Коллектив авторов – Только анархизм: Антология анархистских текстов после 1945 года (страница 42)

Дело против выборов

Идея выборов как основного демократического инструмента глубоко укоренена на Западе. Её трудно избежать. Детям во всех подробностях рассказывают про выборы в школах, и многие из них голосуют на выборах в советы учащихся или руководство клуба. Повсюду вокруг нас, в особенности при помощи масс-медиа, привлекается внимание к политикам, и периодически к выборам, возносящим этих политиков к власти. Действительно, главной связью большинства людей со своими правителями является избирательная урна. Неудивительно, что электоральная политика оказывается освящённой³³.

На практике же выборы успешно служили для поддержания господствующих структур власти, таких как частная собственность, вооружённые силы, мужское доминирование и экономическое неравенство. Ни для чего из этого голосование не представляло серьёзной угрозы. Вся ограниченность выборов открывается именно с позиции радикальной критики.

Голосование не работает. На самом простейшем уровне голосование попросту не слишком хорошо работает, чтобы представлять серьёзную угрозу превалирующим структурам власти. Содержание этой основной проблемы достаточно просто. Избранный представитель не связан никаким существенным образом с проведением конкретной политики, каковы бы ни были предпочтения электората. Наибольшее влияние на политика оказывается в ходе выборов. Но будучи избранным, представитель оказывается освобождён из-под народного контроля, однако продолжает быть уязвимым для давления со стороны группировок во власти, в особенности корпораций, государственных бюрократов и влиятельных фигур в политических партиях.

В принципе выборы должны превосходно работать для сравнительно небольших электоратов и политических систем, в которых подотчётность может поддерживаться посредством регулярных контактов. Выборы могут быть куда более оправданными в случае городских собраний Новой Англии, чем в национальных парламентах, принимающих решения, касающиеся миллионов людей. В таких крупных системах был разработан целый новый ряд усиливающих механизмов: партийные машины, массовая реклама, манипулирование новостями правительством, «казённая кормушка» (финансирование правительством проектов на местах) и двухпартийная политика. В сущности, избиратели оказываются поставленными перед выбором между едва различимыми Труляля и Траляля, а затем подвергаются атакам с использованием множества техник с целью перетянуть их к тому или иному кандидату.

Печальная картина, но на кончике ручки у голосующего всегда зиждется надежда. Одни поддерживают веру в то, что основная партия может быть реформирована или радикализирована. Другие присматриваются к новым партиям. Когда новая партия, например «зелёные», демонстрирует принципы и рост, нелегко быть абсолютно циничным.

Тем не менее все исторические свидетельства говорят о том, что партии – это скорее помеха, нежели толчок для радикальных перемен. Очевидная проблема заключается в том, что любую партию могут провалить на выборах. И все политические перемены, принесённые ею, позже могут быть попросту пересмотрены.

Однако более существенно умиротворяющее воздействие самой радикальной партии. В некоторых случаях радикальные партии оказывались избранными во власть в результате народных восстаний. Такие «радикальные» партии раз за разом становились оковами, удерживающими ход радикальных изменений. Ральф Милибенд приводит ряд примеров, когда рабочие или социалистические партии, избранные в органы власти в периоды социальных волнений, оказывались подстраховкой для господствующего капиталистического класса и подавляли народную активность³⁴. Народный Фронт, пришедший к власти во Франции на выборах в 1936 году, своей первой задачей поставил прекращение забастовок и оккупаций заводов и общее смягчение воинственных настроений в обществе. По тем же лекалам шли опыты и евросоциалистических партий, приходивших к власти в результате выборов во Франции, Греции и Испании в 1980-е годы. Во всех крупных сферах – в экономике, структурах государственной власти и внешней политике евросоциалистические правительства отступали от своих изначальных целей и становились куда более похожими на традиционные правящие партии³⁵.

Голосование лишает массы инициативы. Если голосование просто не способно приблизить осуществление перемен, то это нельзя считать окончательным аргументом. В конце концов, перемены в обществе наступают не только путём проведения законов и политических курсов. Существует масса возможностей действия вне рамок системы выборов.

Вот чем голосование наносит значительно более серьёзный вред радикальным социальным действиям – оно означает отход от инициативных действий снизу. Цель электоральной политики – избрать кого-то, кто бы затем начал действовать. Это означает, что вместо того чтобы прибегнуть к прямому действию против несправедливости, действие становится непрямым: заставить политиков что-то сделать.

Мне не раз приходилось видеть, как серьёзные низовые кампании подрывались выборами. Одним из примеров служат австралийские федеральные выборы 1977 года, проводившиеся в разгар мощной кампании против добычи урана. Другой пример – австралийские федеральные выборы 1983 года в решающий момент кампании против строительства плотины на реке Франклин на острове Тасмания³⁶.

Следует считать общим местом тот факт, что выборы усиливают политиков, а не избирателей. Однако многие социальные движения постоянно втягиваются в электоральную политику. Этому есть несколько причин. Одна из них – участие членов партии в социальных движениях. Другая – стремление лидеров движений к власти и влиянию. Когда к твоему мнению прислушиваются в правительстве, это может многим вскружить голову; самому быть избранным в парламент ещё больше возвеличивает собственное эго. Но во всей этой «политике влияния» забывается эффект, оказываемый на простых активистов.

Обессиливающий эффект выборов срабатывает не только на активистах, но и на других тоже. Методы, по которым выборы служат интересам государственной власти, были прекрасно раскрыты Бенджамином Гинзбергом³⁷. Основной тезис Гинзберга состоит в том, что исторически выборы увеличивали число людей, участвующих в «политике», но делали это посредством низведения этой вовлечённости до рутинной активности (голосования), так выборы уменьшили риск более радикального прямого действия.

Распространение избирательного права обычно представляют триумфом угнетённых групп над привилегированными. Рабочие получили право голоса несмотря на оппозицию со стороны имущих классов; женщины получили его несмотря на оппозицию правительств и электоратов, в которых доминировали мужчины. Гинзберг подвергает сомнению эту картину. Он утверждает, что право голоса во многих странах расширялось в те периоды, когда в его поддержку было мало выступлений.

Почему так? В основном потому, что голосование служит легитимации правительства. Чтобы укрепить свою легитимность, когда это необходимо, можно расширить избирательные права. Это становится важным, когда ключевую роль приобретает поддержка масс, как например, во время войны. Подобные примеры можно также увидеть и в других сферах. Рабочие представители на заседаниях советов менеджмента корпораций способствуют кооптированию несогласных; ту же роль выполняют представители студентов в университетских советах.

Гинзберг демонстрирует, что выборы помогают направить массовую политическую активность в управляемую форму: форму предвыборных кампаний и голосования. Люди усваивают, что они могут участвовать: их не исключают совсем. Они также узнают о границах участия. Голосования проходят лишь время от времени, в периоды, зафиксированные властями. Голосование служит только для выбора руководства, а не для определения политики напрямую. Наконец, при голосованиях не берётся в расчёт увлечённость вопросом: голос безразличного или плохо информированного избирателя учитывается так же, как и голос озабоченного и осведомлённого. Тем самым голосование помогает уменьшить накал политического участия, превращая его в рутинный процесс, который исключает массовые восстания.

Голосование усиливает власть государства. Самый важный тезис Гинзберга заключается в том, что выборы создают у граждан впечатление, что правительство служит (или может служить) людям. Формирование современных государств несколько веков назад встретило большое сопротивление: люди отказывались платить налоги, быть призванными в армию и подчиняться законам, изданным национальными правительствами. Введение голосований и расширение избирательного права чрезвычайно способствовали усилению государственной власти. Вместо того чтобы считать эту систему системой правителя и подданных, люди видят, по крайней мере, возможность использования государственной власти для служения их интересам. По мере того как увеличивалось участие в выборах, существенно ослабевала степень сопротивления налогообложению, военной службе и неисчислимому множеству законов, регулирующих поведение.

Ирония всего этого, как указывает Гинзберг, состоит в том, что экспансия государственной власти, легитимированная голосованием, теперь переросла любой гражданский контроль, который и сделал её возможной. Государства теперь настолько крупные и сложно устроенные, что любые надежды на народный контроль выглядят маловероятными.