Коллектив авторов – Судоустройство и правоохранительные органы (страница 16)

Тем не менее судебная власть, будучи одной из трех ветвей власти, взаимодействует с иными ветвями власти, сохраняя самостоятельность в осуществлении своих исключительных полномочий, среди которых главным, как будет показано далее, является правосудие.

Понятие судебной власти. Итак, из теории разделения властей следует необходимость самостоятельной судебной власти. В науке сформировалось два подхода к определению судебной власти: она рассматривается как совокупность либо полномочий¹⁶⁶, либо органов¹⁶⁷.Попытки закрепить приоритет одного подхода над другим непродуктивны. В определении судебной власти(в рамках концепции разделения властей) специальные полномочия, реализуемые в особом предусмотренном законом порядке, окажутся неразрывно связанными с органами – носителями этой власти: судами и их вспомогательными структурами. В этом соединении специфических полномочий, процедур их осуществления и особых органов и заключается сущность судебной власти.

Рассмотрим подробнее основные признаки судебной власти:

1. Судебная власть – ветвь государственной власти, действующая независимо от иных ее ветвей(ст. 10 Конституции РФ). Судьи независимы и подчиняются только закону (ст. 120 Конституции РФ). Принадлежность власти делает решения судебных органов обязательными, а исполнение этих решений – обеспеченным государственным принуждением.

2. Назначение судебной власти – защита права путем правоприменения в рамках особой процедуры. При этом, защищая объективное право как совокупность правовых норм, судебная власть одновременно защищает и субъективные права граждан и их объединений.

Указанное назначение судебной власти находит отражение в Конституции РФ. Согласно ст. 1–2 Конституции РФ Россия провозглашена правовым государством, в котором права человека являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита – обязанностью государства. Государство в силу ст. 46 Конституции РФ гарантирует судебную защиту прав и свобод. Права человека в силу ст. 18 Конституции РФ обеспечиваются правосудием – основным полномочием судебной власти.

3. Судебная власть наделена исключительными полномочиями, среди которых основным является правосудие, т. е. применение закона судом в порядке судебного производства. Неотъемлемый признак правосудия – особая установленная законом процедура его осуществления.

4. Правосудие осуществляется только особыми органами – судами (ст. 118 Конституции РФ). Вместе с тем правосудие – не единственное полномочие судебной власти, поэтому можно предположить, что иные ее полномочия могут осуществляться не только судами¹⁶⁸.

Совокупность этих признаков(подробнее о них будет сказано в последующих параграфах данной главы) и формирует понятие судебной власти– это ветвь государственной власти, предназначенная для защиты права путем применения закона в порядке судебного производства, осуществляемого судом при содействии его вспомогательных органов на началах независимости.

Нередко к числу признаков судебной власти относят и ее подзаконность, т. е. обязанность подчиняться требованиям законов, из чего делается вывод об отсутствии у судебной власти правотворческих полномочий.

Действительно, для государств континентальной Европы, право которых следует римской традиции, характерно отношение к судебной власти как к правоприменителю:«nonexemplissedlegibusjudicandumest»¹⁶⁹. Более того, в учении Ш.-Л. Монтескьё явно ставится под сомнение и ее самостоятельная роль – судебная власть «в известном смысле вовсе не является властью»¹⁷⁰, а судьи суть «уста, произносящие слова закона»¹⁷¹.

Напротив, в странах англосаксонской правовой системы, следуя английской правовой традиции, судебная власть рассматривается как полноценная ветвь власти, а ее решения считаются источником права (прецедентом)¹⁷².

Безусловно, описанные подходы суть модели, тогда как в практике того или иного современного государства, как правило, наблюдается исторически и геополитически обусловленное сочетание этих моделей. Что касается России, то, учитывая роль международных договоров в её правовой системе (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ), установленную Конституцией РФ иерархию нормативных правовых актов, а также принадлежащие судебной власти полномочия по нормоконтролю, в том числе конституционному контролю, современное понимание подзаконности судебной власти существенно отличается от представленного в классических учебниках начала ХХ в.

В связи с этим выделение признака подзаконности применительно к романо-германской правовой семье, к которой относится и Россия, в настоящее время вряд ли целесообразно, а применительно к государствам англосаксонской правовой семьи – и вовсе неверно¹⁷³.

Рассмотрим отдельные признаки судебной власти подробнее.

§ 2. Проблемы независимости судебной власти: судебная власть в рамках государства или судебная власть как противовес государству?

Необходимость существования независимой и самостоятельной судебной власти как основного способа разрешения возникающих в любом обществе социальных и правовых конфликтов сомнений не вызывает. Более сложным сегодня оказывается ответ на другой вопрос: от кого и от чего должна быть независима судебная власть? Каковы, в частности, взаимоотношения судебной власти с государством: она независима от него или, напротив, претворяет в жизнь государственную политику, пусть и особыми правовыми способами (посредством правосудия), предполагающими индивидуальную независимость каждого судьи при применении им права?

Классические правовые концепции всегда давали достаточно однозначный ответ на данный вопрос. Как отмечал И.Я. Фойницкий, «в ряду обязанностей, на государственной власти лежащих, одно из самых крупных мест занимает обязанность доставить правосудие населению», что и «призывает к жизни судебную власть, как ветвь власти государственной (выделено нами. – Л.Г.), дополняющую другие ее ветви – власти законодательную и правительственную… Все они истекают из верховной государственной власти, подчиняются ей и проникаются ею, действуя ее именем»¹⁷⁴.

Иначе говоря, правосудие – это функция государства. Она должна осуществляться специально созданной ветвью власти, институционально выстроенной в виде системы судов, а персонально представленной корпусом надлежащим образом наделенных соответствующими полномочиями и соответствующих установленным требованиям судей. Эти судьи должны быть защищены при осуществлении правосудия от любого не процессуального внешнего влияния, будь то влияние других судей (в том числе вышестоящих), парламентариев, представителей исполнительной власти, прокуроров, а также СМИ, бизнеса, правозащитников, иностранных и международных организаций и т. п. Однако судьи не перестают быть при этом носителями государственной власти, они осуществляют правосудие от имени государства. Более того, при осуществлении правосудия они обязаны руководствоваться законами и применять законы¹⁷⁵, являющиеся в демократическом государстве отражением государственной политики, которая выработана законодательной властью, в свою очередь, получившей полномочия на это непосредственно от народа (в результате выборов). В связи с этим любой отрыв судебной власти от государства и выраженной в правовых формах (законах) государственной политики не только технически неосуществим, но и антидемократичен.

Однако в последнее время особенно в условиях развития различных наднациональных (Суд справедливости Евросоюза, ЕСПЧ, Международный уголовный суд и т. п.¹⁷⁶) и негосударственных (третейские суды, международные арбитражи и т. п.¹⁷⁷) форм правосудия и разрешения споров, все чаще звучит точка зрения, что функцию правосудия необходимо отделить от государства, противопоставить государству, в силу чего судебная власть должна стать независимой именно и прежде всего от государства. Дескать, отделение правосудия от государства, которое в глазах иных авторов предстает как априорный императив, «в конкретной плоскости означает его отделение от правительства, где ему не место и где оно не на месте. Исполнительная и законодательная власти являются государственными властями, тогда как правосудие представляет собой власть общества. Судебная власть не является ни органом применения, призванным реализовывать посредством своих решений политику государства, ни органом управления, потому что правосудие вообще не относится к государственной сфере»¹⁷⁸.

Подобные подходы иногда связывают не столько с новейшими глобальными тенденциями, сколько с ныне весьма влиятельным англосаксонским взглядом на правосудие и благосклонными к нему старыми политическими доктринами (Дж. Локк, Ш. Монтескьё и др.). В соответствии с ними «судебная власть не должна быть вручаема постоянному учреждению, но осуществляема лицами, призываемыми из народа в определенные сроки, чтобы образовать суд, который существует лишь временно»¹⁷⁹. Ясно, что архетипом подобной формы правосудия является суд присяжных, действительно, представляющий собой в англосаксонских странах центральный элемент судопроизводства, по крайней мере, по уголовным делам.

Однако любые доктринальные попытки (на что бы они ни опирались) выстраивать судебную власть в отрыве от государства и в противовес ему наталкиваются на непреодолимые концептуальные противоречия.