Коллектив авторов – Треблинка. Исследования. Воспоминания. Документы (страница 111)
В тот же день Штенгель считал свой поступок верхом благородства, говорил нам, что с братом Сурица он встречался на какой-то международной конференции и по знакомству не хотел его отправлять в камеру.
Все отбираемые у сотен тысяч прибывающих с эшелонами людей имущество, личные вещи, деньги и драгоценности в специально отведенных для этой цели бараках «А», «В», «С» соответствующим образом сортировались и отправлялись затем в Германию.
Наша конспиративная организация имела своих представителей в отделах по сортировке и упаковке подлежащего отправке имущества (Розенблюм, Курлянд, Галевский и я), один из организации был надзирателем в отделе, там 12–15 человек были заняты сортировкой денег и драгоценностей, определением стоимости ценностей и их упаковкой. Причем ежедневно он должен был передавать немцам рапорт за день. Недельные отчеты он сообщал нам. Примерно один раз в неделю мы сверяли записи каждого:
С 1 октября 1942 года до 2 августа 1943 года было отправлено в Германию:
25 вагонов женских волос,
248 вагонов разной одежды,
100 вагонов обуви,
22 вагона нового текстильного материала,
46 вагонов аптекарских и химических препаратов,
12 вагонов различных инструментов ремесленников,
4 вагона хирургических и других врачебных инструментов,
260 вагонов одеял, подушек, ковров, пледов,
400 вагонов разных предметов (очки, золотые самопишущие ручки, гребни, посуда, портфели, зонтики и прочее).
Вывезено золотом около 120 миллионов в монетах русских рублей, французских франков, греческих драхм и дукатов и американских долларов.
Кроме того, вывезено 40 тысяч ручных золотых часов, 150 килограммов венчальных колец, 4 тысячи каратов бриллиантов по весу двух каратов каждая штука, несколько тысяч колье жемчугов, денег бумажных 2 800 000 американских долларов, 400 000 английских фунтов, 12 миллионов советских рублей, 140 миллионов польских злотых.
В это число не входят деньги (бумажные), сожженные умышленно членами конспиративной организации, и то, что персонал лагеря присваивал себе[789].
Вопрос: Перечислите лиц из персонала лагеря и дайте им краткую характеристику.
Ответ:
1) Оберштурмфюрер Штенгель – комендант лагеря, немец из Вены, осуществлял общее руководство всей деятельности лагеря. Отличался в грабеже поступавших в лагерь людей. Присваивал себе большое количество ценностей. Через каждые четыре недели получал двухнедельный отпуск, всегда увозил с собой изделия из драгоценных камней. По приблизительным подсчетам, вывез драгоценностей на несколько сот миллионов злотых.
2) Унтерштурмфюрер Курт Франц – заместитель коменданта, немец из Тюрингии. Это был наиболее жестокий, садистический тип. Ведал организацией порядка и дисциплины лагеря, он натравливал собаку на рабочих, после чего отправлял жертву на костер, специалист по подвешиванию за ноги, без верного повода убивал людей. Всегда демонстрировал свою боксерскую сноровку на беззащитных и больных людях.
3) Гауптшарфюрер Киха Китнер[790] – шеф рабочих, перед войной жандарм из Лейпцига[791]. Избивал рабочих, десятки отправил на расстрел.
4) Унтерштурмфюрер Мите – помощник шефа рабочих, немец, все свое время посвятил отбору богатых в «лазарет» – на расстрел.
5) Унтерштурмфюрер Сепп Хитрейдер – немец из Эльзас-Лотарингии, был непревзойденным специалистом по убийству детей.
6) Унтершарфюрер Менс – немец, шеф «лазарета», его специальность – расстрел больных, обессиленных людей, стариков и детей.
7) Унтерштурмфюрер Бредов – немец из Берлина, специализировался на избиении рабочих.
Я перечислил только тех лиц из персонала лагеря, с которыми я почти ежедневно сталкивался. Весь персонал немцев состоял из 38–40 человек. Остальные работали во 2-м отделении и в канцелярии.
Вопрос: Кто из высших фашистских чиновников приезжал в лагерь?
Ответ: Все находящиеся в лагере немцы принадлежали к СС-зондеркоманде. На печатях и документах был знак SD, что означает Sonderdienst («особая служба»).
Раза три-четыре за время моего пребывания в лагере приезжали генералы из Берлина и из Люблина[792]. Всех рабочих на это время загоняли в бараки.
Дважды, первый раз в сентябре месяце 1942 года, второй раз – в июле 1943 года, в лагерь приезжал Гиммлер. Подготовка к его приезду длилась в течение трех дней. Самолет в первый и второй раз садился на площади недалеко от лагеря. Гиммлер прибыл в сопровождении нескольких высших эсесовских чиновников. Много раз я видел в газетах и журналах его фотографии, и поэтому когда он появился в лагере, я и все другие рабочие тотчас же его узнали. Он произвел осмотр лагеря в течение 30–45 минут и затем уехал. Рабочие на это время были в бараках. Но дверь была открыта, и мы без труда могли его рассмотреть.
Вопрос: Каким образом Вам удалось бежать из лагеря?
Ответ: За несколько месяцев до восстания конспиративной организацией был снят хлебный слепок замка на складе вооружения. 2 августа 1943 года удалось открыть склад, вынести незаметно 25 автоматических ружей, 25 гранат и 20 пистолетов. Один из членов нашей конспиративной группы, исполнявший обязанности дезинфектора, вместо дезинфицирующего вещества обливал заранее предусмотренные планом к сожжению здания лагеря бензином. После первого сигнального выстрела здания были подожжены, со всех сторон было приведено в действие все оружие, которым мы обладали. Рабочие 2-го отделения разрушали проволочную ограду лопатами и ломами. Сразу же были убиты немцы – гауптшарфюрер Киха Китнер, унтершарфюрер Курт Зайдель[793][794] и ряд других. Двести заключенных бежали, остальные остались. Я был в числе двухсот. Больше добавить ничего не могу. Записано с моих слов верно и мне прочитано /подпись/.
Военный следователь, ст[арший] лейтенант юстиции /подпись/ [Хоровский]
2.16. Протокол допроса свидетеля Густава Боракса о лагере смерти Треблинка и работе команды парикмахеров. Венгрув, 3 октября 1944 г.
Зам[еститель] военного прокурора 65-й армии гвардии майор юстиции Мазор допросил в качестве свидетеля:
Боракса Густава Юзефовича, 1906 года рождения,
Допрос произведен в присутствии представителя Чрезвычайной Государственной комиссии Д. И. Кудрявцева.
Свидетель Боракс об ответственности за дачу ложных показаний предупрежден /подпись/.
Свидетелем Боракс показания давались на польском языке. Перевод на русский язык производился гр[аждани]ном Козачковым Э. К., который об ответственности за правильность перевода по ст. 95 УК РСФСР предупрежден /подпись/.
5 октября 1942 года я в числе тысяч людей еврейской национальности был из гор[ода] Ченстохова привезен в организованный немцами Треблинский лагерь смерти. Все прибывшие вместе со мной евреи были в тот же день уничтожены в так называемой «бане». Я остался в живых, потому что немцам требовались парикмахеры для того, чтобы отрезать волосы у женщин, направляемых для умерщвления в «бане».
В течение 7-ми месяцев я работал парикмахером в бараке, где раздевались прибывающие женщины. Все это время через барак проходило по 6–7 тысяч
Многие женщины садились на лавки парикмахерской, держа на руках грудных детей. Были случаи, когда женщины в тот момент, когда их стригли, кормили младенцев грудью. Дети страшно кричали. Детский плач, крики, рыдания матерей наполняли парикмахерскую. Много женщин было беременных. У некоторых женщин были кровотечения, т. к. после них на скамейке оставалась кровь.
Обстановка была ужасная. Некоторые женщины и девушки сходили с ума, такие случаи были часты. Мне запомнился такой случай, когда красивая восемнадцатилетняя девушка из Гродно, увидев страшную обстановку парикмахерской, сразу сошла с ума.
Много было случаев, когда сошедшие с ума женщины начинали петь, раздирали себе лицо до крови, рвали на себе волосы и набрасывались на немцев. Матери заживо оплакивали дочерей и внучек.
Разыгрывались такие страшные сцены, что трудно было выдержать. Парикмахер Босак[797], прибывший из Ченстохова, после первых дней работы по стрижке волос у женщин принял яд и умер.
Шефом парикмахерской был унтершарфюрер Макс Беллер. Он требовал, чтобы мы женщинам не говорили о том, что в «бане» их ждет смерть. Макс Беллер требовал от нас, парикмахеров, чтобы волосы срезали покороче и на головах у женщин оставалось поменьше волос. Он спорил с унтершарфюрером Сухомиль, который требовал, чтобы мы стригли как можно скорее, хотя бы даже в ущерб длины срезаемых волос.
Парикмахеры, в том числе и я, отрезанные ножницами волосы бросали в большие ящики, специально изготовленные для этой цели в столярной мастерской.