Коллектив авторов – Жил-был один писатель… Воспоминания друзей об Эдуарде Успенском (страница 27)
Эдуарду Успенскому были интересны люди вокруг, особенно дети. У него получалось погрузиться в реальность детского мира, жить ощущениями детей. Даже свой собственный окружающий мир он сделал таким, какой, наверное, хотел иметь в детстве: с попугаями, сычиком, во́ронами, собаками, игуанами, а также петухами и курами, огромными качелями прямо в гостиной, разбросанными игрушками, коллекцией пишущих машинок, цветами в горшках и даже венериной мухоловкой… Писатель кормил, ухаживал, изучал, знал повадки каждого; и звери часто становились главными героями его произведений.
Писатель старался часто бывать среди детей, в детских домах, пионерских лагерях, библиотеках, чтобы понять, что именно интересует детей. Дети подталкивали его браться за сложные темы и создавать интереснейшие, ни на что непохожие произведения.
Одним из первых в детской литературе Эдуард Николаевич обратился к жанру страшного фольклора. В 1986 году в радиопередаче «Пионерская зорька» он попросил школьников присылать известные им страшные истории. Детские истории легли в основу повести «Красная Рука, Чёрная Простыня, Зелёные Пальцы», которая не только помогала ребёнку осмыслить проблемы реальной жизни – страх смерти, одиночество и проч., но и веселила всё-таки больше, чем пугала. Успенский написал «Лекции профессора Чайникова» (1991) – занимательный учебник по физике; как-то в редакции мы спросили Успенского, не будет ли ему интересно написать книгу об инопланетянах. Эдуард Николаевич загорелся этой идеей и написал книгу о людях, которые не испытывают страх перед существами, не похожими на них. Пусть инопланетяне и выглядят пугающе, ничего не говорят и едят странные продукты, – им тоже нужна любовь и защита. Главная героиня повести – девочка Катя мгновенно находит общий язык с пришельцем из космоса Камнегрызом («Таинственный гость из космоса», 2004; авторское название «Камнегрыз со станции Клязьма»), потому что дети – более толерантны, открыты. Когда в нашей стране появился первый Президент, Эдуард Николаевич «носился» с идеей и написал-таки сказочную повесть «Жаб Жабыч метит в президенты». Для тех, кто не помнит, Жаб Жабыч – это большая разумная жаба, которая с удивительной лёгкостью начинает жить жизнью обыкновенного российского человека эпохи перемен. Жаб Жабыч пытается зарабатывать деньги, даже пробует себя в политике и при этом обожает детей и собак. По сути, он – добрый и наивный, это привлекает к нему не только ребятню, но и милиционеров…
В 2008 или чуть раньше макаронная фабрика «Макфа» производила ребрендинг. Начальство фабрики через издательство попросило заказать Успенскому сказку про девочку Макфу, которая рассказала бы всем российским детям, а заодно и их родителям про чудесные макаронные изделия новой компании. Задача была не из лёгких, но Эдуард Николаевич, засучив рукава, взялся за её решение. Довольно скоро он позвонил в редакцию, стал цитировать куски из новой книги и нахваливать себя: «Ну, скажи, классно же написал!» Получив готовую рукопись, руководители «Макфы» решили, что имеют право сделать замечания по тексту. Но, как говорится, не на того напали! Эдуард Николаевич сказал, что рукопись гениальная, и он ни строчки не поменяет. Порой мне казалось, что телефоны редакции, «Макфы» и Успенского не выдержат накала «страстей». Руководство макаронной фабрики не ожидало от детского писателя такой стойкости и непоколебимой принципиальной позиции. Конфликт разрешился мирно: фабрика отказалась от своей маркетинговой идеи, редакторы «Малыша» вместе с Э. Н. целый месяц придумывали новое имя девочки, вместо Макфы появилась Макша (не бог знает что, но выкрутились!), книгу проиллюстрировали и сегодня она известна под названием: «Про девочку со странным именем».
Хороший иллюстратор – половина успеха книги! Это – факт, ведь встречают по одёжке! Когда Катя Муратова – молодой театральный художник, художник по костюмам пришла в художники-иллюстраторы и нарисовала книгу «25 профессий Маши Филипенко», Эдуард Николаевич влюбился в её рисунки и пожелал, чтобы она и дальше иллюстрировала его книги. Вдохновившись, Катя проиллюстрировала и книжку про Макшу, и «Лекции профессора Чайникова», и «Камнегрыза со станции Клязьма», и «Новые русские сказки».
Эдуард Николаевич всегда поддерживал молодые таланты, можно сказать, на талантливых у него была чуйка. Если уж он открывал новое имя, о нём немедленно узнавал весь свет, начиная от редакторов, заканчивая самыми большими начальниками, до которых только он мог добраться.
Так в 1986-ом Эдуард Николаевич договорился с директором «Малыша» Валентином Макаровичем Майбородой в помещении издательства раз в неделю проводить семинар молодых писателей. Семинаристы занимались вечером, когда рабочий день в издательстве заканчивался. Это были Андрей Усачёв, Тим Собакин, Алёша Дмитриев, Марина Потоцкая, Марина Бородицкая, Марина Собе-Панек, Жанна Давитьянц и другие прекрасные люди, которые сегодня уже стали классиками. «Он много возился с нами, помогал делом», – говорил про Успенского Усачёв. И однажды я стала свидетельницей того, как Успенский буквально припёр к стенке директора «Малыша», потребовал с него дать обещание издать книжку каждого семинариста. Об этом обещании, на всякий случай, Успенский тут же рассказал всему свету, чтобы директор не решил передумать. Директору некуда было деваться, он сдержал своё слово, ближе к 89–91 гг. потихоньку повыходили тоненькие брошюрки с новыми именами! Это была настоящая победа, торжество справедливости! Трудно переоценить важность этого своевременного события для молодого писателя.
В книге к юбилею издательства «Малыш» Тим Собакин написал: «Вот был МАЛЫШ! Всем малышам Малыш. Так называлось издательство, в котором вышла моя первая книжка… Интересно, что меня не хотели печатать под именем Тим Собакин. Но – тут вмешался Эдуард Николаевич Успенский… Вспоминаю диалог с Успенским (истинно, было!)
Я: Может, убрать Собакина? А то не издадут.
ЭУ: Да ты хоть Пиписькином назовись. Обязаны издать!
И ведь издали же!!!»
Успенский возился со своими семинаристами, ему интересно было таскать их на радио, телевидение, «Союзмультфильм»…
В 2000-х появился Стас Востоков. Эдуард Николаевич ухватился за его талантливые стихи и рассказы и постоянно вдалбливал в редакторские головы: «Обратите внимание на Востокова, вы только почитайте его, очень способный!»
Ученики, их творческие успехи были важным пунктом жизненной программы Успенского.
А ещё Успенский помогал не только связями, знаниями и умениями. Каждый раз, когда бухгалтерия приглашала получить гонорар, он просил меня сопровождать его в кассу. Каждый раз он делил деньги на две части – большую заворачивал в газету или клал в пакет, меньшую запихивал в карман. Я как-то пошутила: побольше – себе, поменьше – жене?! – «Нет, эти деньги мне, – сказал он и потряс меньшей пачкой, – а вот эти… сейчас поеду в детский дом, отдам». Я прикусила язык.
А ещё – Эдуард Николаевич был борец. Бескомпромиссный и бесстрашный всю жизнь: он боролся с чиновниками всех властей, с Зампредом Комитета по печати, с КГБ, он был уверен, что его друга журналиста Юрия Щекочихина отравили сотрудники спецслужб.
Принципиальная позиция писателя не могла быть не замечена властями. Будучи великим детским писателем всех времён, Успенский практически не был отмечен государством. С одной стороны, эта несправедливость его страшно злила, с другой – власти будто боялись связываться с Успенским, чтобы в очередной раз не получить от него нагоняй. Я рада, что мы успели при жизни писателя в 2010 году буквально «впихнуть» ему премию Правительства РФ в области культуры за книгу «Истории про девочку со странным именем». А также в 2015 году – премию имени Льва Копелева за борьбу за мир и права человека. Спасибо Аллочке Куперман, организовавшей поездку Эдуарда Николаевича в Германию за этой наградой.
Часто в стенах издательства в присутствии самого младшего персонала он ругал Сергея Владимировича Михалкова. Но Михалков тоже приезжал к нам, мы его тоже постоянно издавали. Поэтому в очередной раз, после произнесённой тирады, я сказала Эдуарду Николаевичу, что, мол, хватит уже ругать старика, тем более в присутствии юных редакторов. «Они тоже должны знать!» – не останавливался Успенский. – Я вышла из комнаты и пошла по длинному коридору в туалетную комнату. А коридор у нас на проезде Ольминского был длинный-длинный. Эдуард Николаевич бежал за мной по коридору, подпрыгивая от эмоций и выкрикивая ругательства в мой адрес. На крики из редакций стали высовываться головы. Я развернулась, глядя в глаза, сказала Успенскому: «Можете ругаться на меня сколько угодно, но в хрестоматии будете стоять рядом с Михалковым», и закрыла за собой дверь. Эдуард Николаевич побушевал-побушевал и некоторое время со мной не разговаривал. А когда начал, эта тема больше не поднималась.
Ещё ни слова не написала я о литературном секретаре Успенского – Галилове Анатолии Юрьевиче, хотя он был важной фигурой и абсолютно верным Успенскому человеком. Он всегда сопровождал писателя, поэтому я долго думала, что это его основная работа – вести дела Э. Н. Успенского. Но, когда мы подружились, я узнала, что он трудится помощником депутата Государственной думы Юрия Петровича Щекочихина, а, вообще-то, в прошлом он – следователь по уголовным делам: въедливый, знакомый с малоизвестным по тем временам понятием «психология», умеющий найти подход к любому, входящий в высокие кабинеты уверенной походкой, заставляющий себя слушать. Анатолий Юрьевич часто помогал мне «разрулить» нестандартные ситуации, связанные с проектами Э. Н. Успенского и не только. Теперь я уже могу сказать, что была в курсе всех жизненных перипетий Эдуарда Николаевича, но кроме Галилова, никогда ни с кем не обсуждала их.