Константин Бахарев – Княжна Мстиславская (страница 36)
- Вот лихие мужики, - Яша Бусый замер, стоя голышом, забыл и про штаны, что держал в руках.
Но рубить чалки не пришлось, вода начала быстро уходить. Дождь окончился и Шерефединов снова заорал на своих, требуя коня или телегу, чтоб убраться домой. Путешествие и ему надоело. Одно хорошо, заработал на деньгах, что бурлакам положены, да ещё и товар привёз с Новгорода. Без прибыли царский дьяк и шагу не сделает.
Тучи пронеслись и по Москве ударила солнечная жара. Воздух стал тёплым и влажным, казаки, никого не стесняясь, раскинули свои лопотины на дощатых навесах - пусть сохнут. Ефим Пятница, ступая босиком и почёсывая разные свои места, добрёл до берега. Дождь прошёл, сейчас надо на левый берег переправиться, у Кремля высадиться, да и топать домой.
Ладью на такое дело не возьмёшь, тяжеловата, расшива тоже. Да и недосуг кормщикам, надо осмотреться, судно в порядок привести. Нужно договариваться с лодочниками. Они как раз повылазили откуда-то, как дождь кончился. Хохотали над рябым мужиком, у него, оказывается, лодку течением унесло. Тот чесал затылок, искал верёвку, собрался идти искать свою посудину.
Но Ефим не успел ни с кем переговорить, на берег выскочил Онисим в сырых штанах, но с саблей на перевязи - никогда не расстаётся с оружием бывалый воин.
- Четыре лодки сразу беру, расчёт на том берегу, цена за перевоз полуторная, - громко сказал он. И занял Онисим все лодки.
Пока грузили дьяка, пока его холопы сами залезли, у казаков вся одежда уж высохла.
- Подождём, - сказал Егор. - До вечера далеко.
- А мне тут ночевать придётся, - появился вдруг Митрошка и пояснил: - Дьяк велел сторожить вещи его на ладье. Завтра посулил кого-то прислать за ними. А вы по своим делам пошли? С вами бы махнуть куда.
- Надолго в кабалу срядился у дьяка? - спросил Яша Бусый.
- До весны как раз, на Зелёного Егория срок выходит, - Митрошка усмехнулся. - Три года воевал, потом два года у дьяка в боевых холопах, пахать землю до седых волос уже совсем не хочется. Возьмёте меня к себе?
- Доживём до весны, видно будет, - сказал Гойда. - Увидимся ещё.
Лодочники вернулись, похохатывая. Злющий дьяк хотел своим гребцам палкой заехать, что не туда начали приставать, а те вёслами дёрнули, царский слуга и бухнулся в реку.
- Деньги-то наперёд взяли! - ржали лодочники. - А слуги вытащили, да и мелко там, по колено!
Переправившись через Москва-реку, казаки поднялись к стенам Кремля и по тропке зашагали к себе, через рынок у Фроловских ворот, мимо приказов и усадеб боярских да княжеских.
На рынке торговцев нет, их дождём всех смыло, только щепки в лужах плавают, валяются рыбьи кости, да поджимая лапы, чтоб не замочить, медленно топает через площадь чёрно-белая кошка.
- Гроза-то последняя уж была, наверно, - сказал Яша Бусый, поглядывая на ярко-синее небо. – Скоро Яблочный Спас, на зиму поворот наступит.
Егор шёл задумавшись. Обдумывал, как с княжной Ириной бежать. Тут с кондачка не выйдет, не так надо, как когда-то зимой улепётывал с детьми из Москвы. Бог помог в тот раз, а нынче на себя больше стоит рассчитывать. «Завтра же отправлю Яшу с Ефимом, пусть заводных лошадей приготовят, чтоб менять их по пути, - решил есаул. – Мы с Арефием и Кирилой отсюда стриганём, Ирину в охапку и давай бог ноги».
Из-за домов показалась деревянная маковка церкви святого мученика Никиты, что в Китай-городе не так давно построили. Доски на обшиве ещё потемнеть не успели. Егор поднял голову и перекрестился, глядя на храм.
«Придём на двор, поедим, поспим, да и за дело, - подумал он. - Из Москвы уходить надо, а то царские повеления выполнять, головы не сносить. Больно уж тут всё хитро накручено».
Егор вспомнил, как Шерефединов о чём-то долго разговаривал с игуменом Духова монастыря в Новгороде, где оставили ящики с книгами, потом целый день провёл с епископом Александром. Мутные дела какие-то велись. Из обрывков разговоров, что услышал Егор в Новгороде и по дороге туда и обратно, от купцов и прочих, было ясно, что народ уже ждёт потрясений. Двадцатилетняя война с шведами и поляками кончилась, поэтому все полагали, что царь снова начнёт всех давить. Ему деньги нужны, чтоб снова к войне готовиться, а то почти все земли новгородские отдавать собираются шведам. Полякам московские вотчины передали уже. Англичане лезут, как тараканы во все щели. В Новгороде в кабаке разговорились с купцом местным. Говорил, что англичане хвастались, что царь московский у них в кулаке. Якобы бежать к ним хочет и на королеве ихней жениться. За это всем английским купцам право дадут беспошлинно торговать от Белого Моря до Каспия и от Чёрмного моря до Немецкого.
- А ну стой! – крикнул кому-то Арефий. Казаки оглянулись. Сзади катилась телега, выстланная соломой, соловый битюг легко тащил её по мокрой земле.
- Пять копеек дам, довезёшь куда надо? – Арефий прыгнул к возчику. Тот глянул на казаков и молча ткнул кнутовищем за спину, дескать, залезайте.
На улице пусто, только от церкви святого мученика Никиты кто-то шагает навстречу. Егор подождал, когда казаки залезут на телегу и только ухватился рукой за боковина стана, как его дёрнули назад.
Перед есаулом стоял тот самый лысый мужик с рыжей бородой, - из Рузы.
- Вот ты и попался, - сказал он и замахнувшись, от души кинул здоровенный кулак в лицо Егору. И казак бы точно взлетел на воздух, так как был прижат к телеге, и даже руки поднять не успевал. Но быстрее среагировал Арефий, узнавший рыжего при подходе. Он крутнулся на телеге, толкнув в сторону зазевавшегося Яшу и двумя ногами ударил в грудь задиру из Рузы. Рыжий как раз летел всем корпусом вперёд, поворачиваясь на правой ноге и сильнейший толчок, пришедшийся в левую часть груди, закрутил его раньше срока.
Алябьева кинуло спиной на телегу, а тут и Егор с Кирилой опомнились и схватили его за обе руки, заведя ему за спину. Арефий после своего броска слетел с телеги, Яша схватился было за нож, но есаул крикнул ему верёвку дать.
В два чиха скрутили Карстена Роде, спеленали и ноги и руки, в рот сунули пучок соломы и бросили на телегу.
- За него ещё пять копеек, - равнодушно сказал возчик и поколупался в носу.
- Заплачу, - кивнул Егор. – Поехали.
Рыжий хотел ещё подёргаться, что-то яростно хотел кричать, но жёсткая солома не дала вырваться злым воплям. А чтоб не скакал, казаки сели на него. Так и доехали до Ермакова двора на Скородуме.
Рассчитавшись с возчиком, Егор с казаками увёл злющего Костянтина Алябьева в свою избу. Тот разжевал солому, выплюнул её и начал такие слова говорить, за которые запросто можно от тиуна десяток плетей заполучить.
Два мужика, нанятых присматривать за хозяйством, пока казаки ходили в Новгород, аж рты пооткрывали, слушая, как здоровенный лысый дядя с рыжей бородой сулит ужасные кары.
- Надо бы запомнить, - хмыкнул один из мужиков. - Парой таких слов и пришибить можно.
- Ага, - отозвался другой. - Я запомнил несколько.
Яша Бусый и Арефий проверили, всё ли в порядке, после, отдав мужикам деньги, отпустили их.
- Вы уж никому не говорите, что тут видали, - засмеялся Арефий, отсчитывая нажитое. - А что слушали, тем более. Мы тут сами разберёмся.
Глава 19
Мужики покивали, взяли деньги и ушли. Да им вовсе неинтересно, что тут и кто тут говорит и делает.
Егор попросил своих казаков баню затопить, да повечерять сготовить.
- Мы тут с Кирилой с этим рукоприкладником поговорим, - он тяжело вздохнул. - Дело семейное, простите уж. Сам не знаю, что и будет.
Посмотрев на серьёзные лица казаков, он добавил: - Пойдёте со мной из Москвы, если скоро надо будет?
Браты только кивнули, давно уж согласны они в Литву уйти. Только с любовью своей пусть есаул разберётся.
Алябьева завели в избу, усадили на лавку под образа. Кирила спохватился, запалил пару свечек перед иконами. Рыжий при этом умудрился пнуть его так, что тот едва не пол не свалился.
- Смотри, не балуй! - прикрикнул на того Кирила. - Не посмотрю, что родня, так и врежу по башке-то плешивой.
В избу зашёл Ефим, принёс жбан с квасом, только что купил у соседей. Глянул тяжело на рыжего, и негромко попросил Егора, что, когда резать начнут чёрта лысого, его позвали. И улыбнулся.
- Я тебя сам зарежу! - оскалился Костянтин. - Убирайся к шутам, отродье лесное!
Сморщившись, Егор мотнул головой Ефиму, дескать, уйди пока. Тот вытащил засапожный нож и цыкая зубом, не торопясь вышел. А нож свой остренный в руках покручивал.
- Какая я тебе родня?! - исподлобья глянул на Кирилу Алябьев. - Ну-ка, развяжи меня, я вас тут быстро по стенкам размотаю, что и кишков не соберёте.
Неспешно Егор налил квас в берестяные кружки, выпили они с Кирилой прохладной кислятины, икнули несколько раз. Потом есаул подошёл к Алябьеву и остерегаясь, чтоб тот не пнул его, остановился и упёр руки в бока. Рядом встал Кирила.
- Ты Костянтин Дмитриевич Алябьев? - спросил средний Калашников. - Отец твой погиб под Казанью, мать в горячке сгинула?
- Да, - подозрительно глядя на братьев, ответил рыжий.
- Была у тебя сестра Алёна Дмитриевна и младший брат Максим? - сразу после вопроса закусил нижнюю губу Егор
- Были, - глаза Алябьева забегали по лицам казаков. - Вы знаете что-то о них?
- За кого замуж сестра твоя вышла?
- Я тогда в Нарву с моря пришёл, передали, что за московского купца, - Костянтин прикрыл глаза, вспоминая: - Калашников, Степан Парамонович. Сам не смог я приехать к сестре на свадьбу, дела царские были. Прислал только подарок, серьги золотые с яхонтами алыми да лазоревыми. Хотел всё приехать, да не смог. Потом слухи пришли, что мужа у сестры царь казнил за провинность, а сама она умерла.