Константин Бахарев – Княжна Мстиславская (страница 37)
Егор вытащил нож, разрезал верёвки на Алябьеве, кивнул, чтоб тот шёл к столу. Налил и ему квасу. Растирая затёкшие руки, и глядя насторожённо, рыжий залпом выпил кружку, только поморщился от кислого. Молчал, глядел то на Кирилу, то на Егора.
- Серьги эти сейчас у племянницы твоей Марины, что в Ковно живёт, - сказал Егор. - Замуж вышла недавно она за виленского ротмистра Лютого.
Костянтин начал икать. Ему плеснули квасу, тот отодвинул кружку и прямо из жбана напился.
- Лютого давно знаю, - наконец отдышавшись, выдохнул Алябьев. - И недавно в Риге видал. Так он мне родня?
Он взялся за голову и закрыл глаза. Зарычал и начал сопеть. Потом негромко и хрипло захохотал. Полезла дурь из мужика. Наконец выдохнул Алябьев и уже весело посмотрел на Кирилу с Егором.
- А вы откуда знаете про племянницу? - спросил он. - Брат мой Максимка, живой?
- Он у Лютого живёт, - ответил Егор. - На тебя, на дикого, да лысого, совсем не похож. И не рыжий.
Снова захохотал Алябьев, но уже во весь голос.
- Это он в мать, - вытирая под носом мокроту, пояснил. - Я в отца, а они с Алёной в мать. А где Алёна?
- Муж её, Степан Парамонович, казнён был, - вполголоса заговорил Кирила. - Нас три брата было. Степан, я, и вот Егор, младший. А казнили его за то, что любимого царского опричника в кулачном бою насмерть пришиб.
Приподнял голову Костянтин, слушал внимательно, аж рот приоткрылся.
- Ночью, после казни, ворвались к нам в дом опричники, - продолжил Кирила. - Зарубили Алёну.
Сжал берестяную кружку так Алябьев, что та лентами чёрно-белыми распалась.
- Меня в свалке оглоушили, не помню как и вытащили, - сказал Кирила. - А племянницу твою и брата вот он вытащил, и из Москвы той же ночью увёз.
Костянтин поглядел на Егора и заплакал. Слёзы покатились по лицу и пропадали в бороде, оставляя светлые следы на испачканных щёках.
- А кто зарубил Алёну? - вытерев слёзы, и откашлявшись, спросил он.
- Бельский Богдан, - Кирила мрачно усмехнулся. - Егор его ключами по башке так ударил, что тот без памяти валялся.
- Бельский?! - вскочил Костянтин. - Знаю и его. Сейчас резать пойду тварь эту.
Он метнулся по горнице, потом оказался рядом с Кирилой
- Дай саблю!
- Подожди, - Егор крепко взял Костянтина за руку. - Присядь. Тут вот какое дело есть. А Бельскому жить недолго. Но сначала покумекать надо.
Восьмая глава. Ирина
Новостей от переговорщиков так и не было. Царь ждал вестей от них, постоянно справляясь у Щелкалова. Тот каждое утро и вечер присылал к нему гонцов. Вот и сейчас обтрёпанный приказной с поклоном доложил, что известий не поступало.
- Ладно, иди, - велел Иван Васильевич и заложив руки за спину, начал прохаживаться по горнице. Остановился, глянув на шахматы, стоявшие на столике в углу.
- Эй там! Гаврилка! – крикнул он.
Слуга появился через пару мгновений.
- Позови ко мне Биркина, - приказал царь.
Родион прибежал весь запыхавшийся. С утра являясь на службу во дворец, он коротал время за игрой в шахматы с такими же царедворцами. Это занятие ему надоело хуже горькой редьки, а чем ещё заниматься в ожидании царского веления? Сейчас он играл с Годуновым, и позиция была выигрышной, но пришлось мчаться на вызов.
Несколько вечеров подряд Биркин общался с Василием Шуйским, для всех они решали вопросы покупки земель. Уже давно Родион собирался взять себе пару деревенек возле Рязани. Про это знали все, и знали также, что у Шуйских там есть имения.
Однако, на самом деле, они обсуждали, как поменять жену у царевича Фёдора. Шуйский убеждал Биркина, что от этого выиграют все. И Московское царство тоже.
- Заодно и Годунова от трона отодвинем, - говорил князь Родиону. – А то больно много власти себе забрал. А царевич Фёдор души в нём не чает, родственник же, да такой приятный.
После первого же разговора Биркин вдруг осознал, что и на самом деле, если Фёдор станет царём, то его Годунов со своей многочисленной роднёй просто уберёт в сторону. И хорошо, если не сошлёт в глухомань какую. Надо соглашаться с Шуйским. А тот попросил намекнуть царю, что внуков ему надо.
- Садись за стол, - мотнул головой в сторону шахмат Иван Васильевич. – Давай-ка сыграем.
Несмотря на то, что шахматы признавались в то время запретной игрой, и ей даже приписывали дьявольское происхождение, на Москве забавляться фигурами любили. Биркин слыл одним из сильнейших игроков. Но он был очень благочестив и потому по вечерам отмаливал свой грех. А утром при дворе всё повторялось.
Выигрывать у царя было очень опасно, у того портилось настроение. Но и уступать Ивану Васильевичу тоже не стоило. Почуяв поддавки, он свирепел. И потому играть с ним брались немногие. Биркин и стал весьма умелым шахматистом, потому что научился проигрывать царю с великим искусством.
Партия шла не торопясь. Царь атаковал на левом фланге, одновременно подставляя коня под удар в центре. Наморщив лоб, Биркин гадал, нарочно ему отдают фигуру, или соперник зевнул? Если у царя замысел есть, то надо брать. Если же не заметил, то и Родиону не стоит замечать. Продумав всю позицию, Биркин решил, что это неспроста. Царь отдаёт ему коня нарочно, чтоб вытащить ладью, а потом атакует по свободной диагонали.
- Возьму я коня, пожалуй, - со вздохом сказал Биркин. – Упустил ты, Иван Васильевич, фигуру.
Он улыбнулся, но тут же царь, явно ожидавший такого хода, сразу ринулся вперёд и начал угрожать королю противника.
- Ох ты! – аж подпрыгнул Родион. - Как подловил меня!
Позиция была опасной, но не проигрышной. Неожиданно для царя Биркин начал развивать пешечную атаку, чем ввёл соперника в размышления. Но всё-таки Иван Васильевич был грамотным игроком и вскоре уверенно, при незаметной помощи Родиона, довёл игру до победы.
- Давай ещё одну! – велел раззадоренный царь. – Расставляй фигуры!
Началась вторая партия.
- У Фёдора Ивановича-то как дела с женой? – вдруг спросил Биркин. – Народ на Москве волнуется, переживает, где мол, внуки-то царские?
Иван Васильевич поморщился. Хоть и любил он Ирину, жену сына, бывшую в девичестве Годуновой, но дело нешуточное, наследственное. Так что хмурился царь, так как родить не могла царевна никак.
- Сам переживаю, - хмыкнул государь. – Что делать и не знаю прямо.
Оглядев позицию, Биркин двинул слона на две клетки вперёд.
- Может, Фёдору, как и тебе, ещё раз жениться? – задал он роковой вопрос и замер. Можно было и к палачу сейчас угодить за вмешательство в дела царской семьи.
Царь опустил голову, потом тяжко выдохнул.
- Пускай Фёдор сам решает, - сказал он. – Я его любой выбор поддержу. Эх, жизнь!
И он, мгновенно окутанный думами о сыне, выставил под удар ладью. Биркин среагировал быстро, ударив по ней конём, стоявшим в засаде. «Это я сейчас Годунова снёс!» - возликовал Родион. – «Всё, пусть Шуйские не боятся! Царь не станет вмешиваться в дела Фёдора!»
Три партии они сыграли, в двух победил Иван Васильевич, последняя окончилась вничью. Царь встал, потянулся и крикнул Гаврилку, велев натопить мыльню, спину надо было прогреть перед сном.
Кланяясь, Биркин ушёл.
Вечером у него был Василий Шуйский. Внимательно слушая пересказ разговора с царём, он мелко кивал головой, как потрясывал.
- Спасибо, Родион Петрович, - сказал князь на прощание. – Будем царство Московское вместе из беды выручать. Наша прибыль тут небольшая, только Годуновых убрать, а самое важное – царскую семью уберечь. Сотни лет Рюриковичи правят, и нельзя, чтоб их род на престоле великокняжеском прервался.
Распрощавшись с Шуйским, Биркин улыбнулся, глядя вслед возку, тащившемуся по грязной улице. Он подумал, что сейчас-то присмотренные рязанские деревеньки уж точно ему достанутся.
Приехав домой, Василий Шуйский приказал подать ему романейского вина. Налив тёмно-красного вина в стеклянный стакан, князь залпом его выпил. Настроение было чудесным. Царь не против, хотя и не знает, что своими словами подтолкнул такую громаду событий, что аукнется ещё не раз и два.
- Пусть думают, что бабы виноваты, - усмехаясь про себя, размышлял Василий. – Фёдор дурак, дураком и помрёт. А кроме меня, Рюриковичей к престолу ближе нет. Царевну в монастырь, Годунова прочь с его роднёй. Фёдор долго не проживёт, а потом кого выбирать в цари? Дмитрий от Марии Нагой рождён незаконно, митрополит его не признает, да и я позабочусь об этом. А новая царская родня Мстиславские слабы, чтоб с Шуйскими тягаться. Вот и наше время приходит. Сейчас надо только обдумать, как царевну Ирину утащить, да новую жену Фёдору представить так, будто он сам этого пожелал. Государь мешать не будет. А больше нам ничего не помеха. Господи, помоги мне царём стать!
Скоро уж Спасовские деды настанут, день Максима-исповедника, а Егор всё никак не встретится с Ириной. К Юсуфу Мстиславские ездить перестали, старый князь запретил, дескать, пусть купцы во дворец товар возят на разгляд да покуп. За ягодами тоже не ходят, и в своём саду всего хватает.
Только раз, в Успенском соборе, углядел есаул свою княжку, та ему только кивнула и то, сразу княгиня головой завертела. Казаки тоже думать устали, как помочь. Костянтин, хотя и жил в Кремле, при дворе государевом, почти каждый день приходил в гости. Ездить верхом он не любил, не мог после моря свыкнуться с сухопутной жизнью. Всё расспрашивал Егора о Марине да Максиме, Кирилу про Алёну. Успокоился, уж не был такой дерзкий да задиристый. Разузнав, что гложет есаула, сразу предложил украсть Ирину Мстиславскую лихим налётом.