Конни Уиллис – Грань тьмы (страница 113)

На следующее утро он все еще веселился, как ребенок. На час было назначено воздушное представление, и Джесс явился, чтоб сесть за руль самолета. Никто не заметил, что он был не только счастлив, но и пьян. Они выкатили его «вако», и он с ревом взлетел вверх, чтоб показать им зрелище, которое они должны запомнить на всю жизнь.

И показал. Он забыл о ветровом сносе, вышел из ошеломляющей петли слишком низко, и пропеллер — этот огромный блестящий нож — врезался в толпу зрителей. Они не успели вовремя отбежать, и когда Джесс, пронзенный ужасом, снова взлетел вверх, весь перед и брюхо «вако» были забрызганы кровью.

На то представление привезли группу детей из сиротского приюта, и Джесс убил двадцать три из них.

Мэй старалась забыть о той ужасной сцене. У него забрали права пилота. Навсегда. Доказать, что он был пьян, не могли, да только все об этом знали. Друзья отвернулись от него. Он не мог найти работы. С его шрамом и глубокими оспинами его узнавали всюду. Мэй следовала за мужем. Она одна знала, какие кошмары переживал Джесс каждую ночь во сне, когда ужасный пропеллер снова и снова разрезал детские тела. Месяцами он непробудно пьянствовал. Мэй работала где придется, не брезговала ничем. Она снова поставила его на ноги. Они переехали в Канаду, и Джесса взяли пилотом гидроплана в глухой провинции. Через год какой-то летчик узнал его и все рассказал. Канадское правительство выслало Джесса из страны, ибо он пользовался фальшивыми правами пилота.

Прошло еще полгода — и его охватило полное отчаяние. Без Мэй он, наверное, наложил бы на себя руки. Но вот они услышали про небольшой авиаотряд, который создавали во Флориде для распыления удобрений и — иногда — показательных воздушных выступлений. Джесс сказал им, что у него за плечами несколько тысяч летных часов в сельскохозяйственной авиации. Майк Джеффриз проверил его умение, принял на работу и только плечами пожал, когда Джесс заявил, что не желает принимать участие ни в каких выступлениях перед публикой. Со временем им стало известно, что Майк Джеффриз выяснил, кто такой Джесс. И не верили своему счастью, когда Майк не приказал ему убираться прочь.

Потом Майк начал прощупывать Джесса и загнал его в угол. Мол, рано или поздно какой-нибудь инспектор ФУА разоблачит, кто он такой, и тогда Джесс очутится в тюрьме, слишком уж долго он нарушал федеральный закон, летая с поддельными документами. Его запрут в тюремную камеру и выбросят ключи. Да, Майк Джеффриз был прав, и Джесс Бакхорн хорошо сознавал это. Следовательно, он был в западне. Ни денег, ни перспектив на приличную работу. Он в западне и вынужден сидеть в ней до тех пор, пока решится наложить на себя руки. И только Мэй своей любовью и верой в него еще удерживала его на поверхности.

И Майк Джеффриз предложил ему выход из этой безвыходности. Он сделал это не сразу. Ибо то, что задумал Майк Джеффриз, требовало четкой организации, согласованности, денег, а главное — готовности пойти на любой риск. Джесс Бакхорн был отличный пилот, и ему нечего было терять.

Впервые за долгие годы у него появился шанс. И он с отчаянием за этот шанс ухватился.

Это он сидел за рулем самолета в ту ночь над Бэннингом, когда Майк Джеффриз выбросился в темноту.

Потом они захватили бомбы.

Очень скверно получилось с Джином Муром, совсем по-глупому погиб в Канзас-Сити.

Джесс и Мэй не могли поверить, когда Майк подорвал бомбу на вершине Сан-Горгонио. Они никогда не верили, что он это сделает. Их первой мыслью было сдаться в руки полиции и все рассказать, но они поняли: надеяться им больше не на что. Бомба убила тысячи людей, и кто знает, сколько еще тысяч погибло от паники и волнений, которые захлестнули большие города. Если бы сейчас стало известно, кто они такие, их разодрали бы, словно бешеных собак. Поэтому остается только держаться до конца — ведь теперь они будут иметь достаточно денег, чтобы изменить внешний вид, достать себе новые документы и избрать какие угодно города на этой планете. У Джесса больше не было ни малейшего желания летать.

И вот они заперты в этой каюте, им остается только ждать. Две недели, сказал капитан. Две недели от Сиэтла до Гонконга — и они свободны. Денег это будет стоить больших, но, узнав, что Силбер счастливо скрылся из Лиссабона, они поняли, что деньги у них будут.

Их подстерегала страшная опасность. Они видели, как по всей стране их лица не сходили с телевизионных экранов. И они заплатили капитану пять тысяч долларов за дорогу и за молчание.

Джесс не доверял капитану Бёме. Нисколько не доверял. Обдумав все, Джесс и Мэй присягнули, что живыми их не возьмут. Джесс принял все необходимые меры для этого. С собой на борт он захватил двадцать килограммов пластиковой взрывчатки. А каюту запер изнутри, натянув провод от дверей до взрывателя.

Пусть кто-нибудь попробует ткнуться в каюту.

Капитан Бёме громко высморкался и ткнул пальцем в записку, которую Кен Риген только что прочитал.

— Вот такая чертовщина! — выкрикнул он. — Сделай кому-то услугу, и вот что получишь — высадят в воздух твой корабль, если только побеспокоишь их.

— Вы же, наверное, знали, кто они такие, разве нет? — спросил Риген.

— Нет, черт их побери! — горячо возразил Бёме. — Я, конечно, догадывался, что это не святые, но… — он пожал могучими плечами, — не мое это дело, я никогда не сую нос в чужой огород. Я говорю вам правду, мистер, — заверил Бёме, — когда они поднялись ко мне на борт, я и представления не имел, кто это…

— Их фотографии уже много дней не сходят с телеэкранов.

— Да кто смотрит в эту дурацкую коробку?! — закричал Бёме.

— Откуда же тогда вы узнали?

— Откуда узнал? Разве вы не были в порту? Везде плакаты. Даже таможенники поднимались на борт каждого судна тут в гавани с их фотографиями. Вот тогда я и узнал. И сразу вызвал ваших людей. — Бёме принял невинное выражение. — Одно дело — подцепить какую-нибудь мелочь, а идти против закона я не хочу.

— Сколько они заплатили вам, капитан Бёме?

— Ну, знаете, это уже…

— Я не из таможенной охраны, почтенный. Сколько?

Бёме нерешительно засопел.

— Ну, они… черт побери, Риген…

— Сколько?

— Пять.

Риген скептически улыбнулся.

— Всего пять сотен?

— Пять тысяч.

Риген кивнул.

— Мы обязаны вытянуть их из этой каюты, так, чтоб никто ничего не заметил.

— Я — за, — сказал Бёме, энергично кивая головой. — А вы в самом деле думаете, что они заминировали каюту?

— Лучше исходить из такого предположения, капитан. А на самом деле может быть даже хуже, чем это.

Бёме не понял.

— До сих пор не найдена одна атомная бомба, капитан. И я не хотел бы думать, что она может оказаться на этом судне.

Ханс Бёме побледнел.

— Что… что вы собираетесь делать, Риген?

— Сделаем все без шума. Главное не спугнуть их.

Бёме вздохнул с облегчением.

— Все, чем я могу…

— Тут останется мой приятель — будет наблюдать за дверью их каюты. Смотрите, чтобы никто не мешал ему.

— Так точно!

— Я вернусь через час, и мы этим займемся.

— Что вы надумали, Риген?

— Скоро увидите. — Риген поднялся и направился к двери. — Одно только беспокоит меня, капитан…

— Скажите, и я…

— Что вы сделаете, если Бакхорн уже пронюхал, что мы здесь, и предложит вам сумму, в два раза большую, чем мы.

— Я и касаться не стану их проклятых денег!

Риген кивнул, и на его лице появилась тонкая улыбка.

— Приятно слышать, капитан. И знаете, почему?

Бёме отрицательно покачал головой.

— Потому что в ином случае ваш корабль никогда не прибудет в порт назначения. Если вы надумаете затеять какую-то игру, ваш корабль навеки исчезнет. Надеюсь, вы поняли, о чем я говорю: вы очутитесь на дне океана, не оставив после себя никаких следов. Расслабьтесь, капитан. Увидимся через час.

Кен Риген прежде всего бросился к телефону.

— Мы нашли их, — сообщил он. — Не исключено, что последняя бомба с ними. Ничего определенного сказать не могу. Обстановка такая… — Он сжато, но не пропуская важных деталей, нарисовал расположение каюты на борту «Мануэля Асенте», в которой заперлись Бакхорны. Потом процитировал предостережение, которое Джесс Бакхорн передал капитану. — Есть только один способ управиться со всем этим, — сделав вывод Риген. — Соедините меня с армейской службой контрразведки, я хочу кое-что у них попросить. И чтоб ни гугу, слышите? Как с мальчиком?.. Десять лет? Как раз. О боже, ваш собственный сын?! Хорошо, хорошо, я все понимаю. Буду ждать вас в конце причала.

Перед ними стояла, как казалось, неразрешимая задача. Джесс Бакхорн заминировал свою каюту. Они но могли отбросить предположение, что вторжение в каюту может привести к взрыву атомной бомбы.

Сперва обсудили вариант с использованием мощной автоматической винтовки, из которой можно было бы стрелять сквозь иллюминатор. Нет, не подходит. Во-первых, Бакхорн или его жена могут увидеть их, и тогда — конец игре. Во-вторых, шторы затянуты, и они могут не… Короче говоря, не подходит.

Был еще вариант. Вентиляционный канал. Но пролезть через него невозможно, потому что Бакхорн сразу услышит шорохи, и если у него в самом деле последняя атомная бомба, тогда весь порт и половина города Сиэтла исчезнут с лица земли.

А впрочем, вентиляционный люк все же мог пригодиться. Ригену сразу пришла мысль использовать газ Green Ring-III, который был на вооружении армии.