Коллектив авторов – Только анархизм: Антология анархистских текстов после 1945 года (страница 60)

Наш символ – один из тысяч в нашей полисимволике – это Священный Мирлитон. Чайот. Чайотли. Sechium edule[40]. Мирлитон (местные произносят как «Меллатоун»): поистине регионалистское растение в субтропиках. Распространяется повсюду, произрастает везде, переходит все границы, не взирает на разграничения земельных участков. Зеленеет беспорядочно, обильно, без дискриминации. Одинаково зелёный по обе стороны от изгороди. В безграничной щедрости дарит свои плоды всем. Зелёная Политика, Политика Мирлитона. Мирлитон против милитариста, против механической личности. Мирлитон против военно-промышленного комплекса, против механического Государства. Зелень против Машины. (Неслучайно, что слово «Мирлитон» также означает и самый популистский и анархический из всех музыкальных инструментов – Казу.)

Зелёная Политика – это политика Ланьаппе. Словом “Lagniappe” мы, Месечабцы, обозначаем нечто добавленное, не купленное и не проданное, а отданное безвозмездно, значимое только в человеческой шкале, символический обмен, материальное выражение нематериального, неприкладного, невзаимозаменяемого, общинного, общего блага. Смутное воспоминание о Даре. Знак замшелости, периферийности, атавизм неких странных и отдалённых этнорегионов – таких как Дельта Месечабе. Зелёная Политика – это Политика Ланьаппе: она «узаконивает Конец Денег». Она стремится приблизить тот день, когда мы больше не будем символическими заложниками у Знаков Доллара. Тот День, когда Всё будет Ланьаппе. И ту Ночь тоже!

Это в природе Луизианца – творить Порядок путём Анархии:

Таков урок Гамбо[41][42]; таков урок Джаза.

То, что истинно в нашем таинственном регионе Дельты, может по-своему быть истинным повсюду. Так не будем же никогда забывать слова этого мудрого Месечабца!

Призраки на берегах Месечабе

Призрак бродит по Европе. Бретон со всей силой непреднамеренности подметил: «Земля, задрапированная своим зелёным покровом, производит на меня не больше впечатления, чем какое-нибудь привидение». То, что Бретон сознательно опустил, но неосознанно предал – это величие произведённого впечатления. Ибо что может произвести на нас большее впечатление, чем призрак, – и чего мы всегда столь решительно избегаем, за исключением наших снов?

Мы похожи на призраков, Призраков по берегам Месечабе. Преследуемых Землёй. Когда мы нигде, существование есть где-то ещё.

Регион – это и есть «где-то ещё» цивилизации.

1 См.: Biehl J. Ecology or Catastrophe. P. 85–86; HerberL. [Murray Bookchin]. Our Synthetic Environment. New York: A.A. Knopf, 1962.

2 См.: Carson R. Silent Spring. Boston, Massachusetts: Houghton Mifflin, 2002 (впервые опубл, в 1962 г.).

3 См.: HerberL. [Murray Bookchin]. Crisis in Our Cities. Englewood Cliffs, New Jersey: Prentice-Hall, 1965. P. 193, процит. в кн.: Black В. Anarchy after Leftism, p. 77.

4 См.: Zimmerman M.E. General Introduction to the Fourth Edition / Environmental Philosophy / Ed. M.E. Zimmerman et al. 4^th ed. Upper Saddle River, New Jersey: Pearson Prentice Hall, 2005. P. 1–4.

5 См.: Black B. Nightmares of Reason.

6 См.: Ryley P. Making Another World Possible: Anarchism, Anti-Capitalism and Ecology in Late 19th Century and early 20th Century Britain. London: Bloomsbury, 2013; Clark J. & Martin C. Liberty, Equality, Geography: The Social Thought of Elisée Reclus. Littleton, Colorado: Aegis Publications, 1996.

7 См.: Cafard M. Description of a Struggle // Cafard M. The Surre(gion)alist Manifesto and Other Writings. P. 14. Рассказ Кафара об их разрыве резко противоречит версиям Букчина. Ср.: Surre(gion)alist Manifesto and Other Writings. P. 139–151 c Biehl J. Ecology or Catastrophe. P. 290–292 и Bookchin M. Whither Anarchism? P. 216–225 (две последние версии противоречат друг другу так же, как Кларку). “Cafard” – по-фр. означает «таракан», это «эвфемизм для религиозного лицемера», см.: Disruptive Elements. P. 68, n. 19. Кларк знает об этом. Таракан помещён на обложку его кн. Возможно, тут Кларк делает отсылку к песне времён мекс. революции, “La Cucaracha” («Таракан») – о курении марихуаны (“marijuana que fumar”).

8 См.: Social Ecology after Bookchin / Ed. A. Light. New York: Guilford Press, 1998; Clark J.D. The Matter of Freedom: Some Ecofeminist Lessons for Social Ecology // Capitalism Nature Socialism. No. 43. 2000. P. 62–80.

9 См.: Watson D. Beyond Bookchin: Preface to a Future Social Ecology. Brooklyn, New York: Autonomedia & Detroit, Michigan: Black & Red, 1996.

10 См.: Bookchin M. Whither Anarchism? P. 223 (курсив добавлен).

11 Цит. по: Жарри А. Убю король и другие произведения ⁄ Сост., общ. ред. и послесл. Г.К. Косикова, пер. с фр. С. Дубина. М.: Б.С.Г.-Пресс, 2002. С. 274–275 (примеч. перев.).

12 Цит. по: Гераклит. Фрагменты ⁄⁄ Материалисты Древней Греции: Собрание текстов Гераклита, Демокрита и Эпикура ⁄ Пер. М.А. Дынника. М.: Гос. изд-во полит, лит-ры. 1955. С. 46.

VIII. Философия

Какое-либо прямое взаимодействие между анархизмом и философией было нечастым. Западная политическая и нравственная философия, начавшаяся с Платона и Аристотеля, практически вся была авторитарной до XVII века¹. Диоген Киник мог бы быть великолепным примером такого исключения, однако многие из его книг, в отличие от трудов Платона и Аристотеля, были сожжены христианами. Он известен только по тому, что учёные классики называют «фрагментами», – цитатам в текстах других авторов. С Джона Локка началась традиция философского либерализма, продолженная французскими философами XVIII века и привнесённая в XIX век Иеремией Бентамом, Алексисом де Токвилем, Джоном Стюартом Миллем и другими. Ко времени, когда философия оформилась в качестве научной дисциплины на философских отделениях университетов, к концу XIX века, там трудилось несколько либеральных академических философов, таких, например, как Уильям Джеймс. Позднее там будут работать умереннолиберальные преподаватели, например, Джон Дьюи, Бертран Рассел и Джон Ролз. Постепенно либералы стали преобладать на философских отделениях в англоязычном мире. Философы-марксисты же по-прежнему редко туда попадают, хотя в континентальной Европе это бывает несколько чаще. Но анархисты? Никогда. Ну, почти никогда.

Роберт Пол Вольфф написал работу «В защиту анархизма», опубликованную в 1970 году. Он следует нравственной философии Канта, но пишет куда более понятно. Его аргумент прост. Основа морали – автономия личности. Даже если моральный выбор правилен, он «морален, если не является свободным выбором. И если так, то власть несовместима с автономией. А это означает, что подчинение государству и, следовательно, само государство, аморальны. Меня не интересует, хороший из Вольффа кантианец или плохой². Я не знаю других анархистов-кантианцев. Кант хотя и был поклонником Руссо и сторонником Французской революции, анархистом не являлся. Самый известный из нравственных философов XX века, Джон Ролз, был кантианцем, но всего лишь либералом, он был далёк от радикализма и тем более от анархизма³. Только ещё один академический философ, явно приближающийся к анархизму, Алан Джон Симмонс, приходит к этим идеям, развивая анархические подтексты в философии Джона Локка⁴. Консерваторы всегда утверждали, что либерализм ведёт к анархии. Эх, если бы так!

Даже самый общительный из анархистов должен размышлять самостоятельно. Это одна из причин, почему анархистов так мало. Анархизм Годвина основан на принципе частного суждения: «Для рационального существа может быть всего одно правило поведения, правильности, и один способ удостовериться в этом правиле – упражняться в собственном понимании»⁵.

Однако немногие анархисты знают Вольффа. Колин Уорд тупо посчитал его «индивидуалистом, выступающим за свободный рынок»⁶. Джон Кларк, преподаватель философии, высказал дурацкое заявление, согласно которому почти никому не известный Вольфф «сделал всё возможное, чтобы затормозить содержательный анализ и критику анархистской позиции»⁷. А левая публицистка Рут Кинна исказила его взгляды. Очерняя Вольффа как индивидуалиста, она пишет: «Версия Вольффа подразумевала создание “чистой теории” анархизма, без какого-либо учёта “материальных, социальных или психологических условий, при которых анархизм может быть осуществимой формой организации общества”. Другими словами, анархизм отождествляется со стремлением к индивидуальному принятию решений (иногда называемому частным суждением), и это стремление отделяется от борьбы за осуществление определённого социально-экономического соглашения»⁸.

А вот что Вольфф сказал на самом деле: «В аспекте чистой теории, я… просто принял как должное всю этическую теорию [Канта]. В аспекте практического применения я почти ничего не говорил о материальных, социальных или психологических условиях, при которых анархизм смог бы стать осуществимой формой организации общества. Я мучительно осознаю эти недостатки и надеюсь в обозримом будущем выпустить полномасштабную работу, в которой обоим этим аспектам будет уделено ещё больше внимания»⁹. Вольфф не утверждает, что является индивидуалистом или хотя бы агностиком в вопросе социальных форм анархии. Общепризнано, что его книга – незавершённая. Будучи далёким от ограничивания анархизма лишь рамками «чистой теории», он признаёт необходимость теории социальной. Вольфф так никогда и не написал ту вторую книгу. Но это не оправдание для искажения первой.