Коллектив авторов – Жил-был один писатель… Воспоминания друзей об Эдуарде Успенском (страница 12)

Жила-была в Петербурге «Театральная неотложка». Придумал её режиссёр Михаил Мокиенко, собрал он команду из актёров и детских писателей, и поехали мы по больницам, интернатам и детским домам – выступать перед детьми, которые не могли прийти на наши встречи в школах и библиотеках.

Однажды к нам присоединился Эдуард Николаевич Успенский: в одной из больниц он ходил по палатам, разговаривал с детьми, перебрасывался с ними шутками, читал стихи – повышал их настроение и, как всегда, делал это остроумно, «с подначкой». Там в коридоре я услышал, как один ребёнок сказал Михаилу Мокиенко:

– Как хорошо, что я заболел и попал в эту палату! Я смог увидеть живого Успенского!

Проза Эдуарда Успенского принесла ему всенародную известность. Чебурашка и крокодил Гена, почтальон Печкин и кот Матроскин, дядя Фёдор и старуха Шапокляк – это уже не просто авторские персонажи, а герои фольклора, сродни Мойдодыру Чуковского или Рассеянному Маршака: они накрепко вросли в быт нашего сегодняшнего детства.

Стихи Успенского на фоне его прозы вроде бы отошли на второй план, однако достаточно вспомнить популярнейшие песни, озвученные в своё время «Радионяней», или «Пластилиновую ворону», положенную на музыку Григорием Гладковым, чтобы понять, что эти стихи так же широко известны и любимы детьми. Эдуард Успенский одним из первых сделал песню и мультипликацию серьёзным подспорьем для бытования детской поэзии в современном мире.

Павел Крючков опубликовал в «Новом мире» интервью с Успенским – с таким примечательным диалогом:

– Вы работаете во всех жанрах и видах литературы, долгие годы пишете и стихи, и прозу. Это, кажется, развивается параллельно. Или проза появилась раньше?

– Раньше появились стихи, их у меня меньше, чем прозы. Я всегда считал, что проза – более сложный вид искусства.

– Многие считают ровно наоборот.

– Пусть считают. Кажется, Гёте говорил, что стихосложение обусловлено и подкреплено ритмом, рифмой – всеми этими костылями. А проза – очень открытая вещь. Помните историю о человеке, который бежал из лагеря? Перед ним открыты все дороги, а перед теми, кто его ищет, – только одна. Та, на которой они могут его найти.

И потом ещё Успенский добавляет: «Проза всегда сильнее стихов».

Как ни обидно для человека, пишущего именно стихи, должен полностью согласиться с Эдуардом Николаевичем, – исходя, например, из своего переводческого опыта: я всегда полагал, и с годами моя уверенность окрепла, что переводить прозу куда сложнее, чем стихи. При переводе стихов, по крайней мере, классических, ты всегда вооружён «всеми этими костылями» – ритмом, рифмой, т. е. жёстким каркасом. При переводе прозы он рассыпается. Остается главное: интонация автора – а её поди улови и интерпретируй!

Свои стихи Успенский «рассказывал» – как рассказывают байки, анекдоты, это рассказы «с преувеличениями», от чего они становятся ещё более заразительными и соблазнительными. При этом Успенский мастерски (а подспудно и назидательно) обыгрывает бытовые штампы (сколько их мы навидались на нашем веку!), превращая стихотворение то в сказку, то в приключение, то в смешной ужастик:

Уж как хочешь, Верь не верь, Но живёт за лифтом зверь. Любит он машинный запах, У него отвёртка в лапах. Ночью чудищем лохматым Он съезжает по канатам, По решёткам лазает, Механизмы смазывает. Провода, контакты, двери — Всё исправит, всё проверит. А под утро Зверь-чудак Залезает на чердак, В темноте весь день сидит И одно себе твердит: – Детям пользоваться лифтом Без сопровождения взрослых строго запрещается. – Детям пользоваться лифтом Без сопровождения взрослых строго запрещается. Уж как хочешь — Верь не верь, Это очень мудрый зверь.

Этот фольклорный зачин («Уж как хочешь – верь не верь») даёт автору прекрасную возможность превращать обыденное событие почти в сказочную историю, в сюжетную «обманку» и разыгрывать на этом поле свои бесконечные словесные игры:

Верьте хотите, Хотите не верьте, Только вчера мне Прислали в конверте: Жирафа, весьма добродушного С виду, Большую египетскую пирамиду, Айсберг из Тихого океана, Кита-полосатика Вместе с фонтаном, Целое стадо гиппопотамов И очень известный Вулкан – Фудзияма. Кроме того, Я достал из конверта Четыре корвета Различного цвета. Четыре корвета Различного цвета И королеву Елизавету. И интересно, что королева Не проявляла ни капельки гнева. Представьте, нисколько Она не ругалась, Что в этой компании Вдруг оказалась! Вы получали такие подарки? Значит, и вы собираете марки.

Нередко это целые повести в стихах – жанр, обозначенный Маршаком, и с тех пор достаточно редкий. Вот, к слову, маленькая история «Что едят дети» – про мальчика Вову пяти лет, который съел автобусный билет. Когда контролёр не поверил, что маленькие дети едят билеты, и стал требовать штраф, все пассажиры набросились на несчастного с рассказами о том, что на самом деле едят их малыши. Крохотный билетик превратился в целую лавину съеденного чужими детьми – тут были и картон, и опилки, и мыло, и штукатурка… А дальше – как накатило: один ребёнок «съел пятнадцать штук пелёнок», а другой «по кусочкам съел “Орлёнок”», и нашлись такие, что «объели до колёс» грузовик, а ещё одни «обглодали» танк… Беднягу-контролера как ветром сдуло: