Константин Бахарев – Княжна Мстиславская (страница 31)
- Ах вот ты про что, - задумался король. – Да, если бунт возглавит умный князь или боярин, да опрётся на древние книги, народ будет долго волноваться.
- Поэтому надо не мешкая вызнать, где библиотека царя Ивана и взять её себе или сжечь, - сипло сказал Скарга. – Потом нужно начать вырезать всех, кто сможет бунтовать. Как герцог Альба в Нижних Землях. Он утопил в крови Фландрию, когда те посмели бунтовать.
- Ладно, - Баторий потёр руки. – Когда возьмём московский трон, тогда и с книгами разберёмся. Зачем их сжигать, можно императору Рудольфу продать, он же чернокнижник, задорого купит.
Король засмеялся. Скарга даже не посмотрел на него. Он знал цену старинным знаниям, хранящимся в древних книгах Византии. Не зря греческая империя существовала полторы тысячи лет. А тот, кто не помнит прошлого, и в сегодняшнем дне ходит, запинается.
- Так и решим, - сказал Баторий. – Я начну просить деньги у папы ещё настойчивей, чтобы про это узнал царь Иван. И тогда он поторопится уйти под ваше крыло. А если Москва станет римской провинцией, тогда польское королевство станет империей! И мы сможем покорить и бесстрашных османов. Римская империя покажется мелким герцогством по сравнению с великой Польшей.
Из королевского замка Петра Скаргу несли на носилках с балдахином. Мелкий дождь колотился по шёлковым занавескам. Носильщики оскальзывались, вполголоса ругались на непогоду. Иезуит думал не о Великой Польше, ему было всё равно, как будут потомки называть эти страны. Главное, что все они войдут, и уже почти вошли в область подчинения римского папы – преемника святого Петра и хранителя Святого Престола.
Старший боевых холопов Онисим бывалый воин. Услышав Гойду, он бросился к ладье, где отдыхал Шерефединов. Быстро дёрнули чалки на борт, и оттолкнули судно от берега.
- Правь к тому берегу! – громко сказал Онисим и велел двоим своим подчинённым прыгнуть на ладью.
- Режь рыбаков! – кричал Гойда. - Это соглядатаи шведские!
Рыболовы, поднявшие головы на шум, не стали дожидаться расправы, а кинув взгляд на лес – не успеть! – щучками бросились в реку и вразмах, широко загребая, поплыли подальше.
Егор кинулся к брату, тот, запыхаясь, сказал, что к берегу идут шведы, судя по говору и оружию, наёмники из войска де ла Гарди.
- Толкай ладьи! – приказал Егор своим казакам и оставшимся боевым холопам. Те быстро выдернули причальные колья и поднатужась, стали осаживать тяжёлые суда в реку. Царское имущество, хоть пропадай, но сбереги. Для того и охрана ему дана. Лодьи закачались на волнах. Казаки во главе с Егором и оставшиеся боевые холопы цеплялись за борта и переваливались внутрь.
На судне, первым отцепившемся от берега, показался дьяк Шерефединов. Он страшно ругался и махал руками. Онисим, бывшей на соседней ладье, закричал ему ложиться.
- Шведы идут! – кричал он, приложив руки ко рту. – Ложись, а то стрелять начнут!
Толкаясь шестами, лодьи вывели на течение. Очнувшиеся кормщики, тоже много повидавшие в жизни, не растерялись и быстро выруливали к левому берегу Москва-реки. Егор осмотрелся. На берегу дымили костры, исходили паром котлы с похлебкой. А вот бурлаков он не увидел. Те моментально скрылись в лесу, лишь только услышав о приближении шведов.
- Вот разбойники, - покрутил головой Егор.
Течение Рузы отжимало лодьи к правому берегу, но общими усилиями пока удавалось не приближаться к нему.
Из леса, откуда совсем недавно выскочил Гойда, донеслись крики и удары железа. Там явно началась схватка.
Лодья с Шерефединовым оказалась совсем рядом с той, где был Егор.
- Кто там, откуда?! - крикнул дьяк. Первая растерянность у него прошла, и сейчас Шерефединов был серьёзен и собран. Не у лицу царскому дьяку бояться кого-то.
- Вроде наёмники шведские, - ответил Егор. – Сейчас увидим.
И тут же он засвистал Онисиму, показывая рукой на плывущих рыбаков. Два из них смекнули, видать, что на берегу не так опасно и повернули обратно. А парочка оставшихся продолжала загребать, стремясь переплыть реку. Увидав сигналы Егора, Онисим думал не долго. Он схватил длинный багор и зацепил им одного из пловцов. Тот затрепыхался, дико завизжал, но его уже поднимали на борт. Второй беглец, увидев, что происходит, моментально нырнул и скрылся под водой.
А схватка в лесу разгоралась. Прокравшийся за гонцом неслышной рысью Заплюйсвечка, увидав торопящихся к реке наёмников, сразу опознал в них шведское отребье. Долго не думал, сразу повернул обратно. Кудеяр, узнав о шведах, решил поймать их в засаду.
Идти они должны были по лесной звериной тропинке, что выводила на берег. Но гуськом наёмники не пойдут, и рядом с тропой побегут. Наскоро выбрав место, разбойничий атаман велел ждать и нападать только по его свисту.
Ватага Кудеяра залегла шагах в двухстах от реки, возле малой полянки, а Гойду он послал предупредить караван. Как ни крути, а царское добро, да ещё и важное такое, правда, никому, окромя Ивана Васильевича и не особо нужное.
Разбойники слышали крики на реке, потом донёсся шум из леса. От берега, мелькая меж деревьев, промчался босой мужик. Весь сырой - это один из рыбаков бежал навстречу своим.
Наёмники высыпали на полянку и рыбак выскочил к ним, задыхаясь и мотая головой.
- Эх, немного не дошли до нас, - подосадовал Кудеяр.
Он слышал, как беглец с мокрой головой говорил командиру, что лодьи от берега отходят. А тот, сразу видать, матёрый и жёсткий предводитель, много слушать не стал.
- Форвертс! – громко крикнул цу Малхофф.
Остановившиеся было наёмники снова ринулись вперёд и Кудеяр вложил пальцы в рот, но свиста не вышло, поперхнулся. Глядевший на него Гриша Безнос тут же помог атаману. Закрутив голову на плечо, он засвистал с разворота, как разбойный царь – громко, страшно, высоко.
Сразу из кустов грянул нестройный залп. Несколько шведов упали, остальные выхватили сабли, пистолеты, и не дожидаясь команды, атаковали неприятеля. И те, и другие солдаты опытные. Драться приходилось и на суше, и на воде, и в городах, и в лесу.
Два наёмника, подбежав к кустам, пальнули не целясь из пистолетов. И тут же бросились вперёд, прямо в дым от выстрелов. Знают, что у противника искры в глазах от пламени пистолетного, да и упали на землю, поди, спасаясь от свинцовых пуль. Заскочили в кусты и сразу пошла рубка. Раненого в руку разбойника ударил наёмник по голове, брызнула кровь, скорчился тот, схватившись за ухо. Сбоку налетел с коротким, в два локтя, копьецом, ещё один из лесной братии. Отбил саблю, упал на колено и хотел снизу ударить зазубренным остриём, да слетела нога с подвернувшегося корня, повалился разбойник. Сверху полоснул его наёмник, но по древку угодил.
Всей толпой шведы ринулись на врага, цу Малхофф еле оставил при себе пяток солдат. Сам командир по сторонам головой вертит, прикидывает, сколько врагов в лесу укрылось.
А рубка идёт дальше. Кудеяр свой булавой с размаху угодил прямо в висок одному наёмнику, тот рухнул и только рот, как рыба открывает, надышаться не может. Рядом двое уж в рукопашную схватились, один другого за горло ухватил, а тот врагу глаза давит. Побагровели, молчат, тужатся, кто сильнее, тот и выживет.
Ударил наёмник саблей разбойника по спине, да у того безрукавка толстой кожи. Только вперёд его кинуло, а наёмнику уж в бок сулицу воткнули. Тот на ногах устоял, рубится сразу с двумя, да лицо бледнеет, кровь льётся на кафтан синего сукна, что под Новгородом с проезжего купца содрал недавно.
Палят из пистолетов разбойники и наёмники, чёрный дым поплыл меж деревьев, пули свистят, шлёпают то в берёзы, то в противника. Всё-таки шведов больше и чаще в строю бьются, по лесу не разбежались, вместе собираются и кучно атакуют. Разбойники с ними рядом скачут, их поодиночке то саблей, то пулей сшибают. Смотрит Кудеяр, плохо дело, одолевают его наёмники. Только хотел свистеть на отход, как на него сразу трое навалилось. Будь дело на полянке, туго бы пришлось атаману. Окружили бы со всех сторон да порубали, а пока он крутится меж деревьев, краем глаза примечая, чтоб на корни не встать, да не споткнуться о них.
Вдруг рёв в лесу поднялся. Цу Малхофф головой задёргал. Откуда-то выскочили босые, в рубахах мужики, в руках дубины и ножи. Ударили они слитно сзади на шведов. Те дрогнули, с обеих сторон их зажали.
- Флюхтен, майне хелд! – закричал командир наёмников. – Флюхтен! Комм цу мир!!
Возле цу Малхоффа и его пятёрки человек восемь босяков появилось. Близко не подходят, за деревьями мелькают, ножами сверкают. Кто-то из них в наёмников дубину бросил, по ноге шведу одному угодила.
И тут из леса, на зов командира потащились шведы. Почти все побитые, порубанные, но лица злые, готовы и дальше пластаться. Двоих раненых тащат под руки.
Кудеяр услышал, что шведский предводитель заорал своим отход и засвистал, собирая разбойников. К нему из кустов вывалился Шептало.
- Здорово, православные, - сказал он хмуро. – Добычи мало, совсем ничего.
- Кто таков? – спросил Кудеяр и прищурился. – Ба, да ты яицкий казак! Видал я тебя на Волге позапрошлый год.
Шептало склонил голову налево, потом направо, рассматривая Кудеяра.
- Да ты Кудеяр! – захохотал он. – Вот и встретились.
За отступавшими шведами атаманы отрядили соглядатаев. Оба – Кудеяр и Шептало – пожалели, что больно уж быстро всё завертелось, а то бы лошадей отбили у врагов. Посчитали своих, четверо убитых у Кудеяра, да десяток раненых. У яицких – двоих зацепили шведы, руку одному распороли, другому пуля в ногу вошла, да заживёт.