325 «На туже зиму (лѣта 6839), Марта 1, преставися Княгиня Великая Иванова, именемъ Елена, въ Черницѣхъ и въ Скимѣ, и положена бысть въ церкви Св. Спаса». Сия грамота (напечатанная въ Собрании Госуд. Грамот, I, 31) писана в 1328 или 1331 году (см. выше, примеч. 291, и Воскр. Лет. II, 302 и 306), то есть прежде Елениной кончины, но уже во время Иоаннова Великокняжения: ибо на приложенной к ней серебряной, вызолоченной печати (с изображением Иоанна Предтечи и Спасителя) вырезаны слова: «печать Великаго Князя Ивана». Выписываем некоторые места: «А изъ городскихъ волостей даю своей Княгинѣ осмничее, а тамгою и иными волостьми» — т. е. иными доходами городских или Московских волостей — «подѣлятся сынове мои. Тако же и мыты, которыи въ которомъ уѣздѣ, тѣ тому; а оброкомъ медовымъ городскимъ Васильцева вѣданья подѣлятся сынове мои». О сборе осмничем упоминается несколько раз в завещаниях Княжеских; например, в духовной Димитрия Донскаго (см. Т. V): «Тамга изъ двою моихъ жеребьевъ Княгинѣ моей половина, а сыномъ моимъ половина, а осмничее мои два жеребья Княгинѣ моей». В чем состоял сей доход, не знаем: потому я назвал его общим именем оброка. Далее: «А числьныя люди, а тѣ вѣдаютъ сынове мои собча… а что мои люди купльныи въ великомъ свертцѣ» — т. е. описанные въ большомъ свертке — «а тыми ся подѣлятъ сынове мои». В договорной грамоте Димитрия Донского с братом его Владимиром сказано: «…а численыхъ людій блюсти ны съ одиного, а земель ихъ не купити». Сим именем означались люди свободные и владельцы. — Далее: «Два чума золота» от сего старинного имени ковша остались теперь слова чумак, чумич, чумичка. — «Поясъ съ капторгами» род застежек. — «Блюдо ѣздниньское, два блюдца меньшіи… Коць великій съ бармами» не ковер, как думал Кн. Щербатов, а мантию Княжескую (см. выше, примеч. 43). — «Бугай соболій съ наплечки… Два кожуха съ аламы съ жемчугомъ». Аламами называлась наплечки с застежками. — В имени Марьи стерлись некоторые буквы; видно только М — Р — Я. — Здесь в первый раз употреблено имя Дьяка в смысле Секретаря, у Греков название Diakonos, у Скандинавов Diækne, означало слугу, школьника.
326 Свинцовая маленькая печать привешена к Княжеской: на ней изображены два треугольника с звездочками, а на другой стороне, кажется, буквы Татарские. Она могла быть чиновника Ханского или Баскакова. — И Переславль Залесский считался городом Великокняжеским, а не Московским: по тому взял его Димитрий Константинович Суздальский, сделавшись в 1360 году Великим Князем. — Иоанн, сверх Коломны и Можайска, отдал Симеону волости Городенку, Мезыню, Песочну, Похряне, Устьмерьску, Брошевую, Гвоздну, Иваны деревни, Маковець, Левичин, Скульнев, Канев, Гжелю, Горетову, Горки, село Астафьевское, село на Северьсце (может быть, на Севе-реке) в Похрянском Уезде, Констянтиновское, Орининское, Островское, Копотенское, Микульское, Малоховское, Напрудское у города (Москвы), сыну Ивану — Кремичну, Фоминское, Суходол, Великую свободу (слободу), Замошьскую, Угожь, Ростовци, Окатьеву свободку, Скирминовское, Тростну, Негучу, село Рюховское, Каменичьское, Рузьское, Белжинское, Максимовское, Андреевское, Вяземское, Домонтовское, село в Замошской свободе, Семцинское, сыну Андрею — Нарунижское, Нивну, Темну, Голичичи, Щитов, Перемышль, Растовец, Тухачев, село Талежское, Серпуховское, Колбасинское, Нарьское, Перемышльское, Битяговское, Труфоновское, Ясеновское, Коломнинское, Ногатинское, а Великой Княгине — Сурожик, Мушкину гору, Радонежское, Бели, Ворю, Черноголовль, на Воре свободку Софроньевскую, Вохну, Дейково, Раменье, Данилищову свободку, Машев, Селню, Гуслицу, село Михайловское, Луцинское, Радонежское, Дейгунинское, Тыловское, Рогожь, Протасьевское, Аристовское, Михайловское на Яузе, два села Коломенские. Многие из сих деревень или сел известны и ныне под теми же именами. — Далее: «А опрочь Московскихъ селъ даю сыну своему Семену села своя купленая: село Аваковское въ Новѣгородѣ на Улалѣ, другое въ Володимери Борисовское; а что есмь купилъ село Петровское и Олексиньское, Вседобричь и Павловьское на Масѣ, половину есмь купилъ, а половину есмь смѣнилъ съ Митрополитомъ… а селця на Масѣ, что есмь купилъ у Афинея, то даю сыну своему Ивану; а что есмь купилъ село Варварьское и Мѣловьское у Юрьева, что есмь смѣнилъ на Матвеищовьское село, то даю сыну своему Андрею; а что село Павловское, бабы нашее купля, и новое селце, что есмь купилъ, и Олександръ Святый» (такъ называемое селение) «что есмь купилъ на Костромѣ, то даю Княгини своей; а что есмь купилъ село въ Ростовѣ Богородическое, а далъ есмь Бориску Воръкову… А что есмь прикупилъ селце на Кержачи у Прокофья у Игумна, другое Леонтіевское, третье Шараповское, а то даю Св. Олександру (монастырю) собѣ въ поминанье». Не только Новогородцы, но и Князья Удельные не хотели, чтобы другие покупали села в их областях.
Так в договорной грамоте Донского с братом сказано: «…а селъ ти не купити въ моемъ Удѣлѣ» (см. Рос. Вивлиоф. I, 98). Сих духовных грамот Иоанновых две; в одной прибавлено о купленных селах; впрочем, все то же, от слова до слова.
327 Донской в завещании своем говорит: «…а сына своего Юрья благословляю куплею своего дѣда, Галичемъ — а сына Андрея куплею же дѣда своего, Бѣлымъ Озеромъ — а сына Петра куплею же своего дѣда, Углечемъ Полемъ» (см. Рос. Вивлиоф. I, 103). — Константин Галицкий был родной брат Александра Невского. — В 1339 году вместе с Александром Тверским ездил в Орду еще независимый Князь Роман Михайлович Белозерский.
У меня есть так называемый Летописец Воскресенского монастыря, что у Соли, в коем находятся следующие обстоятельства: «Въ 1332 году выѣхали изъ Орды всѣ Князья Русскіе, и К. Семену Ивановичу досталась въ удѣлъ Кострома съ Галичемъ. К. Семенъ черезъ годъ умеръ: сынъ его Ѳеодоръ взялъ Галичь, а другой сынъ Андрей Кострому. Послѣдній женился на дочери Ветлужскаго Князя, Никиты Ивановича Байбороды. Братья, ссорясь между собою, ѣздили мириться къ Вел. Князю Кіевскому, также и къ Московскому, который любилъ К. Ѳеодора. Въ то время Печерскій Игуменъ Даніилъ возвратился изъ Іерусалима и далъ своего ученика, Аѳанасія, Князю Ѳеодору. Среди глубокихъ лѣсовъ, близъ Чудскаго озера на рѣкѣ Костромѣ, гдѣ жилъ пустынникомъ знатный Тверитянинъ Гавріилъ, они построили великолѣпную церковь и монастырь Воскресенія. Тамъ К. Ѳеодоръ скончался Инокомъ, оставивъ сына, именемъ Андрея, съ коими воевали дядя его, К. Андрей Семеновичь, и Ветлужскій Никита Ивановичь, нанимая Луговую Черемису, Ногаевъ, Казанцевъ; имъ помогали также Суздальскіе Воеводы, племянники Ветлужскаго или Хлыновскаго. Они въ 1375 году разорили монастырь Воскресенскій, умертвивъ Иноковь» и проч. Это новая сказка. Князьями Галича были, после Константина Ярославича, сын его Давид, внук Иван, правнук Димитрий, изгнанный оттуда Димитрием Донским: ни Семена, ни Феодора, ни Андрея, ни Ветлужских, ни Хлыновских Князей не бывало, и Владетели Галицкие не могли тогда судиться въ Киеве.
328 Сия грамота не была нигде напечатана: для того включаю оную здесь.
«Се азъ Князь Василей Давыдовичь Ярославскій докончалъ есмь съ Архимандритомъ съ Пиминомъ про домъ Св. Спаса по дѣда своего грамотѣ, пожаловалъ есмь что людей Св. Спаса въ городѣ и въ селѣхъ, уреклъ есмь имъ на годъ два рубля давати, а не надобѣ имъ никоторая дань, ни ямъ, ни подвода, ни тамга, ни восмничее, ни бобровое, ни стану не чинятъ въ селѣхъ Спаскихъ, ни дворскаго не емлютъ, ни иного ничего не емлютъ, ни становщикъ не въѣздитъ ни о чемъ же, ни Бегеули мои» (приставы: слово Татарское) «не имаютъ людей Спаскихъ въ сторожу, ни въ корму; а судьи мои вси, Намѣстницы и Тіуни не шлютъ Дворянъ своихъ по люди Св. Спаса, но шлютъ ко Игумену, а Игуменъ шлетъ по нихъ своихъ людей. А что будетъ судъ Спаскимъ людемъ съ моими людми, пріѣхавъ моему судьи въ монастырь, судити ему со Игуменомъ въ правъдѣ по цѣлованію; а вина, посулъ и пересудъ на полы, до моего ли дойдетъ, до Спаскаго ли; а что учинится между Спаскими людми бой, или татьба, или душегубство, или самосудъ, то все судитъ Игуменъ, и вину емлетъ въ домъ Св. Спаса; а нашимъ судьямъ не надобѣ, ни Дворяномъ; а кого перезоветъ Игуменъ изъ иные волости, то люди Св. Спаса, а мнѣ ся нихъ не вступати; а кто будетъ людей моихъ Св. Спаса въ половницы (в работниках), ать потягнутъ ко мнѣ данью и виною, до кого что дойдетъ, а Игумену ся не вступати; а что торгованіе на домъ Св. Спаса, крылошаномъ и Чернцомъ, тамга, ни восмничее не надобѣ; а перевозъ и рѣки бобровые, а то по давной пошлинѣ; а дому Св. Спаса блюсти ми, самому не обидѣти и въ обиду не давати. А далъ есмь домъ Св. Спаса на руцѣ отцу своему, примыслитъ ли, умыслитъ ли; а черезъ сю грамоту кто посягнетъ на домъ Св. Спаса, и милости Св. Спаса не буди на немъ». Подлинная грамота скреплена черной восковой печатью.
В рукописном собрании Двинских грамот есть две Калитины; в одной сказано: «Се язъ К. В. пожаловалъ есмь сокольниковъ Печерскихъ, кто ходитъ на Печеру, Жилу съ други: не надобѣ имъ никоторая дань, ни ко старостѣ имь не тянути; и что у нихъ третники и наймиты, кто стражетъ на готовыхъ конехъ, а въ кунахъ» — кто работает на готовых конях, но за деньги — «и тѣмь не надобѣ никоторая дань, ни ко старостѣ имъ не тянути, ни биричь ихъ не поторгывать» — не вызывать их чрез бирючей — «не надобѣ ни кормъ, ни подвода». В другой: «Отъ В. К. отъ Ивана, отъ Посадника Данила, отъ Тысяцкого Аврама, и отъ всего Новагорода къ Двинскому Посаднику на Колмогоры и къ Бояромъ къ Двинскимъ. Приказалъ есмь Печерскую сторону Михайлу, а ходить на море въ двадцати человѣкъ. А вы, Бояре Двинскіе, не вступайтеся въ гнѣздные потки, ни въ мѣста; а погостъ Кергольскій и Волокъ вѣдаетъ Михайло по пошлинѣ, како то было при моихъ дядьяхъ, и при моемъ братѣ при старѣйшемъ» и проч.
