Константин Азадовский – Жизнь и труды Марка Азадовского. Книга I (страница 32)

Окончил классич<ескую> гимназию в Иркутске весной 1907 г. Во время пребывания в Университете я занимался главным образом в семинариях проф<ессора> Шляпкина и ак<адемика> Шахматова, интересуясь преимущественно вопросами этнографии и уделяя особое внимание изучению народной словесности и языка.

Кроме специальных и научных занятий я интересовался также вопросами родиноведения и принимал близкое участие в «Сибирском научном кружке» (где исполнял последовательно должности секретаря и библиотекаря), а также и в деле организации научных экскурсий сибирского студенчества для изучения родного края. Лично мною выполнен ряд этнографических и археологических работ, поступивших в Музей антропологии и этнографии Императорской Академии наук27. Деятельность свою в этом направлении я продолжал и по окончании Университета в качестве действительного члена Общества изучения Сибири и улучшения ее быта. Летом 1911 года мной была предпринята специальная поездка в Финляндию для ознакомления с постановкой дела изучения родины28.

Благодаря поддержке Академии наук я получил возможность осуществить некоторые из намеченных еще в Университете планов, и в начале 1914 года по поручению и на средства Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук мною была предпринята трехмесячная поездка по казачьим селам Амурской области для собирания произведений народного творчества и диалектологических материалов.

Краткий отчет о поездке напечатан в Отчете И<звестий> А<кадемии> Н<аук> за 1914 г. и в местных газетах (в сокращении) – доклад, читанный мною в заседании историко-археологического отделения Приамурского отдела И<мператорского> Р<усского> Г<еографического> О<бщест>ва на тему «Археологические находки по р. Амуру» (перепечатан в «Изв<естиях> Имп<ераторского> Арх<еологического> О<бщества>»).

Часть собранного материала печатается в журнале И<мператорского> Р<усского> Г<еографического> О<бщества> «Живая Старина», остальное готовится к печати.

По окончании Университета я был оставлен по кафедре истории русской словесности, но, желая заняться также и педагогической деятельностью, подал прошение о зачислении меня слушателем Одногодичных педагогических курсов при Петроградском Учебном округе М<инистерства> Н<ародного> Пр<освещения>. Но поступить на курсы в том же году я не смог, так как ряд тяжелых обстоятельств личной и семейной жизни (болезнь, смерть отца) не позволили мне приехать из Сибири в Петроград до осени прошлого года.

За время пребывания на Педагогических курсах я занимался в группах, проводимых В. А. Келтуялой (при 3‑м Реальном Уч<илище>) и Н. С. Державиным (при 6‑й гимназии). В последней группе мной был прочитан доклад на тему «Этнография в средней школе», который, если позволит время, предполагаю напечатать, в 3‑м же Реальном Училище29 мной были даны пробные уроки30.

Спустя несколько дней после подачи прошения М. К. было предложено «пожаловать для переговоров» к директору училища Г. Н. Бочу31. Переговоры состоялись 14 мая, и результат их, судя по всему, оказался для претендента благоприятным. Осенью 1915 г., вернувшись в Петроград, он приступает (с 15 октября) к преподаванию в Шестой гимназии и одновременно – в Коммерческом училище.

Коммерческие училища, возникшие в России еще в XIX в., являлись средними учебными заведениями. Курс обучения (в начале ХХ в.) составлял восемь лет; его программа включала в себя общеобразовательные и специальные дисциплины. К первым относились словесность, математика, искусство (рисование, лепка и др.); ко вторым – товароведение, политическая экономия, законоведение. Выпускники училищ получали право поступать в высшие коммерческие и технические учебные заведения.

Восьмиклассное Коммерческое училище в Лесном открылось в сентябре 1904 г. В попечительский совет, коего роль была в то время достаточно весома, входили уважаемые и широко известные впоследствии лица: инженер-кораблестроитель К. П. Боклевский (глава совета), естествовед, педагог и методист В. А. Герд, историк М. А. Дьяконов, геолог и минералог Ф. Ю. Левинсон-Лессинг, правовед В. Б. Ельяшевич32 и др. Училище считалось «передовым»; мальчики и девочки обучались совместно (что было официально разрешено, хотя многими воспринималось скептически).

Не удивительно, что к отбору учителей, претендовавших на место в Коммерческом училище, Боч подходил чрезвычайно внимательно. В результате в училище сложился к 1915 г. совершенно особый преподавательский коллектив: Б. Е. Райков33, А. Н. Максимова34, М. Я. Рудинский35, В. А. Трофимов36 и др. К работе привлекались также преподаватели Лесного и Политехнического институтов (расположенных в том же районе Петербурга), университетские профессора и лучшие преподаватели петербургских гимназий.

Ученики обладали определенными правами, которых не знали гимназии и реальные училища, находившиеся в ведении консервативного Министерства народного просвещения (тогда как коммерческие училища оказались с 1906 г. под юрисдикцией Министерства торговли и промышленности). Поощрялась всякого рода самодеятельность: кружки, школьные журналы, вечера, клубные встречи, выставки, фотографирование… Особое внимание уделялось экскурсионной работе37.

Либеральные настроения, царившие в Лесном, были созвучны М. К.

Он легко и быстро входит в повседневную работу училища, охотно принимает участие в различных внеклассных мероприятиях. Преподавая русский язык, он стремится по возможности расширить представления своих воспитанников о литературе, причем не только классической, но и современной. Сохранившийся в архиве М. К. «школьный журнал» свидетельствует о том, что 28 ноября 1915 г. в училище проводился Пушкинский вечер, а 9 декабря – вечер, посвященный Бальмонту («прошел вообще хорошо, но большого впечатления на присутствующих не произвел» (86–53; 4–5)38). Вряд ли оба эти мероприятия могли состояться без участия преподавателя-словесника. Кроме того, М. К. рекомендовал ученикам в порученных ему классах Коммерческого училища (как, вероятно, и в Шестой гимназии) вести свой собственный «классный журнал», отмечая в нем основные события текущей школьной жизни. Это подтверждает запись в общешкольном журнале, сделанная учениками «третьего основного класса»:

В этом году в нашем классе замечается бо́льшая самостоятельность и интерес, проявившиеся главным образом в открытии журнала. Мысль, натолкнувшую нас на это, подал нам учитель русского языка Марк Константинович (86–53; 13).

Весной 1916 г. минуло полгода преподавательской работы М. К. в Шестой гимназии, и статус его, согласно действовавшему тогда законодательству, изменился: 15 апреля он получил – по ходатайству Г. Г. Зоргенфрея – официальное звание учителя средних учебных заведений по русскому языку и литературе. Это означало, что в качестве государственного служащего он мог пользоваться отныне всеми правами и преимуществами, законодательно установленными для гимназических преподавателей, имеющих высший образовательный ценз39.

Работа в Шестой гимназии и Коммерческом училище продолжалась. Основным «детищем», возникшим благодаря усилиям М. К., Рудинского и других педагогов, становится созданный в 1916 г. кружок, задача которого состояла в том, чтобы вовлечь учеников старших и младших классов в изучение Лесного и его окрестностей. История этого кружка ныне достаточно известна40, поэтому остановимся лишь на некоторых фактах, освещающих участие в нем М. К.

Кружок изучения Лесного был создан 25 февраля 1916 г. Председателем организационного собрания, секретарем и основными участниками были сами учащиеся. Из преподавателей присутствовали Азадовский, Рудинский и Трофимов. Рудинский как организатор кружка открыл собрание. Вторым взял слово М. К. Приводим тезисы его выступления:

М. К. Азадовский познакомил собрание с вопросом родиноведения в широком смысле этого слова. Изучать необходимо не только прошлое данного края, но, по возможности, край в его целом, во всей полноте его жизни – и почву, и растительный, и животный миры, и язык, и самое жизнь. Без знания родного уголка невозможно узнать и понять Россию.

В своей речи М. К. рассказал о своем участии, в бытность еще студентом, в сибирской студенческой организации41, которая, пользуясь каникулярным временем, собрала огромный материал по изучению Восточной Сибири. Работа велась без особой системы, но с горячей любовью к своему краю и потому дала совершенно исключительные по успехам результаты.

Затем, перейдя к вопросу о родиноведении у нас в России, М. К. указал на то, что дело у нас далеко не так развито, как в других странах, где к работе по изучению родины относятся с особым вниманием. Классической страной в этом отношении является Финляндия, где чуть ли не в каждом «уездном» городке есть общество изучения местного края. Помимо таких провинциальных музеев в Гельсингфорсе создан центральный музей, в котором вы можете получить сведения об самых отдаленных от центров и заброшенных в снега Лапландии уголках Финляндии.

Как собирают эти сведения. Через местных священников, учителей и – что особенно важно – через учащуюся молодежь, которая, разъезжаясь на лето по всем уголкам своей родины, осенью везет собранные данные в Гельсингфорс.