307 «Князь Романчукъ Бѣлозерскій». Князь Щербатов думал, что это не имя, а прозвание или отчество; но Романчук есть уменьшительное Романа, так же, как Василько Василия, и проч. «У Романа Михайловича, — пишет Щербатов, — было по Родословным два сына, Ѳеодор и Василій». Нет, в Родословных сказано, что Роман умер бездетен, а Феодор и Василий были сыновья брата его, Феодора Михайловича. Отец Романов в 1277 году женился на тетке Василия Давидовича Ярославского, дочери Феодора Черного.
308 В Троицк.: «…и разоимани быша по съставомъ» — Никон. Лет. расплодила описание последних минут Александровых, сообразуясь с повестью о кончине отца его; именует двух убийц сего Князя Берканом и Черкасом, и проч.
Сыновья Иоанновы — Симеон, Иван, Андрей — приехали к Хану в начале осени, а Князь Тверской был казнен в исходе Октября. — В Никон. Лет.: «Бояре и слуги, вземше тѣлеса ихъ, повезоша на Русь: и срѣте ихъ въ Володимерѣ Митрополитъ, и пѣвше надъ ними надгробное пѣніе, отпустиша ихъ, Братія же Князь Костянтинъ и Василей срѣтоша ихъ въ Переславлѣ, тоже и Гаврилъ Епискупъ Ростовскій и Ѳедоръ Епискупъ Тверскій, и тамо надгробное пѣніе совершиша, и отпустиша во Тверь; и тамо у Св. Михаила срѣтиша ихъ граждане, и вземше ихъ на главы своя, понесоша во градъ, и внесоша въ церковь Св. Спаса. Мати же его, и братія, и Княгиня его съ дѣтьми, и весь градъ плакашась горько. И тако Тверское Княженіе доконца опустѣ» и проч. Гробы сих Князей уже неизвестны. — В Никон. Лет. К. Стародубский Феодоръ назван Иоанновичем, а в Родословн. Книгах Михайловичем: «…у Князя Ивана Всеволодича» (дяди Александра Невского) «сынъ Иванъ Калистратъ, а Княжь Ивановъ сынъ Князь Михайло, а у Князя Михайла сынъ Князь Ѳедоръ, прозвище ему Благовѣрной, убитъ въ Ордѣ отъ Царя».
309 См. Никон. Лет.
310 Далин. Gesch. des Schw. R. II, 314, 326, и Райнальд. Annal. Eccl. г. 1326, № 10. Пишут, что Новогородцы в тот же поход отняли стадо лосей у Шведских Лапландцев, которые собрались близ Каппивара (Käppivare) на горе, облив ее водою в жестокие морозы; пустили оттуда множество бревен на Россиян и побили великое число людей. — Папа Іоанн пишет к своим Легатам: Infideles pagani, Carelli videlicet et Rutheni, regnis Norvegiæ, Sueciæ ac Gociæ propinqui, adeo regna ipsa, præsertim Norvegiæ prædictum sibi vicinius, et degentes Christocolas in eodem per rapinas, incendia, strages varias, captiones, incarcerationes, depopulationes, et tam locorum sacrorum, quam aliorum dirutiones, et alios, incursus hostiles multiplices hactenus [ «Нечестивые язычники, корелы и русские, соседи государства Норвежского, Швеции и Готланда, эти земли, в особенности ближайшую к ним Норвегию, и живущих там христиан тревожат разбоем, поджогами, всяким разорением, уводят жителей в плен, в темницы, истребляют их, многочисленными набегами разрушают святыни»] и проч.
311 Сей трактат выписан Бишингом из Датского Архива и напечатан в Histor. Magaz. III, 177. От имени Новагорода целовали крест Архиепископ Моисей, Посадник Варфоломей и Тысячский Евстафий (Borgravius Olphormoy и Dux Asthaphius), о коих упоминается и в наших летописях сего времени (см. Новогород. Лет. с. 178 и 179). Следующие места достойны замечания: «Въ возстановленіи древнихъ границъ полагаемся (мы Новогородцы) на Бога и на совѣсть Короля Магнуса… Гости или купцы Норвежскіе могутъ свободно ѣздить въ Новгородъ и Санлокъ (Sanloecke), котораго жители участвуютъ въ семъ мирѣ… Переводчиком трактата былъ Верикинъ… Писано въ Новѣгородѣ 1326 года, Іюня 3». — В Новогород. Лет.: «Той же зимы (1337) Корела, подведши Нѣмець, побиша Русь, Новогородцевъ много и Ладожанъ гостей, и кто жилъ Христіанъ въ Корелѣ; а сами побѣжали въ Нѣмедьскый городокъ, и потомъ много посѣкоша Христіанъ изъ Нѣмѣцскаго города. — Той же весны (1338) ходиша Новогородци съ Посадникомъ Ѳеодоромъ въ Неву, и стояша подъ Орѣховымъ съсылающеся послы съ Воеводою Нѣмедскимъ съ Стенемъ, и не бысть миру, но такъ възвратишась Новогородци въ Новгородъ. Воеваша Нѣмци съ Корелою много по Обонѣжію; послѣди же и Ладогу пожгоша, пригонивше посадъ; нъ города не взяша. Потомъ ходиша молодци Новогородстіи съ Воеводами и воеваша Городецскую (Выборгскую) Корелу Нѣмецкую, и много попустошиша земли ихъ, и пріидоша вси здравіи. Того жь лѣта приходиша Нѣмци изъ городка воевати на Толъдогу (близъ Ладоги), оттолѣ идяху на Вотскую землю» (где ныне Ораниенбаум) «и не взяша ничто же: остерегли бо ся бяху, и пакы вышедъше Копорьяне съ Ѳедоромъ Васильевичемъ, и биша я, и убиша ту Михаила Копорьянина, мужа добра, а подъ Ѳедоромъ конь раниша; а они вышли бяхуть вмалѣ… Той же зимы прислаша послы изъ Нѣмедска городка изъ Выбору о миру въ Новгородъ отъ Петрика Воеводы, рекуще, яко Князь Свѣйскій того не вѣдаетъ, что учинися розмиріе съ Новымгородомъ, нъ то подѣялъ Стень Воевода о своемъ умѣ. Новогородци же послаша Козму Твердиславичь и Олександра Борисовичь посольствомъ, и привезоша миръ, по тому, что докончали съ Вел. Кн. Юрьемъ въ Невѣ; а про Коболитьскую Корелу послати къ Свѣйскому Князю. — Послаша Новогородци (въ 1339 году) Кузму Твердиславля и Олександра Борисовичь съ другы, а отъ Владыкы сестричича его Матьѳеа за море къ Свѣйскому Князю посольствомъ, и наѣхаша его въ Мурьманской земли въ городѣ въ Людвли (см. Далин. Gesch. Schw. II, 350), и докончаша миръ по старымъ грамотомъ» и проч.
312 Рясна есть ныне село между Могилевым и Мстиславлем. Осечену надлежало быть там же. В описании древней России имена сих двух городов стоят рядом (см. Воскр. Лет. I, 22).
313 «Мало ихъ бѣ осталося, а то вси помроша гнѣвомъ Божіимъ».
314 «Ко Князю же Ивану послаша Селивестра Волошевичь и Ѳедора Аврамова съ выходомъ (Ханской данью). Князь же присла послы свои, прося другова выхода: а еще дайте ми запросъ Царевъ, чего у мене Царь запрошалъ».
315 «Того же лѣта приде ратью съ Татары Князь Дмитрей Брянскій къ Смоленску на Князя Ивана Александровича, и бишась много, и взяша миръ». — Щербатов признает сего Димитрия братом Иоанна, т. е. Александровичем, ссылаясь на Родословные Книги; но это сомнительно. Летописи упоминают только о двух сыновьях Александра Глебовича, Василии и Иоанне (см. Никон. Лет. III, 108). В печатной Родословной Книге (II, 43) сказано: «Пришелъ изъ Смоленска Князь Александръ Глѣбовичь; у него 3 сына: Дмитрей, Володимеръ, Иванъ. Дмитрей да Володимеръ были Воеводы у Великаго Князя Дмитрея на Дону». Сии Александровичи, вышедшие в Москву с отцем около времен Мамаевых, не могли быть сыновьями владетельного Смоленского Князя Александра Глебовича, умершего еще в 1313 году (см. Никон. Лет.).
316 Увидим, что любимый сын Гедиминов, по смерти отца изгнанный братьями, искал убежища в Смоленске.
317 О Князьях Фоминских сказано в Родословных Книгах, что они происходят от Константина Юрьевича, коего отец, Князь Юрий Святославич Смоленский, в 1404 году изгнан из своего владения Гедиминовым внуком, Витовтом, и что сын Константинов, Феодор, женился на второй супруге Симеона Иоанновича, сына Калитина, по разводе ее с Великим Князем. Это явная нелепость: мог ли Феодор Константинович жениться около 1350 года, когда дед его в XV веке княжил в Смоленске? Что Фоминские выехали из Смоленска, тому верю; но не сын Юрия Святославича был их родоначальником, когда о сих Князьях упоминается еще в 1340 году. — Князья Друцкие должны быть потомками древних Владетелей Кривских или Полоцких. — Иван Ярославич Юрьевский без сомнения происходил от Всеволода III, хотя и не знаем, от чьего колена. Святослав Всеволодович и сын его Димитрий княжили в Юрьеве около половины XIII века; наследники Димитриевы неизвестны.
В летописях: «Князь Великій послалъ же свою рать съ Товлубьемъ къ Смоленску по Цареву повелѣнью, а отпустилъ» — следуют имена Князей — «а съ ними Воеводу Александра Ивановича и Ѳеодора Акинѳовича; и стоявши рать у Смоленска не много дней, и отступивъ пойде прочь; милостію же Божіею съблюдена бысть вся рать Руская, и ничимъ же неврежена». Только въ Никон. Лет. сказано, что соединенные Князья Российские, Мордовские и Татары выжгли посады Смоленские, разграбили села и проч.
318 Иоанн скончался в 1340, а не в 1341 (см. Лет. Новогород. и Троицк.). Лета сего В. Князя знаем единственно по тому, что отец его родился в 1261, а старший сын, Симеон, был в 1333 году семнадцати лет.
319 В Степенной Книге I, 406: «Злодѣйственныхъ разбойниковъ, хищниковъ и татьбу содѣвающихъ упраздни отъ земли своея». — В слове о житии Димитрия Донского, в его время сочиненном, сказано: «Бысть внукъ православнаго Князя Ивана Даниловича, събрателя Русской земли».
320 «Того жь лѣта (1339) убьенъ бысть Князь Козельскій Андрей Мстиславичь отъ своего братанича, отъ Пантелеева сына, отъ окаяннаго Василья мѣс. Іюля въ 23». По Родословн. Книгам у Михаила Черниговского был сын Мстислав Карачевский, а у Мстислава Андрей, или Андреян; первым же Козельским Князем назван Иоанн Титович, внук Мстислава Карачевского. О Пантелеймоне не упоминается.
«Царь послалъ (Товлубия) ратью къ Смоленску, а съ нимъ Князь Иванъ Коротополъ Рязанскій; и пріидоша въ Переяславль въ Рязанскій, а Князь Александръ Михайловичь Пронскій пошелъ былъ въ Орду ко Царю съ выходомъ, и стрѣтивъ его Коротополъ, има его, да пограбилъ, а самаго привелъ въ Переяславль, и ту убьенъ бысть Кн. Александръ отъ своего брата». (Князь Щербатов назвал Александра Михайловича сыном Кира Михаила Пронскаго, современника Всеволода III: в таком случае Александр имел бы около ста тридцати летъ!) «Тое же зимы злые коромольницы Брянци, сшедшеся Вѣчемъ, убиша Князя Глѣба Святославича Дек. въ 6 день; бѣ же въ то время въ Дебрянскѣ и Митрополитъ Ѳеогностъ, и не возможе уняти ихъ». Сей Глеб Святославич должен быть сыном Святослава Глебовича (забытого здесь Щербатовым) и двоюродным братом Иоанна Александровича Смоленского. В Брянске княжил Димитрий (см. выше, примеч. 315): увидим его и после тамошним Князем.
