Константин Беличенко – Контрабандист Сталина (страница 45)

После обеда Сталин нервно расхаживал по кабинету, повторяя то грузинские, то русские ругательства и поминая грека недобрыми словами и вспоминая сегодняшнее утро.

Встреча с французским послом Эрбетт Жаном чуть не закончилось скандалом во Владимирском зале Большого Кремлёвского дворца, куда того срочно пригласили. На экстренной неофициальной встрече настоял сам Сталин, чем удивил всех приглашённых. Собрались "узким" кругом. Сам Сталин, Калинин, Рыков, Каменев и Аралов.

Назначенный в 1924 году Эрбетт Жан французский журналист и дипломат в первые годы проводил довольно дружескую политику в отношениях к СССР, но с начала 1927 года сменил свои взгляды на резко враждебные. Тут и сказалось и закрытие разных концессий и интриги белоэмигрантов. Самую же большую проблему в отношениях принёс посол СССР Раковский во Франции[78].

Французская сторона потребовала отозвать советского посла Х. Г. Раковского из-за его интриг во Франции.

Сталин, помня мой с ним разговор, попытался убедить посла в добрых намереньях и то, что Раковский не согласовывал свои действия с руководством страны. Тут Сталина поддержали и Калинин с Рыковым, хоть и были удивлены осведомлённостью Сталина. Каменев же был недоволен, но его быстро смогли успокоить. Недавно же переведённый на дипломатическую работу из Китая Аралов член Президиума и заведующий Иностранным отделом ВСНХ СССР, промолчал, никак не выразил своего отношения. Нарком иностранных дел Чичерин с начала 1927 г. был фактически отстранен от руководства Наркоматом иностранных дел СССР и участие во встречи тоже не принимал, да его и никто не ставил в известность. Его заместителя Литвинова тоже не позвали, он сейчас готовил советскую делегацию к участию в IV сессии подготовительной комиссии Лиги Наций к конференции по разоружению.

Потом обсудили с послом опубликованное в английском журнале интервью маршала Фоша, являлся членом Высшего военного совета Франции, где он призывал к новой интервенции западных держав против СССР. Этот журнал подарил Сталину я, и сейчас Калинин и другие пытались понять, откуда его взял Сталин.

Все договаривающиеся стороны решили взять паузу, а советским руководителям пришлось взять на себя ещё дополнительные финансовые обязательства, чтобы не разрывать финансовые отношения. СССР всё ещё надеясь получить кредит, и на этих дополнительных обязательствах настоял Сталин, опять удивив Калинина, Рыкова, Каменева и Аралова. Дали согласие на срочную замену Раковского на Валериана Савельевича Довгалевского.

— Иосиф Виссарионович как вы всё это можете объяснить? — опомнился Рыков, после ухода француза.

— А вы разве не поняли, что на нас пытаются натравить Польшу с Румынией во главе с Францией? И пора разобраться, как некоторые наши товарищи действуют не в интересах СССР и за нашей спиной — Сталин.

Все задумались и замолчали, насколько их потрясла статья в журнале. После ухода французского посла расходиться не стали. Стали ждать срочно вызванных ответственных руководителей страны.

Аралов всем присутствующим сначала доложил о встречи с французским послом и достигнутых договоренностей, чем вызвал недовольство группы Зиновьева и Каменева и шквал критики в сторону Сталина. Особенно его осуждали за единоличное принятие решения, и особенно в финансах. А потом стали обсуждать перехваченную депешу от посланника Войта, о усиливающейся активности Германии в Прибалтике. Еще 31 марта 1926 года германское правительство выделило 1,5 миллиона марок на поддержку немцев в Эстонии, Латвии и Литве. Посланник Латвии в Берлине Войт сообщал в Ригу: "В Германии все упорнее распространяются взгляды о необходимости экономического завоевания прибалтийских государств". В 1927 году германский капитал стал занимать первое место в акционерном капитале Латвии, и что-то надо было с этим делать[79].

Зиновьев, обиженный, что его не позвали на встречу с французом, стал эмоционально выступать за увеличение финансирование Коминтерна, "вливание" денег в Прибалтику и более активных действий их коммунистических партии. Сталин сумел настоять на отсрочке решения на эту тему, чем опять вызвал удивление у всех. Все отметили его озабоченность и какую-то осторожность. Гадали, какую же ещё информацию он получил и от кого.

И последний вопрос, который согласовали на этой незапланированной встречи, это с 16 октября 1927 года о постепенном переходе к 7-часовому рабочему дню. Это будет напечатано чуть позже в основных газетах. Дальше все разошлись на обед.

Вот сейчас Сталин, скрепя новыми сапогами, которые одел на встречу с французским послом, мерил кабинет и вспоминал мои слова, что власть легче захватить, чем удержать. Ему самому все уже очень и очень надоело. Всё его решения приходилось пробивать с боем, хитростью и обманом. Надоело. Поэтому он для себя всё решил, что на 15 съезде ВКП(б) подаст в отставку.

В кабинет заглянул Ворошилов, а потом зашёл вместе с Будённым.

— Чёртов грек — произнёс последний раз Сталин и уставился недобрым взглядом на вошедших, понимая, что они опять пришли с проблемами.

— Вот и я говорю. Нечего с ним связываться — Ворошилов.

— Прекращай Клим. Он много говорит по делу… хоть нам это и неприятно — Будённый лихо поправил свои усы.

— Да он за каждый чих плату требует, как будто у нас под кроватью мешки с золотом. Кровопийца — Ворошилов.

— Других нет. С чем пришли? — зло Сталин.

— Что и чаю не попьём? — Будённый, видя плохое настроение хозяина кабинета.

После спокойного чаепития и разговоров на разные темы Сталин успокоился, и Ворошилов принялся рассказывать.

— Грек высказался за уменьшение калибра и принятие на вооружение 6,5 мм, как у скандинавов — начал Ворошилов и замолчал, уставившись на Сталина преданными глазами.

— Чем мотивировал? — Сталин.

— Что для стрелкового оружия большего калибра и не надо. Смысла нет. А надо улучшить качество пороха и поэкспериментировать с пулями — Будённый.

— Предложил ряд усовершенствований по ручному пулемёту. Дегтярёву их уже передали — дополнил Ворошилов.

— Так что там с патронами? — Сталин. — Наши производственники что говорят?

— Если купить дополнительное оборудование у скандинавов, то вполне возможно изготавливать 6,5 на 65 без особой перестройки производства. А часть оборудования и нашего подойдёт — вздохнул Ворошилов, зная какая это проблема, получить дополнительное финансирование в данный момент.

— Там в дальнейшем действительно получится большая экономия — поддержал друга Будённый.

— Пусть сделают пока опытные образцы, а там посмотрим. Что с противотанковым ружьём — Сталин.

— С немцами так и не сумели договориться. Отдали рисунок Рукавишникову и поставили задание сделать пока под американский патрон 12,7 на 99. Но это будет не скоро — нарком. — Грек предложил выкупить у Наганов оборудование для производства револьверов… и машин — в конце совсем уже тихо Ворошилов.

— Да… и где я вам денег на все ваши проекты возьму? И так в правительстве…  — махнул рукой Сталин.

— Коба… там по словам грека поляки крутятся. Если это так, то надо их обязательно опередить — поддержал наркома Семён Михайлович.

— Надо. Вот только придумайте где средства взять? Что будем сокращать и как закупать? С Бельгией-то у нас ещё дипломатических отношений нет, да и не продадут они нам такое оборудование — Сталин.

— А если грека использовать? — встрепенулся Ворошилов.

— А кто только тут выражал недовольство из-за него? — прищурив глаз Сталин, и посмотрел на соратника, под которым Ворошилов съёжился.

— Он ещё какую-то швейцарскую винтовку купить предложил, у Клима всё записано — влез Будённый.

— Ну и что там с винтовками-то что решили? — задал самый "больной" вопрос Сталин. С ними никак не могли прийти к какому-нибудь удовлетворяющему решению. Все понимали, что надо менять… а дальше начинались проблемы.

— Как ты знаешь в прошлом году на испытаниях автоматических винтовок, ничего устраивающих нас наши оружейники нам не дали — начал Ворошилов[80].

— Тут мы грека подпоили, и он кое-что выболтал. Дадим задание товарищам, пусть купят образцы за границей и посмотрим, что у наших оружейников получится…  — Ворошилов.

Его речь прервал тревожный звонок телефона. Сталин выслушал и зло опустил трубку на аппарат.

— Ягода с Петерсом сбежали — вымученно сквозь зубы ответил лидер СССР на немой вопрос соратников.

Конец первой книги.