Коллектив авторов – Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6 (страница 129)

В Ржеве семья Горюновых оказалась после крестьянской реформы 1861 г., здесь безземельный дед начал работать маляром, а отца – Ивана Тимофеевича – в 12-летнем возрасте отдали в ученье в мебельно-экипажную мастерскую купцов Левтеевых – Киселевых. Из ржевских мещан происходила мать Д. И. Горюнова Александра Николаевна – работница шелкомотальной фабрики. В начале XX в. отец вновь вернулся в деревню, но после призыва в армию в 1915 г. старшего сына, помогавшего в кустарной мастерской, ему стало тяжело кормить семью, состоявшую из семи человек, и Горюновы окончательно перебрались в Ржев, «расквартировавшись в одном из подвалов». В мастерской Левтеевых, преобразованной советской властью в оборонное производство по ремонту обозного имущества для нужд армии, отец и проработал мастером до своей смерти в 1923 г.

После Октябрьской революции 1917 г. Д. И. Горюнов работал разъездным газетчиком в поездах Ржев-Вязьма, киоскером и разносчиком газеты «Ржевская коммуна», первой местной советской газеты, ставшей в январе 1918 г. «Красной коммуной», а затем «Ржевской правдой», которая выходит в свет до сих пор. Вполне возможно, что на выбор жизненного пути молодого человека оказал влияние первый редактор газеты, один из создателей Ржевской организации РСДРП(б) прапорщик И. Х. Бодякшин. Свидетельством тому, что это была незаурядная личность является описание выступления Бодякшина на II Съезде Светов, оставленное Дж. Ридом в книге «Десять дней, которые потрясли мир».

Так или иначе, уже в 16 лет Дмитрий записывается в Красную армию: сначала помощником делопроизводителя по учету личного состава ржевского «штаба Красных войск», затем добровольно становится красноармейцем-писарем строевой части штаба, формируемого в Ржеве конного полка 2-й Тверской дивизии. Вскоре полк был переименован в 7-й кавалерийский полк, осенью 1919 г. убыл на фронт под Тулу, а затем выехал в состав Юго-Западного фронта. В 1919–1920 гг. Горюнов – командир взвода полковой школы сформированного на базе полка 61-го кавполка 11-й кавдивизии 1-й Конной армии, с сентября 1919 г. по март 1920 г. он участвует в боях против войск А. И. Деникина, кавалерийских соединений К. К. Мамонтова, освобождении Ростова-на-Дону.

С Кубани, из станицы Егорлыкской, весной 1920 г., переболевший брюшным и возвратным тифом, 18-летний кавалерист-буденовец был направлен в ржевский госпиталь для окончательного выздоровления, после которого остался на военной службе. До 1924 г. Д. И. Горюнов служил делопроизводителем, инструктором по спорту и допризывной подготовке 3-го округа милиционно-территориальных войск, по направлению уездного комитета РКП(б), – командиром взвода и адъютантом ржевского отдельного батальона коммунистических частей особого назначения (ЧОН). В 1923 г. Горюнов становится кандидатом в члены партии.

В 1924 г. подразделения ЧОН были расформированы и его назначают комвзвода стоявшего в Ржеве 142-го полка 48-й стрелковой дивизии, а потом переводят адьютантом 144-го стрелкового полка, дислоцировавшегося в Вышнем Волочке. Осенью 1925 г. командование командирует его для усовершенствования военных знаний в Московскую пехотную школу имени бывшего царского подполковника, народовольца и «шлиссельбуржца» М. Ю. Ашенбреннера, однако, в ноябре – декабре 1925 г. Дмитрий вновь попадает в госпиталь с острой формой «нервоза сердца» и увольняется в запас РККА по медицинским показаниям.

Помыкавшись после демобилизации завхозом ржевского дома отдыха соцстраха им. Семашко, ставшего, кстати, в 1941–1942 гг., знаковым объектом битвы за Ржев, в ноябре 1926 г., опять по направлению уездного комитета (укома) ВКП(б), Д. И. Горюнов оказывается в рядах рабоче-крестьянской милиции: заведующим секретной частью уездного административного отдела, милиционером ведомственной милиции Ржевской автономной льночесальной фабрики и спиртоводочного завода.

Ржев, ноябрь 1926 г.

Ржевская автономная льночесальная фабрика (Ральф)

В феврале 1928 г. по решению Ржевского укома ВКП(б) Горюнов был направлен на службу в органы ОГПУ, и, как бывший военный, сразу зачислен в органы военной контрразведки – помощником уполномоченного родного 142-го полка в Ржеве, а затем – Твери.

В армейских органах госбезопасности Д. И. Горюнов прослужил до 1933 г., когда был переведен в территориальные органы ОГПУ. В районных подразделениях Тверского оперсектора ОГПУ-УНКВД Калининской области (Тверь была переименована в Калинин в 1935 г.) он прослужил 6 лет, с 1933 по 1939 гг.: уполномоченным и начальником Емельяновского и Октябрьского районного отдела (РО) ОГПУ-НКВД, начальником Карельского окружного отдела НКВД Карельского национального округа. В эти годы проходило становление Д. И. Горюнова, как руководителя чекистского органа. Перечисление его должностей говорит о достаточно стабильном и уверенном карьерном росте молодого чекиста.

В 1932 г., в бытность сотрудником особого отдела Тверского оперсектора ОГПУ, Д. И. Горюнов познакомился в Твери, бывшей столице ткацкой империи Морозовых, с несовершеннолетней ткачихой фабрики «Пролетарка» Аней Кирилловой, родившейся в 1915 г. Девушка была не только активной пионеркой, комсомолкой и пионервожатой, но, закончив двухгодичный фабзавуч, уже работала инструктором ткацкого дела и ходила в передовиках производства. В это время он встретился с малограмотной мамой Анны, работавшей кладовщицей в больнице в Твери, и ее 12-летним братом. Отец, Иван Александрович, по их словам, умер в 1920 г. в госпитале, когда был красноармейцем. Отчим Анны – родной брат отца – оказался горьким пьяницей, был сторожем на железной дороге, и в минуты откровенности рассказывал чекисту о своем героическом участии в боях на Перекопе.

Осенью 1933 г. Анна родила дочь, они оформили отношения, а Дмитрий получил назначение на должность уполномоченного Емеляновского райотделения ОГПУ в с. Емельяново, в Старицком районе, между Тверью и Ржевом, что для жены, по его словам, явилось «какой-то неожиданностью». С тем, чтобы обустроить семейный быт, Горюнов выехал к месту службы, предполагая, что через два – три месяца молодая жена с ребенком переберутся к нему. Когда Анна в 1934 г. приехала, она была узнана жителями района, как дочь одного из местных помещиков.

Только тогда она рассказала мужу, что ее дед владел в селе Кошево, где она и родилась, крупным земельным наделом, но к 1914 г. совсем промотался. Хорошо знали местные работники и родителей жены Горюнова, мать продолжала жить в усадьбе до выселения в конце 1920-х гг., ведя скромное хозяйство. Малолетняя Анна воспитывалась в это время у теток – сестер отца в Твери. При выяснении обстоятельств, по словам матери, ее нынешний муж, хотя и лишался избирательных прав, но был восстановлен в них ВЦИК СССР, как участник Гражданской войны и Перекопских боев, о чем у него имелись документы.

Проверкой, проведенной кадровым аппаратом УНКВД Калининской области в 1937 г., было установлено, что отец жены Горюнова – И. А. Кириллов – со своими братьями и сестрами до революции имели на территории Емельяновского района крупное поместье, включавшее в себя около 500 га пахотной земли, 2500 га собственного леса, а также лесной массив в бывшей Мошковской волости, 12 лошадей, 22 коровы, держали лавку. После революции поместье было изъято и на его землях образовалась сельскохозяйственная коммуна, а затем колхоз «Ильич». Из района остававшиеся в имении Кирилловы, по данным местного райотдела НКВД, «скрылись в 1930 г., в период раскулачивания».

Кадровики Тверского оперсектора ОГПУ и УНКВД Калининской области вряд ли добрались бы до информации, что дворяне Кирилловы внесены в третью часть родословной книги Тверской губернии по Старицкому уезду с 1794 г. Иван Кириллов получил первый гражданский чин статского советника в 1734 г., его сын Петр поднялся еще выше, получив классный военный чин в 1764 г., а при Екатерине II став действительным статским советником.

П. И. Кириллов начал свою служебную карьеру при Елизавете Петровне в 1749 г. в правительствующем Сенате юнкером, дослужился до бригадира, имел имение в Мценском уезде Орловской губернии. В 1769 г. был обнародован Манифест об учреждении первых отделений Ассигнационного банка, получившего право обмена медных денег на бумажные – ассигнации. В 1769–1771 гг. П. И. Кириллов стал советником первого директора «Правления для вымена государственных ассигнаций» графа А. П. Шувалова, а впоследствии и директором банка, был близким другом Г. Р. Державина, упоминавшего о нем в своих записках.

Жена архитектора В. И. Баженова в трудное время была вынуждена распродавать приобретенные семьей поместья. Постепенно дошла очередь и до ее приданного – сельца Стояново возле подмосковной Черноголовки. В 1781 г. она продает Стояново и несколько деревень в Тверской губернии П. И. Кириллову. Причиной покупки столь высокопоставленным лицом сравнительно небольшого сельца историки называют роскошную усадьбу, построенную самим В. И. Баженовым.

Непосильной, пожалуй, в данный момент задачей будет проследить генеалогию дворян Кирилловых в XIX в., но при описании помещичьих усадьб в Старицком уезде в 1922–1925 г. след их сохранился: из усадьбы Кошево Кирилловы были выселены постановлением особой комиссии по выселению от 25 августа 1925 г.