Константин Азадовский – Жизнь и труды Марка Азадовского. Книга I (страница 31)

В 1911–1914 гг. учащиеся Шестой гимназии издавали собственный литографированный журнал «Северное сияние»; с 1914 г. журнал издавался типографским способом («на правах рукописи»).

Сближение М. К. с Шестой гимназией началось еще весной 1915 г. Об этом свидетельствует его «пробный» доклад «Этнография в средней школе», прочитанный перед гимназистами 12 марта 1915 г. Сохранившиеся «Тезисы» этого выступления имеют принципиальное значение. М. К. впервые предстает здесь как сложившийся педагог и ученый, не мыслящий преподавание русской словесности вне «родиноведения».

Приводим эти «Тезисы» полностью:

1) Этнография важна как наука, объединяющая циклы гуманитарных и естественных наук. Помимо этого, этнография имеет глубокое общеобразовательное значение как наука, знакомящая с основами народной жизни. Поэтому она должна быть введена в число предметов средней школы.

2) Изучение гуманитарных наук в средней школе должно быть поставлено в связь с изучением этнографии.

3) В частности, преподавание словесности немыслимо без этнографии.

4) Помимо общего этнографического курса и сообщения ученикам этнографических сведений при прохождении курса (гуманит<арного> харак<тера>) необходимо направить учащихся на самостоятельные работы в области этнографии (записи, наблюдения и пр.).

5) Также занятия в связи с частым устройством экскурсий дадут возможность ввести в изучение гуманитарн<ых> наук наглядность, столь способствующую успеху изучения естеств<енных> наук.

6) «Истинная школа должна преследовать не только утилитарные цели, но и этические. Она должна стремиться к выработке здравых понятий о жизни и высоких идеалов».

Этнография, знакомя с основами народной жизни и народного труда, с одной стороны, и с постепенным ростом человеческой культуры, – с другой, неизбежно сумеет возбудить в учащихся и глубокую любовь и уважение к родному народу и веру в человека и его труд. С этой точки зрения, введение этнографии в курс средней школы представляется особенно желательным и важным.

7) С помощью этнографии педагог сумеет ввести учащихся в курс истинно-научных интересов и ознакомить с методами научной работы.

8) Изучение этнографии на основе самостоятельных наблюдений учащихся не должно стоять одиноко. Наоборот, оно может быть вполне плодотворно только тогда, когда оно будет поставлено в связь с общей организацией изучения родины в средней школе. Такая организация является очередной задачей педагогов.

9) Привлечение учащихся ср<едней> школы к доступному их силам изучению родины имеет своей задачей не только педагогические цели, но и глубоко общественные. Родиноведение должно явиться одним из основных заданий новой школы (1–7; 2 об.).

Думается, что пафос этого доклада не оставил слушателей равнодушными и во всяком случае обратил на себя внимание Г. Г. Зоргенфрея, чья поддержка немало способствовала тому, что с осени 1915 г. М. К. получает место преподавателя словесности в Шестой гимназии.

О его работе в этой петроградской гимназии сохранилось немного сведений, но и того, что известно, достаточно, чтобы сделать вывод: молодой учитель стремился по возможности осуществить намеченную им в «Тезисах» «родиноведческую» программу. Так, он предлагал устроить в январе 1917 г.– совместно с учениками пятого класса – выставку по народной словесности. Желая привлечь к этой работе членов родительского комитета, он выражал готовность выступить перед ними с докладом по данному вопросу11.

Среди коллег М. К. по Шестой гимназии следует выделить Михаила Николаевича Куфаева (1888–1948), виднейшего впоследствии библиографа, книговеда и историка русской книги. Одногодок М. К., окончивший в 1911 г. Историко-филологический и Археологический институты в Петербурге, Куфаев преподавал в 1910‑е гг. русскую словесность в столичных учебных заведениях и, видимо, уже тогда проявлял интерес к «психофизиологии библиофильства»12. В Шестой гимназии он вел, кроме того, исторический кружок. Можно предположить, что понимание библиологии и библиографии как отраслей филологической науки у Азадовского и Куфаева решительно не совпадало, но любовь к книге и собирательству не могла не сблизить молодых преподавателей. Следует добавить, что Шестая гимназия обладала прекрасной библиотекой, и многие преподаватели участвовали в ее комплектовании; вопрос о приобретении того или иного издания обсуждался, как правило, на заседаниях Педагогического совета.

Зато со старшим своим сослуживцем Николаем Севостьяновичем Державиным у М. К. сложились в ту пору деловые и при этом доверительные отношения. Ученый-славяновед, опубликовавший уже в начале ХХ в. несколько работ по болгаристике, а также методике преподавания русского языка и литературы в средних учебных заведениях, Державин был тогда заметной фигурой в столичном филологическом мире и, видимо, одним из тех, кто решительно поддержал М. К. в его первых шагах на научном поприще. В течение последующих десятилетий М. К. и Державин поддерживают отношения, обмениваются своими работами. В декабре 1927 г., когда Державин праздновал свое 50-летие, М. К. послал ему из Москвы несколько приветственных слов. «В сутолоке Съезда13, между двумя заседаниями, – говорилось в его коротком поздравительном письме, – трудно сосредоточиться, чтобы успеть и суметь написать все, что хотелось бы. За время нашей связи ведь много накопилось – Вы хорошо знаете мои чувства»14.

А для сборника к 50-летию научной деятельности Н. С. Державина15 М. К. готовил «заметку» (так ее называет Л. В.16) «Историческая справка о термине „народность“». Издание, запланированное на 1948 г., не состоялось.

М. К. был близко знаком и с сыном Н. С. Державина, впоследствии переводчиком, сценаристом, литературным и театральным критиком, сотрудничавшим с В. Э. Мейерхольдом и близким в 1920‑е гг. к кругу М. А. Кузмина. К. Н. Державин (1903–1956) учился в той же Шестой гимназии, и М. К. горячо поддерживал своего питомца в разного рода литературно-театральных начинаниях – помогал ему, например, при создании ученического рукописного «журнала литературы и искусства», возникшего на рубеже 1916 и 1917 гг. под названием «Вы бывали в Порто-Рико? Танцевали контраданс?» (сохранился единственный номер17). А в январе 1917 г. М. К. и Костя Державин совместно поставили в Шестой гимназии комедию Гоголя «Женитьба» (спектакль в пользу Сиротского школьного фонда)18.

Переписка и деловая связь М. К. со старшим Державиным продолжалась вплоть до второй половины 1940‑х гг. Впрочем, с годами он все более отдаляется от своего бывшего сослуживца. А в последний период жизни М. К. их отношения совсем прекратились19.

Учительствуя в столичной гимназии и пытаясь привить своим подопечным «вкус» к старине и народному творчеству, М. К. знакомил их, в частности, с живыми и подлинными носителями русского фольклора. Приведем несколько эпизодов.

20 ноября 1915 г. на вечернем заседании Отделения этнографии Русского географического общества состоялось выступление О. Э. Озаровской, недавно вернувшейся из поездки по Архангельской губернии; собирательница фольклора и его исполнительница, уже получившая к тому времени немалую известность, готовилась рассказать о материале, собранном ею на берегах Пинеги, о свадебных обрядах и песнях Русского Севера. Озаровская привезла с собой «в столицы» сказительницу (песенницу и сказочницу) Марью Кривополенову, жительницу Пинежского уезда Архангельской губернии, чьи «старины» служили живой иллюстрацией того, о чем рассказывала Озаровская (ее доклад назывался «Из поездки по северу России»)20. На вечере в Демидовом переулке (т. е. в новом здании Русского географического общества) Кривополенова, как значилось в объявлении, должна была исполнить сказание об Иване Грозном, былину «Добрыня Никитич» и духовный стих «Вознесение», а также прочитать «скоморошину» под названием «Кастрюк»21. Очевидно, что М. К., в то время уже «член-сотрудник» Русского географического общества (см. главу VIII), не мог пропустить такого события. При этом ему казалось желательным, чтобы на выступлении Озаровской и Кривополеновой присутствовали также его воспитанники – ученики 5‑го класса Шестой гимназии (разрешение было дано С. Ф. Ольденбургом и Ю. М. Шокальским)22. Видимо, с этого вечера в Русском географическом обществе и берет начало дружба М. К. с Озаровской, продолжавшаяся до последних лет жизни Ольги Эрастовны23.

В начале 1917 г. М. К. пытался устроить в Шестой гимназии фольклорную выставку. В связи с этим он писал фольклористу и этнографу Б. М. Соколову (1889–1930), с которым недавно познакомился:

К Вам у меня маленькая просьба. Я устраиваю в гимназии с учениками выставку народной словесности. Быть может, у Вас имеются дубликаты фотографий, помещенных в Вашей книге24. Фотографии певцов, сказочников, моментов свадебного ритуала и т. п. Словом, всего, что касается до фольклора. Если бы Вы нашли возможность пожертвовать их или дать на время, я был бы очень благодарен Вам25.

Помимо Шестой гимназии М. К., окончив Одногодичные курсы, устраивается в Коммерческое училище в Лесном. К прошению от 9 мая 1915 г.26 он присоединяет свой Curriculum vitae. Этот текст, отражающий начальный период его научной жизни (1911–1915), содержит ряд важных уточнений к тому, что уже сказано выше: