Коллектив авторов – Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6 (страница 131)

Поэтому, когда в феврале 1939 г. за фабрикацию «Карельского дела» был арестован другой его организатор – начальник 3-го отдела УНКВД КО Доценко, Горюнов был назначен с повышением на его место.

Однако на новой руководящей должности он долго не задержался: перевод особых отделов частей и соединений западных военных округов РККА на штаты военного времени потребовал дополнительных кадров для органов военной контрразведки, куда Д. И. Горюнов и был возвращен – уже до конца своей службы. В сентябре 1939 г. его назначают заместителем начальника ОО НКВД Кавалерийской армейской группы войск Киевского особого военного округа (КОВО). Это воинское подвижное объединение создавалось в 1938 г. в составе двух кавкорпусов, а также артиллерийских, танковых и других частей, предназначавшихся для мобильного нанесения удара по противнику. В частности, в 1938 г. планировалось его использование для возможной военной помощи Чехословакии. 17 сентября 1939 г. Каменецк-Подольская армейская группа выступила в освободительных поход в составе войск Украинского фронта, основной ее ударной силой были кавалерийский, танковый и стрелковый корпуса.

В служебных аттестациях этого периода отмечалось, что агентурно-оперативную и следственную работу Д. И. Горюнов освоил хорошо, умело руководит оперативным составом, передает приобретенный им опыт, по своим деловым качествам и результатам практической работы показал себя «принципиальным, энергичным работником, обладающим достаточными организаторскими способностями». Коммунистами особого отдела армгруппы он был избран секретарем партийного бюро. В июне 1940 г. служебную характеристику на Д. И. Горюнова подписал начальник ОО НКВД КОВО А. Н. Михеев – будущий руководитель советской военной контрразведки. В ней говорилось: «К работе относится добросовестно. В работе проявляет личную инициативу. Исполнителен, трудолюбив. За весь период боевых действий на территории Западной Украины обеспечивал информацию особого отдела. У командования Армкавгруппы и оперативного состава пользуется деловым авторитетом. Идейно-политически выдержан, в быту скромен».

Решением ЦК КП(б)У и приказом НКВД СССР от 20 августа 1940 г. Горюнов был утвержден в качестве номенклатурного работника в должности заместителя начальника ОО НКВД армейской группы, с дальнейшим выдвижением на самостоятельную руководящую работу. Было подготовлено представление на назначение его начальником чекистского органа армейской группы войск.

Но весной 1941 г. управление Армейской кавгруппы было обращено на формирование управления более крупного общевойскового объединения – 26-й армии КОВО. Д. И. Горюнов стал заместителем начальника 3-го отдела этой армии, штаб которой дислоцировался в г. Самбор, и в этой должности вступил в войну с гитлеровской Германией.

В августе 1941 г. по указанию заместителя начальника Управления особых отделов НКВД СССР С. Р. Мильштейна Горюнов был отозван в Москву и в конце месяца направлен «для оказания помощи в наведении порядка в войсках» в 21-ю армию Брянского фронта, пытающуюся сдержать танки Г. Гудериана, а после трагедии Киевского котла, окружения войск Юго-Западного фронта – в распоряжение ОО НКВД Юго-Западного направления в Харьков. Здесь Д. И. Горюнов, в качестве представителя УОО НКВД, занимался «оказанием практической помощи», а скорее, восстановлением работы особых отделов конно-механизированных групп, розыском оставшихся в окружении противника работников штаба и особого отдела Юго-Западного фронта. Как известно, 20 сентября 1941 г. не многим из них удалось выйти из кольца немецких войск. При выходе погиб в бою командующий фронтом М. И. Кирпонос и вместе с ним бывший начальник Горюнова – начальник ОО НКВД Юго-Западного фронта А. Н. Михеев.

Среди прорвавшихся через кольцо окружения во главе отряда чекистов и пограничников был начальник 3-го отделения ОО НКВД ЮЗФ А. М. Оксень, через месяц ставший коллегой Горюнова по должности заместителя начальника особого отдела Калининского фронта. Это, кстати, было уже второе окружение Оксеня. В июле 1941 г., будучи начальником особого отдела 8 мехкорпуса Юго-Западного фронта, он выходил из окружения в районе Дубно – Броды в составе группы, возглавляемой военкомом мехкорпуса бригадным комиссаром Н. К. Поппелем. Тогда организованный выход с боем этой группы, насчитывавшей более 1700 бойцов и командиров, стал поводом для упоминания ее в качестве положительного примера в резонансном приказе Ставки ВГК № 270 от 16 августа 1941 г. Второй раз Оксень также вышел из окружения в организованной группе, с боем, в форме, с оружием и документами. Безупречность поведения А. М. Оксеня в обоих случаях была налицо, однако, по существовавшим нормативам все вышедшие из окружения сотрудники органов госбезопасности подвергались тщательной проверке.

На Юго-Западном направлении Д. И. Горюнов еще недолго пробыл заместителем А. М. Оксеня, назначенного начальником особого отдела НКВД образованной 1 октября 10-й резервной армии, подчинявшейся непосредственно Ставке ВГК. Из-за напряженной обстановки ее формирование не было закончено, 17 октября 1941 г. армия была расформирована и при создании Калининского фронта частично направлена на его формирование. Так Д. И. Горюнов получил назначение в родные края.

Военная обстановка на правом крыле западного направления советско-германского фронта в 1941 г. характеризовалась начавшимся 2 октября наступлением группы армий «Центр» вермахта на позиции частей и соединений Западного и Резервного фронтов, оставлением 14 октября Ржева и Калинина. В связи с тем, что калининское направление приобрело самостоятельное значение, на основании директивы Ставки ВГК от 17 октября 1941 г. из войск правого фланга Западного фронта (22-я, 29-я, 30-я и 31-я армии) был образован Калининский фронт. В 1941 г. войсками последнего были проведены Калининские оборонительная и наступательная операции, ставшие составными частями битвы за Москву.

Оставление г. Калинина

Первые дни оккупации г. Калинина. Советские плакаты еще не сорваны…

Особый отдел НКВД Калининского фронта (КФ) начал формироваться в двадцатых числах октября 1941 г. на базе ОО НКВД 10-й резервной армии в Бежецке, где тогда дислоцировался штаб фронта. Его начальником стал замначальника ОО НКВД Северо-Западного фронта старший майор госбезопасности Н. Г. Ханников, заместителями были назначены М. А. Оксень, Д. И. Горюнов и А. Н. Куницин.

Особые отделы отступавших в октябре под ударами немецких войск 30-й и 31-й армии с начала войны возглавляли Г. И. Андрианов и С. А. Кривулин, 29-й армии – В. М. Хачанов, 22-й армии – майор госбезопасности П. К. Прищепа, бывший танкист, выпускник Военной академии им. М. В. Фрунзе, пришедший в военную контрразведку в начале 1939 г.

Первая инспекция работы подчиненных органов была осуществлена Н. Г. Ханниковым еще до его официального вступления в должность 24 октября 1941 г. – 17 и 21 октября, будучи в 31-й армии, он указал С. А. Кривулину и его заместителю Г. Г. Моршинину «на ряд безобразных явлений в армии». 31 октября в особый отдел 31-й армии, командование которой за две недели до этого было обвинено военным руководством в не удержании участка обороны, паникерстве, уничтожении большого числа боеприпасов при отступлении из Ржева и т. д., выезжала группа сотрудников особого отдела фронта во главе с М. А. Оксенем. Ситуация характеризовалась проверяющими, как «панический отход полевого управления и тылов армии 12 октября в районе г. Старица». Усугубляли ее потеря ряда особоважных документов (сейф члена Военного совета и др.), а также оставление автомашины с «оперативными документами и всем делопроизводством» ОО НКВД 31-й армии на территории, занятой противником.

Тверской историк С. А. Герасимова так описывает сложившуюся ситуацию: командующий 29-й армии, и одновременно заместитель наркома внутренних дел Л. П. Берии по пограничным и внутренним войскам НКВД И. И. Масленников виновных нашел еще до оставления Ржева. 13 октября 1941 г. Военный совет 29-й армии возбудил ходатайство перед Военным советом Западного фронта о привлечении к судебной ответственности командующего 31-й армии генерал-майора В. Н. Далматова, начальника штаба армии полковника Н. П. Анисимова и начальника политотдела армии полкового комиссара Н. Ф. Медведева. 9 ноября 1941 г. Ставкой ВГК было принято решение об их аресте и предании суду.

Но проведенное следствие не выявило фактов личной вины командования армии во многих предъявленных обвинениях. Заместитель главного военного прокурора РККА в письме начальнику Генерального штаба 16 декабря 1941 г. писал, что, учитывая условия тех дней и положительные характеристики названных лиц, оснований для предания их суду нет, и предлагал дело о них разрешить в дисциплинарном порядке. Что и было сделано: бывшие члены Военного совета 31-й армии получили новые назначения с понижением в должности.

Все это не могло не затронуть особый отдел 31-й армии. В ходе расследования один из ответственных за делопроизводство сотрудников особарма был обнаружен в Москве, но результатом стали устроившие всех сведения, что документы отдела все же были уничтожены проходящим мимо особым отделом одной из дивизий. Тем не менее, Н. Г. Ханниковым было инициировано отстранение С. А. Кривулина от должности, и это сыграло свою роль в дальнейшей судьбе Д. И. Горюнова.