Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 37)
— В воскресенье они не будут уже вас беспокоить, — умиротворяюще проговорил он.
— Транспорт уйдет в воскресенье! — сразу передал Хартман Хартштейнеру.
Кнут Крог вызвался собрать электродетонатор замедленного действия. Он же достал технические данные о пароме «Гидро»; точно зная его габариты, легко было рассчитать необходимое количество взрывчатки. Хенриксен выделил из группы своих милорговцев четверых наблюдателей, а управляющий городским коммунальным хозяйством устроил все так, чтобы они на его машинах постоянно могли визуально контролировать пути подвоза грузов. Сверре Герхардсен предложил немецкому шеф-монтажнику свои услуги при погрузке — и получил согласие.
Харвор и Килл не раз и не два совершали поездки на пароме, внимательно за всем наблюдая и подсчитывая, сколько пассажиров в среднем он перевозит. Число их внушало серьезнейшие опасения, в отдельных случаях на пароме собиралось до ста человек.
— В воскресенье пассажиров значительно меньше, — объяснил Кнут, когда Тор заговорил с ним на эту тему. И со вздохом добавил: — Но они будут, обязательно будут!
Хаммерен передал телеграмму соответствующего содержания. И в тот же день получил от СОЭ ответ: ОПЕРАЦИЯ ОБСУЖДАЛАСЬ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ ТЧК ВОДУ НЕОБХОДИМО УНИЧТОЖИТЬ ПРИ ЛЮБЫХ УСЛОВИЯХ ТЧК НАДЕЕМСЯ ОБОЙДЕТСЯ БЕЗ ЧРЕЗМЕРНЫХ ЖЕРТВ ТЧК ЖЕЛАЕМ ПОЛНОГО УСПЕХА ТЧК ПРИВЕТ ВСЕМ.
В пятницу вечером майор назначил Сольвейг ответственной за связь. Девушка как бы стала ядром сети связи, соединявшей Лондон, Осло и три подводные лодки, находившиеся в Скагерраке. Ей пришлось работать на приеме и передаче в полном одиночестве, без всякой охраны, поскольку все остальные члены группы были на задании. На прощание Хаммерен дал ей пистолет и свою ампулу с цианистым калием.
— Больше я ничего не могу для тебя сделать, — проговорил он подавленно.
Майор нес на себе рюкзак со взрывчаткой. В квартире Крога они смастерили бомбу. Потом Хаммерен направился к управляющему конторы по уборке улиц. Странное чувство возникает у человека, который проходит мимо двух десятков солдат врага с автоматом под курткой, двумя пистолетами и шестью ручными гранатами в портфеле. В кабине управляющего Хаммерена встретил Сверре Герхардсен, который сообщил, что поезд с грузом уже вышел из Веморка и стоит на вокзале в Рьюкане под охраной роты эсэсовцев.
Профессор Хартман, его научные сотрудники и Алоиз Хартштейнер видели, как поезд выехал за ворота комбината.
— Ну, теперь можно и отдохнуть, — сказал Хартман с явным удовлетворением.
Доктор Нентвиг воспользовался столь редким в последнее время хорошим настроением шефа и попросил дать ему отпуск. Нашел и подобающий повод: он-де будет сопровождать транспорт в качестве спецэксперта. Об отпуске он просил не без задней мысли. За время более чем двухлетней службы в Норвегии Нентвиг сумел «собрать» довольно внушительную коллекцию горностаевых шкурок. Меха — чудо! В них фрау Хильдгард Нентвиг вызовет жгучую зависть дамского общества в Гамбурге. И теперь доктор рассчитывал, что, если его назначат сопровождающим, он с легкостью минует все таможенные рогатки. Профессор был рад хоть на время избавиться от назойливого сотрудника и дал согласие на отпуск без всяких условий. Обрадованный Нентвиг побежал укладывать свои чемоданы.
Когда часы на башне церкви пробили одиннадцать раз, Хаммерен с Нильсеном поехали на снегоуборочной машине в направлении Маэля. Остальных членов группы они еще раньше послали в район пристани. Сделав большой крюк вокруг вокзала, они вышли из машины и осторожно прокрались к деревянному причалу. На крепком морозе доски под ногами скрипели и трещали так, что становилось страшно. А вот и сам паром у причала — одинокое судно, словно брошенное всеми на произвол судьбы. Однако, подойдя поближе, они услышали, как команда, собравшаяся в одной из кают, вовсю веселится, отмечая, наверное, чей-то день рождения. Со стороны набережной доносился стук сапог немецких патрулей. Дождавшись, когда патрули разойдутся на максимальное расстояние, Хаммерен и Нильсен, чуть не окоченевшие на ледяном ветру, побежали, пригнувшись, к борту парома и, балансируя, стали подниматься по непривычно узким мосткам. Или они только кажутся такими узкими из-за темноты?..
Оказавшись в трюме, Хаммерен очень скоро обнаружил подходящую нишу у правого борта. Майор был человеком бывалым, военным инженером, а теперь и диверсантом с головы до пят, ему несложно было найти наиболее уязвимую точку. Куда труднее сориентироваться по времени! Согласно расписанию паром отходил в девять сорок пять. Вовремя он отойдет, или имеет смысл учесть задержку минут на пятнадцать? Этот вопрос майор задавал себе, наверное, в сотый раз. И всякий раз говорил себе, что предпочтительнее предусмотреть задержку. Однако теперь он снова колебался. В конце концов решился и поставил взрывной механизм на 10.15. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы паром взорвался у причала!.. Замаскировав со всей возможной тщательностью пудовый пакет с высокочувствительной взрывчаткой, соединил часовой механизм со взрывателем, а взрыватель с тестообразной массой.
Потом собрали всех своих. Управляющий пообещал в полночь прислать за ними машину. Если он сдержит слово, они успеют на трехчасовой поезд Берген — Осло. В столице их ждали надежные конспиративные квартиры.
В воскресенье, 20 февраля 1944 года, в десять часов пятнадцать минут утра мощный взрыв разорвал посреди Тиннсьё паром «Гидро». Очевидцы рассказывали, что на какие-то секунды тяжелое судно задрало нос над водой почти вертикально — и все вагоны тут же скатились в воду через корму. «Гидро» затонул меньше чем за пять минут.
Известие об этом достигло комендатуры в десять двадцать одну. Детлефа Бурмейстера словно громом поразило. Немедленно связался с Кайзером. Комиссар явился через минуту, держа в руке ящичек с картотекой подозрительных граждан Рьюкана. Ослепленный яростью, Бурмейстер выхватил из него десять первых попавшихся карточек. Знакомым для него оказалось только одно имя: Йенс Паульссон.
Кайзер поспешил арестовать всех десятерых, а комендант приказал командиру роты Дюррхаммеру отобрать спецкоманду для расстрела заложников.
Когда обершарфюрер Зенф увез бургомистра из больницы, дежурный врач позвонил инженеру Паульссону. Едва набросив на плечи пальто, тот бросился к коменданту.
— Вы не сделаете этого, господин комендант, — выдавил он из себя, задыхаясь от быстрого бега. — Не посмеете, вы не вправе…
Бурмейстер смотрел на него, как дикий зверь.
— Я свои права лучше вас знаю! — заорал он. — Перестреляю вас всех, как собак!
— Но ведь вам доподлинно известно, что мой брат невиновен! Он уже целый месяц лежит в больнице. Из-за вас, между прочим…
— Невиновен, невиновен! — передразнил инженера Бурмейстер. — Я скажу вам, кто такой ваш брат! Он — большевик! Красный комиссар Рьюкана! Знаете, о чем я жалею? Что я был так терпелив с вами, свиньями паршивыми, и даже за вас заступался. Взывал еще к вашим нордическим чувствам! Искал в вас качества германской расы! А вы все — красная сволочь!
Эйнар, до последней секунды державший себя в руках, не выдержал:
— А вы? Знаете, кто вы такой? Вы — фашист! Жалкий, мелочный фашист! Как и все вам подобные.
Повернувшись, он направился к двери. В глазах Бурмейстера потемнело, высокая фигура инженера превратилась в неясных очертаний серое пятно. Выхватив из кобуры пистолет, он стрелял в это пятно, пока не кончились патроны.
— Говоришь, я фашист? А кто же еще, грязный ты ублюдок?! — рычал он, стуча кулаком по столу.
В одиннадцать часов «Радио — Осло» передало, что паром «Гидро» затонул.
В двенадцать часов дня пятеро мужчин выехали из Осло по направлению к шведской границе; десять человек упали под кладбищенской стеной в Рьюкане, сраженные немецкими пулями; молодая женщина, гордая и смелая, плакала навзрыд, не стесняясь своих слез; некий пожилой ученый подумал: «Не так уж много ты для этого сделал, у других куда бо́льшие заслуги»; трое мужчин сидели у снегоуборочной машины, не в силах произнести ни слова; а в одной горной хижине снова заработал передатчик, и молодая женщина, утирая слезы, приняла радиограмму:
РАДИОСВЯЗЬ ПРЕКРАЩАЕМ ТЧК ГРУППЕ «ЛАСТОЧКА» ВЕРНУТЬСЯ НА БАЗУ ТЧК СПАСИБО ЗА ВСЕ ТЧК — КОНЕЦ.
Энтони Трю
(Великобритания)
ЗА ДВА ЧАСА ДО ТЕМНОТЫ
Роман
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Было темно и холодно, моросил дождь. Во вмятинах и неровностях штурманского стола вода собиралась в крохотные лужицы и тоненькими ручейками стекала на стальную палубу. В лучах сигнальных огней изморозь висела словно тончайший муслин — зеленый с правого борта и красный с левого.
Младший лейтенант Килли доложил место корабля, и Саймингтон окоченевшими руками нанес его на карту. Несколько капель с его дождевика скатились на карту, оставив темные, расплывающиеся пятна.
— Еще разок, Килли.
Младший лейтенант вновь склонился над пеленгатором. Напряженно всматриваясь в каждое деление, он медленно вращал круг, и в свете репетира его сосредоточенное бледное лицо казалось еще бледнее.
— Грейт Карлсо один-шесть-восемь; Вестерганр ноль-пять-семь, — доложил он не по возрасту глубоким, звучным голосом. — А вообще-то ни к чему все это. Определение места радиопеленгованием… Определение по Лорану… Определение по инерциальной навигационной системе… Осточертело! И зачем только мы занимаемся этой детской игрой! Словно мало других…