Константин Бахарев – Княжна Мстиславская (страница 32)

Казаки и разбойники пошарились по лесу. Всех своих нашли, да с десяток наёмников. Покойников обобрали донага, раненых тоже. Что с ними делать? Кудеяр решил царскому дьяку тех отдать.

Собравшись, всей гурьбой, только хотели идти к реке, как прибежали соглядатаи.

- Шведы в лесу заплутали, видно, в башке-то гудит, пошли на берег, - посмеиваясь, сообщил прибежавший разбойник. – Наши вдвоём за ними крадутся.

Тут атаманы переглянулись. Добыча сама к ним в руки шла. Отрядив с десяток мужиков на поиск шведского лагеря, остальные повалили к реке. Вышли туда как раз вовремя. В полуверсте ниже по течению, из леса выходили усталые наёмники.

Недолго думая, разбойники и казаки бросились к ним, размахивая саблями, копьями, дубинами. Возле раненых остался Вася Балабурда – рука у него была замотана кровавой тряпицей, да ещё раненые. Они присматривали за пленниками.

Цу Малхофф решил не убегать. Он уже услышал крики в лесу – это нарочно шумели два соглядатая, шедшие по пятам. Но шведский командир принял их за атакующую команду. Бежать наёмникам некуда. Но бог любит смелых и потому цу Малхофф принял бой. Он только поглядел на реку. У другого берега притулились те самые лодьи, которые он хотел захватить. Сейчас цу Малхофф надеялся лишь на то, что по реке не пойдёт караван с оружными людьми. А так можно и отбиться, до ночи совсем ничего осталось, а в темноте уведёт он своих людей. Солнце уже на верхушках деревьев, за ветки цепляется. Имперский рыцарь быстро расставил людей, даже пару брёвен-топляков, что река выбросила на берег, успели бросить перед собой, как подбежала ватага.

Кудеяр хлопнул Шептало по плечу.

- Вдвоём командовать, добычи не видать, - сказал он, ухмыляясь. – Давай, бери человек с десять, да заходи шведам с леса, пока солнце не село. А стемнеет, уйдут они. Раненых бросят и уйдут.

Яицкий атаман и сам это дело понимал. С десятком своих, уже подобравших оружие убитых, он рысью умчался в лесок. Только верхнюю губу закусил цу Малхофф, глядя на противника. Окружат, к реке прижмут, не уйти. А бежать, так догонят и порежут прямо на песке. Надо драться.

Через минут пять уже засвистал Шептало, готов он. Наёмники угрюмо покосились на лес. А те шведы, кто ранены, понимали, что им дорога либо в полон, либо на тот свет. Приготовились драться.

У всех заряжены пистолеты. Ба-бах! Ба-бах! – загремела пальба, и облачка чёрного дыма повисли над берегом. Ватага под командой Кудеяра пошла на приступ.

Из леса выскочили казаки, Шептало впереди, с дубиной, размахивает, улюлюкает, орёт. С двух сторон давят наёмников, трещит дубьё, звенят сабли. Заплюйсвечка наскочил на худого, длинного с чёрным, будто в печи запечённым лицом шведа. Тот умело отбил сабельный удар и выпад кинулся делать. Но песок подвёл наёмника, поехала нога, и разбойник отмахнул ему полщеки вторым ударом, пнул по кулаку ещё, и сабля шведская вылетела из руки. Темляком добавил Заплюйсвечка по затылку шведскому, тот и затих. Уткнулся лицом, только кровь из разрубленной щеки в песок течёт.

Имперский рыцарь стрельнул в казака, что кинулся на него, пуля в плечо тому шлёпнула. Но добить скрючившегося врага не успел цу Малхофф, прилетела ему в грудь дубина от Шепталы, едва с ног не сшибла, кольчуга спасла. Рубка идёт яростная, хрипы, стоны. Разбойник в рваном армяке свалил шведа, сел на грудь и песок тому в рот набивает. Отбивается лежачий, норовит пальцами в глаза вцепиться. Кудеяр булавой своей уже двоих уронил, один лежит и не дёрнется, второй сидит, глаза очумелые. Его пробегавший разбойник ногой в грудь пнул, он и завалился.

Но имперский рыцарь не сдаётся, орёт команды на немецком, строит своих в полукруг, прижимаясь к воде. Сам на солнце взгляды бросает. То уже почти закатилось, стемнело бы побыстрее. Ватага нападавших чуть отошла. Кудеяр велел собирать палки и брёвна, их стали бросать в наёмников. Те заряжали пистолеты, грянули выстрелы.

Надежда затрепетала в груди имперского рыцаря, вот уже и чуть стемнело, а там и уйти можно попробовать. Лишь бы разбойники не догадались костры развести, хотя и не очень это им поможет.

Егор с казаками внимательно смотрел за сражением. Увидев, что наёмников крепко прижали к берегу, он повернулся к Шерефединову. Тот, облокотившись на борт ладьи, презрительно глядел на схватку на том берегу.

- Дозволь нам к Онисимом напасть на шведов сзади, - попросил есаул. – Мы их с воды из луков расстреляем.

Дьяк повернулся, подумал немного и кивнул. Тут же с лодий спустили лодки-душегубки. В одну Егор с казаками, в другую Онисим со своими бойцами. Взяли луки и два колчана стрел. Гойда и Ефим сели на весла в казацкой лодке. Онисим уже выплывал из-за ладьи и две душегубки помчались через Москва-реку. Зеленоватая вода бурлила от ударов вёсел. Егор с Арефием сидели сзади, а на носу пристроился Яша Бусый. Он зорко смотрел вперёд и нежно поглаживал взятый с собой аркан, плетёный из травленой конопли.

Речку перемахнули быстро, даже разбойники, кружившие на том берегу, не разглядели их толком. Да и в воздухе потемнело от падающих на землю сумерек.

Когда до наёмников, стоящих у самого края воды, оставалось сделать ещё десятка полтора гребков, Яша вскочил, взял аркан в правую руку, чуть отклонился влево и сильным броском послал его вперёд.

Уже поднявшиеся в лодках стрелки – Арефий и Онисим, на миг замерли, глядя, как вьётся в небе тёмная верёвка. Егор прикинул, что она летит прямо на черноволосого воина с жёстким лицом, отдававшего команды. Тут он спохватился.

- Стой, - крикнул есаул гребцам, лодка сразу же чуть зарылась носом и немного качнулась.

Жёсткая петля закинулась на горле имперского рыцаря и цу Малхофф, взмахнув руками, упал на спину в реку. Заплескалась вода, шведский командир сучил ногами и руками пытался содрать аркан. А на двух лодках встали в полный рост Онисим и Арефий. Они из луков шагов с двадцати принялись расстреливать наёмников. Бросивший аркан Яша Бусый тянул к себе шведского командира. Тот нырял, бился, пытался выхватить нож, но казак дёргал верёвку, сбивая того с ног. Бросились на помощь имперскому рыцарю два наёмника, но обоим воткнули стрелы. Одному в грудь, другому в шею. Раненые бухнулись в воду и принялись вырывать торчащие древки.

Наёмники, потеряв командира, на миг растерялись, и атаманы повели своих ватажников вперёд. И как только солнце ушло за горизонт, битва окончилась. С десяток шведов всё-таки сумели прорваться в лес. За ними погнались было, но схватить не успели. Остальные сдались. От сорока четырёх всадников, что безнаказанно жгли деревни, в живых осталась половина и то, почти все раненые.

Дьяк Шерефединов на схватку посмотрел, потом велел Онисиму и Егору привезти на ладью к нему командира наёмников.

- А кто это их порубал? – спросил Шерефединов у Онисима. Тот пожал плечами.

- Ладно, утром разберёмся, - зевнул дьяк. – Полковника ихнего связать, да охранять, допрос с него сниму. Бурлаки пусть там ночуют, нечего здесь ползать.

И он ушёл спать.

Яша Бусый сидел на берегу у костра и пристально, невидящим взглядом смотрел на воду.

- Что это с ним? – забеспокоился Егор.

- Он деньги считает, - засмеялся Ефим Пятница. – За шведского полковника выкуп хочет брать. А ты сказал дьяку, что бурлаки-то ушли? – он глянул на есаула.

Тот усмехнулся.

- Утром пусть узнает, - Егор повёл головой в сторону. Там, на прибрежном дубе висел рыбак, которого забагрил Онисим. Дьяк его допросил, узнал, что хотел, и велел повесить. Сейчас тело рыбака качал ветерок и шуршали ветки, задевая босые ноги казнённого.

Глава 17

Седьмая глава. Костянтин

Шерефединов орал на Онисима, потом на Егора, потом начал палкой дубасить своего смерда.

- Где они? – бушевал дьяк, пиная тяжёлые ящики. - Куда скрылись, мать их переносица!

Яицкие казаки, рассудив, что бурлачить толку больше нет, ушли вместе с Кудеяром. Егор делал вид, что так и не узнал, кто бился с наёмниками вечером.

- Это разбойники, наверно, были какие, - сказал он, морща лоб. – Ладно, хоть мы успели уйти.

Вчера они даже не приставали к тому берегу. Затащили в лодку имперского рыцаря, Яша треснул его по башке кулачищем и связал.

Немного остыв, Шерефединов посмотрел на лодьи. Его холопы да казаки их не утащат.

- Так, есаул, давай или сам плыви или посылай кого в Рузу, - сказал он. - Возьми с собой кого Онисим даст. И к вечеру чтоб бурлаки у меня тут были!

- А сколько им посулить за работу? – спросил Егор.

- Скажи, что царский дьяк не обидит, - ответил Шерефединов. – Рыл двадцать набери. Только разбойников брать не стоит, выбери народ покрепче.

Он сунул Егору кошелек с медяками, засопел от жадности, и треснул подвернувшегося под руку смерда. Тот замахал руками, неловко шагнул и упал за борт.

- Вот падина, - зло сказал Шерефединов. – Пусть сопли прополощет.

Егор взял с собой Арефия, Онисим выделил Митрошку, парня молодого, но бывалого и на одной лодке они погребли вверх по Рузе.

В межень речка ленивая, вода еле катится, кувшинки и камыш даже не шевелятся. Любопытная стрекоза мелькнула перед Егором, уселась на борту душегубки и немного отдохнув, умчалась по своим делам.

Сверху шёл небольшой караван, лодий пять. Егор кормовым веслом направил лодку к берегу. Важный купчина сидел во второй ладье и не торопясь, ковырял щепочкой в зубах.