Константин Беличенко – Контрабандист Сталина (страница 32)

— Фашистский переворот в Финляндии — продолжил Потоцкий. Это он имеет в виду приход лауасовского движения к власти в Финляндии. По обе стороны границы в средствах массовой информации стал, формировался образ внешнего врага, и накалятся обстановка.

— С 9 июня Осоавиахим под лозунгом "Могучий Рабочий Класс! Вчера были танки лишь у Чемберлена, А нынче есть и у нас!" организован фонд для сбора средств на оборону СССР и строительство воздушного флота! — влез радостно Андрей.

— Так понятно — ещё через полчаса останавливаю Потоцкого, так как он стал больше переходить на мировые новости, которые я знаю лучше его. — Я привёз особо ценный груз, когда разгружаться будет? Его надо сразу в Москву, сами знаете куда.

— С этим сложнее — не уверенно Потоцкий.

— Ну-ка, ну-ка, Александр Александрович, поподробнее — нахмурился я.

— Забастовка рабочих в порту. А железнодорожный транспорт просто так и не дадут — немного отведя в сторону глаза, пробубнил Потоцкий.

— Что, не смогли коммунисты побороть коррупцию? — усмехнулся я[51]. — Ну а с домом-то что?

— Тоже денег не хватило. Строительные материалы сейчас так дороги… но там бригада сейчас работает.

— Ладно, давай так. Есть у меня бельгийская форма…  — начал я. Договорилась. Потоцкий с Андреем сейчас поедут и окончательно всё уладят. Проверять таможня нас не будет. Потоцкий привез указание с Москвы. Но за разгрузку-погрузку, платформы, вагоны, паровоз и охрану мне придётся расплачиваться формой. Причём опять, деньги брать не желают, хотят только вещи или продукты. Дефицит всего в СССР страшный. Хотя это я как раз и ожидал.

— Хорошо. Держите — и достою из сейфа два браунинга и по пачке патронов.

— Ух ты — услышал радостные восклицания гостей, как только они раскрыли упаковки.

Глава 23

— Это кто? — смотрю на большинство молодых парней в пилотках с красным кантом в строю. Они будут пока охранять корабль на причале во время выгрузки. А другая часть наш специальный состав до Москвы. Составы без охраны сейчас бывает и грабят.

— Курсанты военно-инженерного училища — Потоцкий.

— Ты бы ещё школьников набрал. Где нормальные солдаты? Да они хоть раз у тебя стреляли? А если стреляли, то хоть куда-то попадали? — я крайне удивлён такой охране, да ещё и за мой счёт.

— Да не дают сейчас солдат. Все английский десант боятся или финскую провокацию. А в городе что делается. Теракты идут один за другим, милиция с ног сбилась, разыскивая контру. Забастовки и беспорядки постоянно. Ты знаешь, сколько мне сил стоило найти хоть таких?

Действительно после выступления Кутепова в Финляндии обстановка с терактами в СССР резко ухудшилась. Участились случаи убийства руководящих работников СССР. Плюс ещё и англичане летом "подкинули" 200 тысяч франков Кутепову на проведения терактов в СССР. В Ленинграде стало очень неспокойно, и это не считая постоянных забастовок на предприятиях и хаоса в городе. Но делать нечего, будем выкручиваться…

Груз грузят на маленькие грузовые двухосные платформы с двумя парами колёс, а не четырёх, как я привык в 21 веке. Из-за этого состав кажется каким-то игрушечным, а вокруг него бегают грузчики в колпаках-шако с красными бубонами. Потоцкий за бельгийские вещи довольно быстро договорился с бригадиром грузчиков, так я расплатился с рабочими. Чтобы они без проблем и боя выгрузили весь мой груз с судна. Всё это напоминает какой-то цирк, в котором я тоже участвую.

Наконец, уже поздно ночью, наш довольно длинный состав тронулся в путь, и мы поехали в Москву. С собой я взял только Самира, остальным запретил сходить с борта судна, которое утром поставят на рейд. Пообещал всему экипажу отдых в Германии. Для всех, кто будет спрашивать, мы ожидаем груз, который должны доставить. Но это и действительно так. Достигнута договорённость с местными властями, что на борт и к борту без нас никого не допустят.

Расположились мы в товарно-пассажирском более-менее нормальном вагоне посередине состава, который имел три пары колёс. Такое удобство обошлось мне в пятнадцать шинелей с комплектами одежды и пятнадцать пар ботинок. Я читал, что это очень дорого, но пришлось согласиться. Другого нет. Не в теплушке же мне ехать. Снаряжения я не давал. Да и не всё снаряжение взял с собой. Почти все сапёрные лопатки, ножи и фляги оставил на судне, взял только по десятку для показа. Кое-что уже ушло на оплату, продажу и обмен на продукты.

Небольшой переполох вызвал Беседовский, которого я окрестил предателем и расхитителем собственности СССР. Мы вечером с Потоцким и Андреем, одели на него шинель с будёновкой и запихнули в наш вагон в отдельный тамбур для ценного груза. Мне тоже пришлось свои хорошие европейские одежды сменить на старые советские из прошлого посещения.

С нами в вагоне ехал и старший у курсантов, Михаил Петрович Воробьёв. Тридцатилетний довольно опытный ветеран. Воробьёв доучивался в Военно-технической академии РККА под Москвой. Сейчас он зачем-то был в училище Ленинграде, где его тоже задействовали. Как говориться, с бору да с сосенки. Курсанты ехали в двух теплушках впереди и сзади состава. Ну, хоть с дисциплиной у них было получше, честно несли службу на остановках и по ходу движения состава. Пришлось и самому выходить и проверять.

— Александр Александрович я же просил, чтобы как можно меньше людей обо мне знало. Как же вы так?

— А как вы это себе представляете? Да ещё с таким количеством груза?

— Не знаю как. Собирайте свой собственный отряд, что ли. Ну, как-то так — выражаю я недовольство сложившийся ситуацией. Надо конкретно поговорить на эту тему со Сталиным. А-то что-то я начал подозревать, что мне крупно повезло, что я спокойно ушёл из Бельгии. Слишком, везде белогвардейцы активизировались.

По дороге, которая была намного лучше, чем с Ростова-на-Дону, читал местную прессу и сильно удивлялся. Толи мы забыли, как на самом деле было в двадцать седьмом в России, толи газеты сильно уж преувеличивают. Газеты "пестрят" фактами сопротивлению кулаков на местах колхозам и коммунам. Жгут поступающую технику, убивают трактористов и активистов, прячут хлеб и жестоко эксплуатируют крестьян. Кулаки и зажиточные крестьяне отказываются продавать зерно по цене, что ранее достигнутым соглашениям. Ну и хватает многое другое.

— Сплошной бардак в деревне и в стране — произнёс я вслух о прочитанном и увиденном в порту Ленинграда. Мусор на причалах, шатающиеся непонятные личности, и непонятно кто за что отвечает. Тут действительно "страну и людей в чувства" без террора не приведёшь.

Пролистал я ещё и интересную книгу, опубликованную в 1926 году под названием "Земля Санникова, или Последние онкиолы", которую читал Андрей[52].

Ехали мы сутки. Наконец нас поставили в каком-то освещённом закутке на окраине Москвы в загороженной округе с хорошей охраной. Тут располагались какие-то склады с небольшими козловыми кранами. Скорее это склады резерва страны.

Утром Потоцкий куда-то сходил и с кем-то говорил. К десяти утра нам выделили грузовичок-фургон со стеклянными окнами на базе автомобиля АМО-Ф15.

— Вот на этом мы и поедем, а весь груз постоит здесь под охраной. О курсантах тоже позаботятся — вернувшись, ввёл нас в курс Потоцкий.

Полфургона мы забили моими вещами и сумками. В кабине поехал Потоцкий с водителем, показывая дорогу. Внутри фургона на тюках с бельгийской формой устроились я, Самир, и Беседовский. Андрея я оставил охранять именно свой груз, с наказом, чтобы без меня его не сгружали. Ящики с фабричным оборудованием меня теперь уже не очень интересовали. Главное что я всё доставил. Беседовский уже смирился и как-то подозрительно притих на тюке. Кроме пистолетов и ножа-стилета на левой руке, в руках в фургоне я сжимал винчестер в подарочной упаковке. Вот не спокойно у меня на душе и всё-тут. Даже не знаю с чем это связанно. Какое-то дурацкое предчувствие, что всё плохо.

Через полтора часа мы были на месте. Оказывается я жил не далеко от складов, и этот район довольно неплохо охранялся… вот только не достаточно.

Въехав во двор с открытыми воротами и остановились, не доезжая крыльца около двадцати метров. Я наблюдаю "интересную" картину, где вдоль забора стоит десяток рабочих. Перед ними ходит военный, размахивая наганом и что-то говорит. На высоком крыльце-веранде, ещё трое военных о чём-то спорят между собой. Около крыльца большая куча вещей и мебели, явно вынесенная из дома.

— Чего-то как-то не так — наблюдаю это в окно. Какой-то непонятный обыск моего дома. С чего бы вдруг?

Потоцкий вышел из кабины и пошёл на крыльцо к военным. Там сначала спокойно, а потом на повышенных тонах произошёл разговор. Один из военных стал хвататься за кобуру пистолета у себя на боку.

Дальше я уже не рассуждал, внутренне готовый уже к чему-то подобному. Резко, одним рывком сдираю упаковку с винчестера и заряжанием досылаю пулю в ствол. У этого винчестера интересная система взведения. Надо нажать рычаг под стволом на себя. Самир, по моему приказу, открывает окно, и я начинаю стрелять. Первую пулю получил, тот, который стоял у забора с наганом, полуоборотом ко мне. Вторую пулю, тот, что схватился за пистолет. Вот тут его и подвела дурная привычка носить оружие в кобуре справа, чуть ли не за спиной. Быстро и не выхватишь. Скорее это связанно, что шашку носили слева. А так как во главе военного ведомства СССР сплошные конники, то и устав они ввели под себя, особо не разбираясь. Надо указать на эту ошибку… но лет через пять.