Коллектив авторов – Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы (страница 85)
В течении целого года над лагерем были клубы дыма, издали на большом расстоянии видно было несколько огромных костров. Мы, жители Вульки, в течении этого года почти не дышали свежим воздухом. Трупный смрад <нрзб> запахом горящего человеческого мяса. Периодически, через каждые 3–4 дня, эшелон от 3 до 20 вагонов вывозил пепел в различные <нрзб> вблизи и вдали от лагеря. Мне лично часто приходилось развозить, по приказанию немцев, этот пепел из мест его выгрузки из эшелонов по полям и по дорогам. Даже сейчас, после того как прошел год с момента прекращения деятельности этой дьявольской фабрики смерти, на всех ближайших к лагерю дорогах можно увидеть огромные массы пепла.
После еврейского бунта в лагере еще примерно <нрзб> горели костры.
Больше добавить ничего не могу. С моих слов записано верно и мне прочитано /подпись/.
Военный следователь в[оенной] п[рокуратуры] 65-й а[рмии] ст[арший] л[ейтенант] юст[иции] /подпись/
1.10. Показания Барбары Земкевич об издевательствах немцев в трудовом лагере Треблинка. Деревня Косув-Ляцки, [август 1944 г.]
По подозрению в торговле водкой моей матерью немцы арестовали мать, сестру и меня. В самом деле она водкой не торговала. Через 6 месяцев мать в возрасте 53 лет умерла от голода. Сестра и я были выпущены через два месяца. Вскоре сестра умерла от истощения. В июле 1944 года немцы пришли, забрали моего мужа – слесаря и угнали.
Работали женщины на сельхозработах с утра до вечера без отдыха. Немцы собирали кучу женщин, сами садились на коней и галопом врезались в гущу женщин и давили. Начальник лагеря Ван Эйпен[610] сам неоднократно забавлялся таким образом. Однажды Ван Эйпен поймал меня и хотел изнасиловать[611]. Я сопротивлялась и не давала ему возможности осуществить свой гнусный поступок. Он сел на коня, схватил крепко меня за руку и погнал коня рысью. Полчаса лошадь бежала, а за мной гнались еще семь немцев на лошадях, угрожая, что, если я вырвусь из его рук, меня затопчут.
Как-то я сорвала яблоко с дерева. Это заметил заместитель начальника лагеря, подошел и со всей силы ударил мне сапогом в живот, а затем избил палками. Женщин наказывали розгами за каждый пустяк. Однажды женщина подняла окурок папиросы. Вахманы схватили ее, сняли юбку и рейтузы, положили ее на доску и по заду дали 25 ударов палкой. Были случаи, когда избитая больше не поднималась и умирала.
Когда я прибыла в лагерь, в этот день привезли тысячу евреев, мужчин и женщин. Молодых и сильных мужчин отобрали для работы на карьере. 30 самых красивых молодых девушек офицеры отобрали для себя. Остальных отправили в еврейский лагерь. Начальник лагеря фон Эйпен и его помощники каждую ночь брали себе по одной еврейке, а под утро расстреливали в лесу. В польском лагере было много евреев-мастеровых. От голодного пайка они быстро истощались и не могли работать. Немцы привозили свежие партии мастеровых, а истощенных расстреливали. Опухших от голода, умирающих людей выносили в поле, где на глазах у работающих они умирали[612]. Затем тела этих людей зарывали в одном месте. Если нужно, я могу показать их могилу. Там должна быть похоронена тысяча людей.
1.11. Показания Францишека Веселовского об условиях жизни в трудовом лагере Треблинка. Деревня Косув-Ляцки, [август 1944 г.]
За что я был заключен в лагерь, до сих пор мне неизвестно. Там я работал на погрузке песка на ж[елезно]-д[орожные] вагоны. Песок везли на различные станции заделывать повреждения от бомбардировок. Обращались с нами зверски. Как-то я нашел в песке кусок хлеба и поднял его. Это заметил вахман (охранник) и дал мне 50 палок. Однажды товарищ по работе отдал мне окурок папиросы. За это вахман избил моего товарища, дав 25 ударов палкой. Он снял у него брюки, положил на доски и бил таким образом. Мне известны факты, когда после такого избиения умирали через 2–3 дня.
Все личные вещи: часы, кошельки, портсигары – отбирали вахманы. Эти вещи, как правило, вахманы либо пропивали на стороне, либо отдавали проституткам за сожительство с ними[613]. Пьянствовали немцы и вахманы много. Кроме того, что они доставали спиртные напитки на стороне, они еще обильно снабжались начальством лагеря.
Особенно отличался своими зверствами унтерштурмфюрер Штумпе[614] (по кличке Цак-Цак, «Смеющаяся смерть»). Он лично ни за что выкалывал глаза. Избивал людей, сам определял, сколько кому ударов нанести. Был еще немец Шварц[615], который тоже очень много избивал людей. Были еще Лендеке[616] и другие, которые осуществляли наказания и убийства заключенных лагеря.
С евреями в так называемом польском лагере обращались еще хуже. Мне известно много случаев, когда евреев избивали палками до смерти.
Нам украинцы-вахманы рассказывали, что в соседнем еврейском лагере было специальное помещение с входами, была надпись «Женское общежитие и мужское общежитие». Когда евреи открывали двери, то оказывалось, что это вовсе не общежитие, а камера, где людей, как я слышал, душили газами.
Я лично видел днем много черного дыма, который поднимался над еврейским лагерем, а вечерами зарева костров. Если ветер дул в нашу сторону, до нас доходил невыносимый смрад горящих трупов. Этот запах мы ощущали день и ночь в течение более чем года. Мне рассказывали люди, которые видели, как подходят эшелоны с евреями к лагерю, они утверждали, что ежедневно подвозятся десятки тысяч евреев, но никто не уезжает обратно. Разумеется, что они уничтожались, так как иначе они не вместились бы ни в бараках, ни на территории лагеря. Бараков в еврейском лагере было несколько, главным образом для обслуживающего персонала. Так что прибывающие не вселялись туда и в тот же день, судя по всему, уничтожались.
Для того чтобы не было заметно больших составов поездов, которые подходили к лагерю, на станции Треблинка отцепляли от эшелона по два вагона и на автобензине подвозили к лагерю.
Я был осужден без допроса и суда на один год заключения в лагерь. С исполнением этого срока меня отпустили. Вместе со мною был взят в лагерь также и отец. Через шесть месяцев мой отец заболел тифом и был сильно истощен. Его взяли родные в больницу, где он и умер в возрасте 43 лет.
Подпись: Францишек Веселовский.
Верно: майор /подпись/
1.12. Протокол допроса Вольфа Шейнберга о зверствах немцев в трудовом лагере Треблинка, 22 сентября 1944 г.
22 сентября 1944 г. военный следователь военной прокуратуры 65-й армии гвардии старший лейтенант юстиции Малов с соблюдением ст. 162–168 УК РСФСР допросил в качестве свидетеля
1. Фамилия, имя, отчество: Штейнберг Вольф
2. Год рождения: 1902 г[ода]
3. Место рождения: г[ород] Варшава
4. Национальность: еврей
5. Соц[иальное] положение: рабочий
6. Образование: 8 классов
7. Место жительства: г[ород] Варшава, ул[ица] Бугай, № 8 Об ответственности за дачу ложных показаний по статье
95 УК РСФСР предупрежден /подпись/.
Родился я и все время проживал в г[ороде] Варшава. С оккупации немцами Польши с первых же дней началось гонение на евреев и планомерное их уничтожение как нечистокровной расы. Все евреи, населявшие Польшу, стали ссылаться со своих мест жительства и свозить[ся] в г[ород] Варшаву, где для них была отведена часть города, изолированная от остального города и обнесенная стеной. Это был настоящий концентрационный лагерь с невыносимыми жизненными условиями. Кругом царили террор, избиение и расстрел евреев. Я сам неоднократно являлся очевидцем того, как немцы расстреливали евреев прямо на улицах группами по 50–100 человек. Работать заставляли очень много, платы же за это никакой не было. Голод был ужасающий. Люди ходили по улицам и собирали картофельную шелуху, к этому прибавлялись эпидемии тифа и дизентерии, в результате чего смертность среди евреев доходила до 450–500 человек в день. Проходя по улицам, можно было часто встретить валявшиеся на тротуарах распухшие человеческие трупы. В конце июля 1942 г[ода] евреям объявили, что всех их будут переселять на Украину, где есть много работы и где жить они будут хорошо. И с 27 июля 1942 г[ода] ежедневно по несколько эшелонов отправлялось из Варшавы. Каждый эшелон состоял из 60–70 вагонов, в некоторые сажали до 170 чел[овек] мужчин, женщин и детей в каждый.
Мне несколько раз пришлось быть очевидцем погрузки евреев в вагоны. Сбор евреев и погрузка их сопровождались избиением людей плетьми и расстрелами. В первое время евреев, работающих на немецких предприятиях, не трогали, и я как рабочий немецкой столярной фабрики жил в Варшаве до сентября 1942 г[ода]. Впоследствии же стали вывозить всех рабочих без исключения, и 3 сентября 1942 г[ода] на фабрику прибыла группа немцев, которые отобрали всех евреев и прямо с фабрики, не дав зайти домой и проститься с родными и взять вещи, погнали прямо на станцию. Собрали нас больше 10 тысяч человек. Тут были женщины, дети, старики. Сопровождали нас СС-овцы и вахманы-украинцы, которые все были вооружены и имели в руках плети, которыми они избивали людей. Из этой группы, пока нас вели до эшелона, расстреляли несколько сот человек, и вся дорога была залита кровью и всюду валялись трупы мужчин, женщин, детей. На станцию, куда нас привели, я увидел большой, около 80 товарных вагонов, эшелон, к которому нас и подвели. Подведя к эшелону, нас быстро стали загонять в вагоны, сопровождая это избиениями. В вагон, куда попал я, было загнано не менее 170 человек. Здесь были старики, женщины и дети. Плач стоял невыносимый. Ввиду такого большого количества людей в вагоне даже сидеть было невозможно, и люди задыхались от недостатка воздуха, так как после погрузки все двери и окна были закрыты. После этого поезд долгое время маневрировал по путям, что делалось для того, чтобы даже люди, знающие Варшавский узел, не могли понять, в какую сторону их везут.