Коллектив авторов – Жил-был один писатель… Воспоминания друзей об Эдуарде Успенском (страница 40)
Находясь однажды в его квартире, рядом с гостиницей «Украина», я, пока он занимался какими-то своими делами, желая занять время, принялся изучать стеллаж с его книгами. На глаза попалась сказка с необычным названием: «Жаб Жабыч Сковородкин». Название привлекло внимание, я взял книгу и стал читать. Первое впечатление от строк было однозначным – как просто написано! Никакой вычурности. Сразу же возникло впечатление: э, да тут же ничего сложного, это и я так могу. И любой может! Но, вместе с тем, пришла и другая мысль: оно, конечно, просто. И каждый так может. Но только почему-то «каждый» ничего подобного не пишет, а пишет только Успенский. В простоте, наверное, и заключается мастерство. И ещё в умении замечать нечто необычное в повседневных вещах.
Как-то я ждал своего приятеля возле одной из станций метро. Рядом была книжная распродажа. Я подошёл к лотку и первое, на что обратил внимание, была книга Успенского «Школа клоунов». Времени у меня вполне хватало – приятель опаздывал, и, пользуясь этим, я взял книгу и открыл её на первой попавшейся странице. Там шла речь о каком-то Помидорове. Нужно ли говорить, что я стоял с этой книгой довольно долго, не в силах оторваться от написанного, и хохотал, еле сдерживая себя. Хотелось выяснить, чем же завершились похождения этого персонажа.
Через несколько дней, когда мы встретились с Эдуардом Николаевичем на одной из передач, я спросил: «А почему – Помидоров? Очень смешная фамилия». На это он мне ответил:
– А помнишь, в фильме «Карнавальная ночь» был такой Огурцов? А я решил, что у меня будет Помидоров. Всё просто.
Да, просто. Простота, искренность и порядочность – вот что было в основе этого человека. Когда ему исполнилось восемьдесят, он уже сильно болел, мне было неловко беспокоить его, но я всё же не мог не набрать номер, чтобы поздравить его с такой датой.
Конечно, в трубке звучал уже сильно ослабевший голос, но всё же с привычными «успенскими» интонациями. В порыве благодарности, понимая, что, может быть, в последний раз разговариваю с ним, я постарался высказать ему благодарность за всё хорошее, что накопилось за время нашего знакомства. А главное, сказал то, что стеснялся сказать ему всё это время:
– Эдуард Николаевич, вы один из немногих порядочных людей, кого я знаю в жизни!
На что он мне ответил:
– Коля, ты даже не можешь себе представить – меня сейчас окружают одни порядочные люди!
…Над моим письменным столом висит фотография с автографом В. И. Качалова – это моя дань театру; висит посмертная маска А. С. Пушкина – моя дань литературе. На столе, в коробочке, лежит подаренная музеем В. Л. Пушкина памятная медаль Василия Львовича, а на медали лежит лента, которой когда-то были перевязаны белые розы, положенные мной Эдуарду Николаевичу в день прощания…
Конечно, его нет среди нас. Но пока мы читаем его книги – он с нами. Писатель не умирает, пока жив хоть один из его читателей.
Николай Александров
Интересные дела
(
У Эдуарда Николаевича есть серия историй под названием «Последние охотничьи рассказы». В них повествуется о том, какими будут рассказы охотников через сто лет. Так вот, герой истории «Охота на пушного зверя» охотник Колька Александров – это я.
Впервые встретились мы с Эдуардом Николаевичем летом 1969 года и дружили до последних его дней. Обращался ко мне писатель не иначе, как Каля-маля – по прозвищу героя старинной русской потешки. Помните?
Когда мы с Успенским познакомились, оба работали в международном пионерском лагере «Дружба» Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). В нём отдыхали девчонки и мальчишки из Польши, Чехословакии, Германской Демократической Республики, Венгрии, Болгарии, других стран.
Я в пионерлагере трудился воспитателем, а Эдуард Николаевич – библиотекарем. Туда он приехал ради дочки Танечки. Хотел, чтобы она отдохнула на природе. На то, чтобы организовать другой летний отдых, у Успенских не хватало средств.
Библиотека работала каждый вечер с 17.00 до 19.00. Библиотекарь же был неутомим весь день. Он не только выдавал литературу, но и в свободное время не сидел сложа руки ни минуты. Занимался интересными делами. Например, написал по сказке Андерсена «Принцесса на горошине» пьесу на современный лад и с пионерской ребятнёй поставил её на сцене. Пьеса была смешная-смешная. Дети-артисты порой даже в серьёзные моменты не могли удержаться от смеха. Успенского это радовало.
В придачу ко всему библиотекарь был заядлым рыболовом. В свободное время он брал удочки, накопанных лично им червей, ведёрко и отправлялся к речке. Потом о рыбалке рассказывал такие необычные истории, что все окружающие только удивлялись.
Александр Перевощиков
Эдуард Николаевич… Последние дни
Мы 8 июля 2018 года своим ходом на машине выехали из Барзовки (это бардовский лагерь в Керчи). Александр Хегай с женой Ларой. Я с Таней, дочкой Алисой и внучкой Мелиссой. Такая вот весёлая компания.
Успенский тяжело болел и, вернувшись после очередной химиотерапии из Германии, находился в Анапе с Юрой Александровым, пианистом программы «В нашу гавань заходили корабли». Последние выпуски её были только на Радио России. Юра достойно заменил ушедшего в мир иной гениального пианиста Дмитрия Петрова. И что важно, полюбился Успенскому. Не все приходившие на Радио России пианисты «приходились ко двору Успенского», даже не знаю почему. А Юра Александров был мудрый, но в тоже время простой и открытый в общении. Может это притягивало Успенского к нему. Не знаю, но в последние дни они как-то не расставались. Друзья лучше, чем санитары.
А ещё в последние дни частым гостем Успенского и Елены Борисовны в Пучкове был сват Юры – Мансур. Он все стулья в доме Успенского починил между делом. Было замечательно за ними наблюдать, когда вечером у камина сидели Мансур с Успенским. Со стороны казалось, что они ведут какой-то диалог. Но слов было не слышно. Складывалось впечатление, что диалог ведут два разведчика. Вы помните свидание Штирлица в ресторане с женой из сериала «Семнадцать мгновений весны», но только там встречались глаза героев, а тут было суровое общение через огонь двух бывалых мужчин, видавших жизнь во всех её гранях… Время от времени Мансур поднимался с деревянного, отремонтированного им же стула, подбрасывал в огонь полено. И они снова молчали, глядя на огонь. Что там они видели в эти минуты, какое кино?
– Юра, – говорил Александрову Эдуард Николаевич, когда Мансур долго не появлялся в его доме, – Ты когда Мансура привезёшь? Поговорить не с кем.
А когда с Юрой приезжал Мансур, они садились у камина и снова молчали…
Дружба-понятие круглосуточное, и сказать, что он в последние годы сильно с кем-то дружил, трудно. Разве, с Владимиром Войновичем. Они последнее время часто проводили вместе. Для него общения с людьми всегда вполне хватало. Вообще, Успенский, казалось, странно выбирал людей. Вовсе не по каким-то коммерческим соображениям, нет. Но все, кто его окружал, – это были люди его театра. Особенно это проявлялось в его системе ведения телепрограммы «В нашу гавань заходили корабли» и особенно на выездных концертах. Там он, что называется, отрывался. Ведь репетиций не было никогда. Репетиция – для бездарностей, грим – для уродов! Сплошная импровизация. И простой пенсионер, работяга, попавший сюда как кур в ощип, но знаток старых забытых песен, после двух вводных фраз Успенского бывало так поворачивался, что глупые слова дворовой песенки обретали на сцене Политехнического музея вселенский смысл. И участник срывал аплодисменты! Атмосфера, какую он умел создавать на сцене и в студии, раскрепощала людей, раскрывались все. А диапазон участников был очень широк. От «странных людей», буквально с улицы, – до гениев. (Был даже эксперимент: я привозил видео с записями стариков из российских городов: Архангельск, Иваново, и лучшие исполнения показывали врезками в программу.) Однажды я притащил с Чистых прудов на программу «джаз-банду» «Кипячёный восторг». Случайно набрёл. Увидел, как музыкант в шляпе в порыве страсти буквально пробил дыру в барабане, но играть не перестал. «Бандой» руководил Андрей Утёсов. Они так Успенскому понравились, что он доверил им несколько раз открывать программу на ТВ. Многие из участников, несколько раз побывав на программе, даже возомнили себя «звёздами». Но были и на самом деле талантливые, достойные и умные люди. На программу приходили и космонавты, и великие артисты, писатели и известные адвокаты со своим «багажом» из далёкой юности.
Так вот, ехали мы в Анапу …
… Я говорю: «Ребят, надо бы в Анапу к Успенскому заехать, что бы там ни было…» Но мнения по поводу заезда разошлись. Всё-таки болеет человек, может, он сил наберётся, и тогда будет удобнее навестить его, к «столу» ли мы? И, знаете, честно говоря, как-то не верилось, что Эдуард Николаевич вдруг возьмёт да и исчезнет с этой планеты. В это невозможно было поверить. Всё-таки сколько раз его лечили в Германии. Ну уж теперь-то он точно встанет с коляски и точно пойдёт. Однажды в Москве он даже позвонил и рассказал… нет, даже похвастался, как дошёл до машины и посидел за рулём. И мы верили, это ничего, после «химии» всегда людям плохо, но потом обязательно будет лучше. С этим настроением мы к нему и катились в Анапу. Но прежде решили ещё раз позвонить и убедиться…