Константин Бахарев – Княжна Мстиславская (страница 23)

Осталось только решить, кто нападёт на Ирину, жену царевича Фёдора. От Кудеяра должен человек прийти, может, разбойников попросить? Надо всё обдумать хорошенько, да и начинать. Чего ждать-то?

Василий зевнул, и проваливаясь в лёгкий сон, подумал, что надо будет уберечь свой род, и заодно Мстиславским помочь. Они, видя, как Шуйские стараются их к престолу двинуть, добра не забудут. А про то, что сам Василий на трон метит, им знать не положено. Ну, провалится попытка с Ириной Мстиславской, сошлют её в монастырь, наверно, однако, это их дружбе не помешает.

Эхе-хе, тяжкую ношу, Васька, ты на себя взвалил. Как бы не надорваться. Хотя, царский престол стоит дороже погубленной судьбы княжны Мстиславской. Это так. Пятый десяток уже пошёл, пора и к трону, тем более вполне это вероятно.

Глава 13

В огромной двухэтажной лавке кизилбашского торговца Юсуфа чего только нет. Ткани индийские, ковры персидские, канитель золотая и серебряная, шёлк из далёкого Китая, жемчуга речные и морские, и много другого привлекательного для московитов, особенно их жён и дочерей.

Княгиня Анастасия Мстиславская с дочерьми Ириной и Аграфеной приехали к Юсуфу за коврами. Захотелось им в горницах полы застелить, а то зимой холодно девичьим ножкам по дубовым половицам бегать. Старый князь Мстиславский головой покрутил только, половиков домотканых полно, кладите хоть в три яруса. Но дочки заупрямились, а жена поддержала, денег, что ли жалко отцу родному?

Махнул рукой Иван Фёдорович, покупайте что хотите, только не верещите день-деньской, что замёрзли. Вот и приехала княгиня Анастасия с дочерьми в гостиный двор, что в Китай-городе отстроили недавно. Сначала обошли стороной рыбные да мясные ряды. От них солониной несёт, мухи вьются тучами. Купцы, завидев богатых покупателей, кричат, завлекают к себе, но подходить боятся. Возле княгини с княжнами с десяток хмурых дворян, за поясами у них сабли да пистолеты. А дорогу сквозь толпу шесть холопов прокладывают, батоги в руках. Кто замешкает, путь не уступит, сразу по хребтине огребёт.

Князь хотел, чтоб торговцы к нему во дворец товары привезли, как издавна заведено. Но опять не угодил строгой жене. А ту дочки подговорили, дескать, хоть на людей поглядим, а то взаперти сидим, может, и женихи какие повстречаются. Иван Фёдорович не стал упираться, тяжело сразу с тремя справиться. Но конвой дал нешуточный.

Походили мать с дочками по гостиному двору, а увидев лавку Юсуфа, только руками всплеснули. Голову можно потерять, всё яркое, так и манит, а кизилбаш медовым голосом расхваливает свои товары. И про ковры забыли княжны и мать. Роются в тканях, щупают, прикидывают, что можно пошить из шёлка и прочего. Холопы у входа в лавку стоят, дворяне прошлись по обоим этажам, кроме Юсуфа, никого нет. А приказчиков его, всех четверых, выгнали пока, чтоб не засматривались на высокородных девиц.

Ирина отошла в уголок, жемчужные бусы примеряет, глядится в полированное блюдо, что зеркалом служит. Вдруг из-за ковра, что на стене висит, Егор выглянул, и головой мотнул, иди сюда!

Огляделась Ирина, матушка с сестрой закопались в тканях, дворяне из лавки вышли, не к лицу им бабий товар разглядывать, да и юркнула за ковёр. А там ниша маленькая. Вот и давай Ирина с Егором целоваться. Потом успокоились, за руки взялись, начали обсуждать, как дальше им быть.

- Батюшка с матушкой говорят, что в осенний мясоед надо замуж меня выдавать, - прошептала княжна. - За князя Одоевского хотят, а он смеётся всегда, как малохольный, не люб мне. С тобой хочу жить, Егорушка.

- Надо нам до конца лета потерпеть, - тихонько казак ответил. - А там увезу тебя в Литву. Не скажу пока, откуда и что. Но есть там у меня и дом, и родня богатая. Да и сам я не дурак. А ты не спорь дома ни с кем, но до осени, до рябиновых посиделок потерпи, и уж конечно, ничего не говори никому.

- Матушка про тебя намедни вспоминала, - сказала Ирина. - Сестра её приходила к нам землянику на меду ставить. Так рассказала, что ты засматриваешься на меня, а казакам не место в роду княжеском.

- Ты у меня царицей жить будешь, - Егор поцеловал в белый висок, где жилка синяя бьётся, Ирина прильнула к нему, голову на плечо уложила.

Казак тихонечко выглянул. Княгиня уже по-хозяйски осматривается, видать, сделала выбор. Да и княжна Аграфена успокоилась, тоже отобрала себе товару.

- Пора, Иринушка, - казак мягко обнял тоненькую Ирину, та голову подняла и улыбнулась. - Пора, а то хватятся.

Выскользнула княжна из-за ковра, и давай заново жемчуга в деревянной чаше пересыпать. Анастасия её увидала, подошла, спросила, что выбрала? Ирина указала на пару ковров, да ожерелье.

- И ещё хочу жемчугов, рубашку свою по вороту оторочить, - сказала она.

Княгиня кивнула и высмотрев Юсуфа, что тащил ещё тюк с шёлком, позвала его к себе. Вместе с дочками она наказала кизилбашу, что надлежит доставить им на княжий двор и о цене начали договариваться. Торговалась княгиня долго, прикидывая, сколько рублей убережёт. А если бы к ним купец приехал, то старый князь, не торгуясь бы, всё взял.

От упорной торговли у Юсуфа аж тюрбан на голове покосился и упал, развиваясь. Княжны захихикали, увидев бритую голову, а посередине длинный чуб.

- Не смейтесь, - строго сказала мать. - За этот чуб господь правоверных кизилбашей на небо к себе тягает.

- Правду говоришь, ой правду, - пыхтел вспотевший Юсуф, обматывая голову тюрбаном. - Я за это тебе подарю ковёр, но жемчуг по твоей цене не отдам, мне дешевле будет обратно к морю его привезти, да тамошнему джинну отдать.

Наконец сторговались, купец, всё время кланяясь, проводил высокородных до выхода, посмотрел им вслед. Потом крикнул своих приказчиков, велел им отобранный Мстиславскими товар отдельно сложить.

Егор вылез из укрытия, Юсуф ему улыбнулся.

- Лихой ты парень, - сказал он. - И девушку красивую нашёл. Украдёшь?

- Тихо, - прошипел Егор, глянув на суетившихся неподалёку приказчиков. Он вытащил из кошеля пару золотых и сунул их Юсуфу: - Спасибо. И никому не говори, что было тут. Думаю, ещё не раз здесь встретимся.

Купец закивал, улыбаясь. День удачный у него сегодня, можно будет вечером в гости к англичанам сходить, договориться о покупке тонкой шерсти. Очень она придворным бекам в Персии нравится.

Егор мягко, по кошачьи, быстро прошёл к дверям, выглянул и моментально исчез.

«Ловкий казак, - подумал Юсуф. - Такой не только девицу утащит, и лавку может разорить. Надо ему подарок будет сделать. Отдам ему кинжал узбекский, острый, да ручка пощербилась. Продать не продашь за хорошую цену, а подарить можно».

С утра Годунов сидел во дворе Разбойного приказа. Вместе с Тимофеем Кибирём, князем Козловским, заседали по делам Расправной палаты. Душно и жарко в Москве. И Кибирь, отчаянный воевода и до безумия честный служака, которого ляхи прозвали первым рыцарем Москвы, не стал сидеть в думском зале с маленькими окнами.

- По такой жаре нас тут мухи сожрут, - сказал Тимофей Годунову и дьякам, назначенным в этом месяце на Расправу. - Пойдём во двор Разбойного приказа. Там под навесами прохладно, сеном пахнет, а пытать никого не собирались там, так что спокойно дела решим.

На дощатом помосте, под лёгкой крышей из соломенных снопов и засели.

Царю доложили, что дел много накопилось не рассмотренных. Ему некогда было, а бояре из Думы почти все разосланы им по городам и границам. Велел Иван Васильевич Годунову в Расправе быть и старшим князя Козловского назначил. За неделю около сотни дел надо разобрать.

Расстегнув кафтан, Годунов снял ермолку и вытер пот со лба. Сегодня можно не очень церемониться. С делами пришли дьяки из Сибирского приказа и Устюжской четверти. Пускай Кибирь смотрит, да решает.

Голова Бориса уже который день была занята новостью, что принёс разноглазый колдун. Он даже спать стал плохо. Всё размышлял Годунов, кто из московских верхних людей задумал жену у царевича Фёдора поменять. Если его Ирину украдут, или царю очернят, заставит Иван Васильевич развестись сына своего. Тогда и Годуновым непросто придётся.

Про себя он благодарил Кудеяра, приславшего весточку. Не забывает старший царский брат, хотя и разбойник, дальнюю свою родню. Мать-то его, Соломония Сабурова, от татарского мурзы Четя род свой вела, так же, как и Годуновы. Иван Васильевич от Елены Глинской народился, и Кудеяра, то бишь Георгия, старшего брата своего, и не видал никогда. Но побаивается, уж не раз тайком указ давал поймать или прикончить без огласки Кудеяра. А тот всё никак не давался. Ладно, бог с ними, надо подумать, как сестру Ирину уберечь от неприятностей. Кто же замышляет против неё?

Заговорщики таятся, себя не покажут. Все ходят, улыбаются, вон как Василий Шуйский. И надменный и вроде козни не строит. Да и другие, все как один. Не поймёшь, от кого беды ждать. Только когда проявятся. Но тогда уже поздно будет. Как же опередить-то их?

На минуту Годунов вслушался в скороговорку подьячего, тот бубнил, держа в руках лист толстой бумаги. Читал от кого-то челобитную, всё недоволен народишко, всё пишут и пишут. Думают, что верхние люди сразу на их сторону встанут, а у тех своя сторона всегда.

Тут Годунова будто кольнуло.

«А ведь если кто надумал Ирину у Фёдора украсть или опорочить в глазах царя, то ведь на замену надо будет и свою невесту предложить, - подумал Борис. - А невест-то для царевича на Москве небогато. Вот и надо посмотреть, какие есть подходящие. Ведь если заговорщики и таят свои делишки пока, то поиск невесты для царевича проявится. Разговоры пойдут, а если бабы узнают, то сразу разболтают. Вот здесь и надо поискать!»