Константин Бахарев – Княжна Мстиславская (страница 21)

Княжна чуть заметно улыбнулась и прошла, не глядя на казака. Тот дёрнулся было за ней, но его хлопнул по плечу боярский служка.

- Ступай прямо сейчас к Годунову в дом, - сказал он. - Боярин тебя ждёт, да не медли, а то батогов отхватишь.

Глава 12

Разбрызгивая грязную воду из луж, пронёсся Бельский на своём аргамаке по Варварке. За ним свита из пяти дворян, все в красных кафтанах, на боку сабли немецкой ковки с волчками битыми. Вышедший из своего дома английский купец едва успел посторониться, чуть не сшибли торгового человека.

- К Годунову опять поехал, - сказал сам себе купец. - Эх, знать бы, что они удумают.

А Бельский, чуть пригнувшись, влетел в открытые ворота усадьбы Годунова, осадил коня и спрыгнул на землю, только полы чёрного кафтана взметнулись, как вороньи крылья. Хмуро глянул Богдан на холопа, что бросился коня принимать, и не спрашивая ничего, забухал сапогами по каменному крыльцу, оставляя грязные следы на мраморе.

Пятеро свитских дворян спешились, отдали коней прибежавшим конюхам и начали прохаживаться у крыльца, ожидая хозяина. Холоп бросился было затворять ворота, как с улицы донёсся конский топот и во двор - не так лихо, как Бельский, но также уверенно - заехали четверо. Дворяне узнали в них казаков, оставшихся в Москве от посольства Ивана Кольца.

Старший у них, разноглазый есаул, кинув поводья товарищу, соскочил прямо на крыльцо и было хотел зайти в дом. Остановил его ключник, доглядавший за порядком во дворе.

- Стой, нельзя! - тихо, но внушительно сказал он. - Бельский у боярина. А про тебя знают. Жди, позовут.

Дворяне посматривали на казаков, оглядывая добротную богатую одежду, татарские сабли и пистолеты. Казаки поглядывали на дворян, оценивая их. Арефий хотел было что-то сказать, но взглянув на серьёзное лицо Егора, воздержался от шуток.

- Неладно что-то на Москве, - Бельский уселся на широкую лавку, саблю отстегнул, рядом положил. - Княжата, земщина голову поднимают. Мне донесли, смерды бегут с земель, якобы опричнина разорила.

Годунов махнул рукой и сморщился.

- Не наше дело, - сел он рядом с Богданом. - Вчера не повидались с тобой, а дела важные. Царь мне утром сказал, что у Архангельского монастыря на Беломорье город начнёт строить. У англичан все привилегии отнимет.

Бельский удивлённо посмотрел на Бориса.

- Вчера даже не спросил об английской невесте, - кивнул Годунов. - Видать, не думает больше о ней. Разрешил бухарцам торговать в Астрахани. Сейчас в Архангельском краю купцы пойдут не только английские, но и французы, датчане, брабантцы и другие. Пока со шведами мир, с Баторием мир, видно и торговля поднимется.

- А что с иезуитами царь думает? - спросил Бельский.

В ответ Годунов молча развёл руками и встал. Подошёл к раскрытому окну, выглянул.

- Казаки подъехали, - обернулся он к Богдану. - Что этот колдун хочет мне сказать? Да, надо ему деньги отдать.

- Тысячу рублей? - усмехнулся Бельский.

- Царь велел сто рублей дать, - Годунов вытащил кожаный кошель из сундука: - Сам знаешь, для него каждая копейка как родная.

Крикнул позвать казака. Тот быстро поднялся в горницу, звякая шпорами золотыми. Бельский хмуро покосился на них, ляшская выдумка, но, неплохо бы и самому такие. На войне, в бою сгодится .

- Вот тебе царская милость за твоё дело, - Годунов отдал кошель Егору. - Денег поменьше, чем сперва сказали, ну, казна бедная сейчас, а дел много, не взыщи.

Егор без улыбки принял кошель, чуть склонил голову.

- Благодарю царя нашего батюшку, - сказал он. - И без денег бы помог, наше дело служить государю.

Годунов и Бельский молча смотрели на него, ожидая. Но услышали не то, что думали.

- Зерно-то куда везти? - спросил Егор. - Я много купил. Как первозимок встанет, на санях в Москву доставят.

- Пускай везут, - кивнул Годунов. - Не пропадёт. А что сказать хотел, чего тайного, что Богдану Яковлевичу не открылся?

Егор подвесил кошель на пояс, исподлобья взглянул на Годунова. Тот спокоен, никакой беды не чует. А Бельский всегда как пружина. У Егора мелькнула мысль - надо было Лютому сказать, кто его тёщу зарубил. Вот бы тогда опричник по сторонам оглядывался до самой гробовой доски. Успеется, ротмистр осенью обещался в Москву приехать, тогда и обсудим, как с Бельским поступить. До весны не дожить опричному чёрту.

Сделав шаг вперёд, Егор склонился к Годунову.

- Разбойничий атаман Кудеяр велел передать, что Шуйские хотят жену у царевича Фёдора поменять, - только и успел он сказать, как Борис взвился и залепил ему рот ладонью.

Тяжело дыша, боярин потёр грудь, отошёл к индийскому столику на выгнутых ножках, взял там чарку толстого стекла, отпил из неё. Выдохнул. Развернулся. Глаза уже спокойные, чуть прищурился.

- Всё сказал? - Егору говорит. Тот кивнул.

- Иди отсюда, и никому о том, что тут говорили, не вздумай слова молвить! - Годунов глянул на Бельского, потом снова на казака.

- Вы где квартируете? - спросил.

- На Скородуме две соседские избы заняли с конюшней да сараями, - ответил Егор. - Это ещё Кольцо весной позаботился. Хочет там сибирских гостей селить. А пока мы живём.

- Там и будьте, - Борис повёл головой, будто тесно стало в тугом воротнике. - Если кто спросит чего, говорите, что на службе у меня. Всё, иди.

Позвякивая золотыми шпорами, Егор вышел. Вскоре Богдан с Годуновым услыхали, как казаки вынеслись на лошадях со двора и поскакали по Варварке.

Борис посмотрел на Бельского, устало сел на скамью и воткнув в столик локоть, опустил на руку голову. Вся Москва знала, но никто никогда не говорил вслух, боясь быстрой и лютой казни, об атамане Кудеяре. Был разбойник старшим братом царя Ивана Васильевича и прав на корону имел побольше всех.

- Тут надо подумать, кого они вместо Ирины хотят, - проронил Годунов. - А потом уже и дело делать.

Бельский встал, прицепил саблю к поясу, подошёл ближе, похлопал Бориса по плечу.

- Говорил я, земщина голову подымает, не верил ты мне, - сказал он. - А Ирину им не отдадим. Поеду я, чего тут говорить.

Годунов приподнялся, кивнул только и осел на лавку. Едва Богдан вышел, как он растянулся на лавке и закрыл глаза. Если Шуйские Ирину от Фёдора уберут, то всем Годуновым несдобровать. Кого же они хотят в жёны царевичу? Ох, хитры князья Шуйские, да мы тоже не промах.

Бельский ехал не торопясь, задумавшись. Все около трона колотятся, толкутся, один он в стороне. А ведь если Иван Васильевич богу душу отдаст, то Фёдор будет царём, а это сила Годуновых. Но у царевича здоровье слабое, как и бы и сам за отцом то не ушёл вскорости. А царевич Дмитрий? Богдан не заметил, как его аргамак хивинской породы остановился посреди улицы.

«На Дмитрия никто не глядит сейчас, а ведь он в царском распорядке пока на втором месте после Фёдора, - подумал Богдан. - Пора, наверное, и мне подумать, как поближе к трону царя встать. Сейчас неплохо, а что завтра будет? Вот и съезжу я к Нагим, покалякать о разном, да и царевича Дмитрия приветить. Не помешает».

Очнувшись от мыслей, опричник дёрнул повод и ударил коня по бокам каблуками сапог - пошёл! С места в карьер взял аргамак и полетел лёгкой птицей по грязным московским улицам. За Бельским, не отставая, неслись дворяне, пригнувшись к гривам своих коней.

Пятая глава. Кирила

Утром Егор проснулся на рассвете. В горнице он спал один: казаки, поставив его своим есаулом, ночевали отдельно. Да и употреблять пиво с вином при Егоре они начали стесняться. Хотя у каждого из них была своя очень интересная судьба, но жизнь их товарища поцарапала и жёсткие казачьи сердца. Яша Бусый всё поминал, как Егор, мальцом ещё, смог зимой с двумя малышами из Москвы до Ковно добраться. Арефий с Ефимом только вздыхали, переживая, и чтоб не очень расстраиваться, каждый день, кроме постных, брали по жбану веселящих напитков.

Сегодня же, в Духов день, Егор велел не пьянствовать и девок к себе не таскать. Решил коней промять, а то, пока встречи с Годуновым ждали, из Москвы не трогались. Вчера Егор за два рубля купил шахматы - китайскую игру, давно хотелось. Арефий знал, как в них играть, научил и казаков. Весь вечер стучали фигурками по деревянной клетчатой доске. И Ефим потихоньку стал брать над всеми верх. Видать, больше всех понимал в азиатском развлечении.

- Вот, так и воевать надо, не спеша, обдумать, да прикинуть, как враг поступит, - приговаривал он, рубая пешек и туров. - Глядишь, и Нарву бы не отдали два года назад.

Сам Ефим Пятница еле ушёл тогда от наёмников Понца де ла Гарди. Увидел, что там вытворяют немцы, французы и прочее отребье под шведскими знамёнами, и бывший беглый холоп, ставший в Нарве уважаемым плотником, потерявший там семью, дал слово отомстить. И в казаки потому подался, чтоб воинское дело отучить как следует, с хитрецой, да ухватками бродяжьих воинов.

Из Москвы выехали не торопясь, миновали рогатки на околице, Арефий свистнул в два пальца стрельцам, узнав среди них того, что весной помогал на Ивановой горке за две копейки. Тот помахал рукой в ответ.

После Троицы погода ушла на вёдро, небо чистое, ярко-синее, будто промытое недавними дождями, солнце жарит как в пустыне азиатской. Поля подсохли, казаки пустили коней в карьер по опушкам. Проехав Донской монастырь, перекрестились на золотые маковки церквей.

Решил Егор до полудня поездить, потом перекусить, что в торбы положили, отдохнуть, да обратно ехать. Была у казака мысль, как с Ириной повидаться, хотел обдумать неспешно, подальше от чужого народа.