Коллектив авторов – Слон меча и магии (страница 38)
А ближе к ночи они вернулись. Со знакомой телегой, принадлежавшей когда-то обознику. И с тем самым постояльцем, который, как мнилось ранее, никуда всё это время не уходил и не уезжал. Молодой боец сидел на деревянном борту, скупо перебрасываясь репликами с парой строгих мужчин, устроившихся напротив. Он внимательно поглядывал по сторонам и периодически проверял что-то продолговатое, лежащее на дне повозки и укрытое мешковиной. Рядом на телеге стояли небольшие деревянные ящики, и на них всадники косились сочувственно – и в то же время недобро.
Трактирщик – удивительное дело – сам выбежал навстречу, захлопотал, отпер внешние створки погреба. Ящики и мешковину, под которой удалось рассмотреть формы человеческого тела, перетащили туда. Пара спешенных всадников осталась стоять у входа.
А худощавый парень, подтянув перевязь с кинжалами, внезапно уставился прямо в глаза неотрывно следившему за всей этой суетой конюху. Поправил тёмно-серый капюшон, из-под которого выбились не по-мужски длинные светлые волосы. Провёл кончиками пальцев по левой щеке…
И очень, очень знакомо подмигнул.
Поминки гнома Яза
Евгений Слоников
Сегодня Боги были милосердны. Ярко светило солнце, радуясь жизни. Ещё вчера оно находилось в плену тяжёлых фиолетовых туч. И бушевала такая гроза, что содрогались Мрачные Горы. Поговаривают даже, что с Дуба Вечности ураганным ветром сорвало несколько желудей. Но, скорее всего, это досужая болтовня пьяных кендеров, которым лишь бы языками почесать. Ливень побил урожай хоббитов, а моржи попрятались в норы.
Но это было вчера. Сегодня по лазурному небу плывут пушистые облака. Тёплый ветерок щекочет листики клёнов и нуров. Мнительная кукушка бездарно пытается петь что-то мрачное и угрюмое, не обращая внимания на других птиц. Течение Конона безмятежно и покойно. На берегу реки – хижина, в которой жил гном Яз.
– Вот объясни мне, дураку, – проговорил молодой лепрекон, размахивая кружкой с черничной настойкой так, что содержимое выплёскивалось, – как бывалый гном, который прошёл всю Войну с Великими Совами, гном, который оседлал Пегаса, гном, который одолел в бою Посланника, вот как он мог умереть от сердечного приступа?
– Грун, дружище, ну откуда я знаю? – ответил эльф, метко забрасывая колючки репейника в небольшое дупло корявого нура.
– Эйв, не морочь мне голову. Кто его самый близкий друг? – Грун приставил ладонь к бровям и, переигрывая, начал глазеть по сторонам, высматривая кого-то. – Что-то не вижу… Ах! Вот же он! Передо мной стоит!
– Ты прекрасно знаешь, что мы с ним поссорились. И я не видел Яза четыре недели. Я сопровождал экипаж принцессы Анюры в Заповедье. Я не знаю, что могло произойти за время моего отсутствия.
– И всё же нашёл Яза именно ты.
Эйв сурово посмотрел сверху вниз на собеседника, не понимая: это обвинение или что? Но пьяненький лепрекон смело выдержал испепеляющий взгляд. Он не обвинял. Он просто до сих пор не мог поверить в случившееся. По сердцу будто провели ржавой бритвой, и эта рана саднит.
– Да… – произнёс эльф, метнув в дупло очередную колючку. – Он лежал мёртвый на полу своей хижины.
– И что? Никаких следов боя? Ни грязи на полу? Ни нижнего женского белья?
– Какое ещё женское бельё? – оторопел Эйв.
– Ну… – замялся Грун. – Я слышал, тут шуруют коварные разбойницы… Они соблазняют мужчин, подсыпают в еду или питьё отраву и потом грабят…
– Язу двести с лишним лет! Какие могут быть разбойницы? И потом, он – гном. Они не занимаются всякими… всячинами с разбойницами.
– Ну… А если разбойница – гномиха?..
– Слушай, избавь меня от своих фантазий.
– Вот ты нашёл тело. И что дальше?
– Что дальше… Дальше я поскакал к Гарвальду. Мы вернулись. Он осмотрел Яза. Развёл руками. Сердечный приступ. С трудом, но нашли тебя. Ты оповестил её. Потом – похороны…
– И ты веришь этому друиду? Все знают, какой он шарлатан. Приторговывает запрещёнными зельями. Обманывает людей, гадая по пяткам. Я даже слышал, что якшается с кем-то из членов Грязного Синода. Вот он сейчас жарит поросёнка, и я клянусь Великим Триотом, что не стану есть! Мало ли чем он поперчил хрюшку.
– Ты? И не будешь есть?
– Ну если только хвостик… Но! Имей в виду. Пока ты там с принцессами прекрасными развлекался, между ним и Язом произошла распря.
– Он мне рассказал. Гарвальд попросил Яза припрятать в хижине какие-то корешки, но тот отказал. Но это же не повод для убийства старого друга.
– Вот же клюв кулика… – печально произнёс Грун, глядя на дно опустевшей кружки. – Черничиха кончилась. Тебе принести?
– Давай.
Пока лепрекон бегал за настойкой, Эйв продолжил срывать колючки с репейника и бросать их в дупло. Он вспоминал, как они с Язом рыбачили на Пепельном Острове. Яз тогда поймал трёхметрового пескаря, который чуть не сожрал самих рыбаков. Вспоминал, как они бились плечом к плечу со Старцами. Ни один Старец не покинул поле боя живым. Как отважный гном спас юного эльфа, когда Эйв выходил из бани и на него напал ядовитый морж. Гном даже в парилке не расставался с секирой… Теперь гнома Яза нет…
– На, держи.
Грун принёс выпивку, вручил кружку Эйву и с горящими глазами выпалил:
– А Амарита?
– Что Амарита?
– У вас же с ней были шуры-муры. Когда ты с ней последний раз разговаривал?
– Сегодня. На похоронах Яза.
– А она тебе рассказала, что тоже поругалась с ним недавно? По глазам вижу, что нет. Вы, эльфы, такие неразговорчивые…
– Это всё в прошлом. Она – Тёмный Эльф.
– Но это не мешало вам заниматься всякими всячинами, как ты выражаешься. Но суть не в этом. Амарита выкрала у фей Кувшинку Грёз. Язу это не понравилось. Он бушевал, как разъярённый василиск. И даже заявил, что видеть больше не хочет эльфийку, пока та не вернёт реликвию законным владельцам.
– Какое дело Язу до каких-то фейских цветочков?
– Думаю, дело не в цветочках… – задумался Грун. – Амарита в последнее время стала слишком часто воровать, тем самым подвергая себя опасности. Гном просто переживал за неё.
– И она его убила за это, да? – усмехнулся Эйв, кинув колючкой в лоб приятелю. – И вообще, с чего это ты вдруг такой подозрительный?
– Да потому что никто, кроме нас четверых, не знает об этой хижине! Никто не знает, где жил Яз!
– Немудрено. Только покусанный бешеным цербером будет кричать на каждом углу о своём местонахождении, когда собственный народ обвинил тебя в изнасиловании наследного принца. Пусть это и вздорная клевета.
– Так делай выводы.
– Я уже сделал. Гном погиб естественной смертью.
К друзьям подошёл Гарвальд.
– Что вы тут секретничаете? Идёмте в дом. Амарита накрыла стол. Поросёнок удался на славу. Во рту тает, будто крем.
– На кой мне крем, если должно быть мясо?.. – не слишком дружелюбно процедил Грун и пошёл в хижину.
– Что с ним? – спросил друид.
– Не знаю… – пожал плечами Эйв. – Может, влюбился безответно…
Жилище Яза не отличалось изяществом. Всего одна, но весьма просторная комната. Она же и кухня, и спальня. В небольшом камине висел котелок. На деревянной лежанке валялись игральные карты, курительная трубка и три шерстяных носка. В углу стоял массивный сундук.
Эйв знал, что, помимо разного барахла, там хранятся свитки с песнями. Да, старый Яз сочинял песни. В основном про любовь. «Меня сводит с ума твоя борода, О, прекрасная моя сталеварщица!..» Бывало, после сытного обеда и нескольких кружек крепкого эля гном даже исполнял свои шедевры.
В комнате было светло и уютно. Источником света, помимо окон, служили эльфийские лилии, растущие по всему потолку. Ни для кого не секрет, что гномы прекрасно видят в темноте, и Яз не нуждался в подобном цветильнике. Но Амарита настояла: «Пусть будет – и точка! Вдруг приду к тебе в гости ночью, а тут, как в пещере. И ногу сломаю, споткнувшись о табуретку». «Ты мне ещё птичек сюда запусти…» – ворчал Яз, но лилии оставил.
Аромат жаренного на вертеле поросёнка околдовывал и заставлял желудок сердито бурчать. Помимо кабанчика громоздкий стол украшала обширная лохань с очищенным варёным картофелем и пучками разнообразной свежей зелени. Да чего только не было на столе! И икра бесхвостого ската, и квашеная хвоя туасейры, и овощной салат с пряным маслом, и змеиные язычки. И даже сметана. Бочонки с пивом и огромная бутыль с черничихой находились подле стола. Имелось всё, чтобы достойно почтить память славного Яза.
Друзья пили терпкое пиво и ароматную черничиху. Закусывали всевозможными яствами, не жалея животов. И, конечно же, громко, наперебой, восхваляли великого Яза. Рассказывали о его подвигах. Каждый прекрасно знал мельчайшие подробности тех свершений отважного гнома, но внимал с такими восторженными глазами, будто впервые слышит эти истории.
Изрядно охмелев, товарищи припомнили и те былые времена, когда их дружба была крепче когтя дракона. Когда их ещё не разбросало по разным концам света. От Мрачных Гор до Сухого Моря. От Безлунных Топей до заснеженных равнин Нускуса. Никто из них не смог бы определённо ответить на сложный вопрос: почему всё изменилось? Ведь они были крепко сжатым кулаком! Почему этот кулак разжался?.. И лишь хижина старого Яза, который всем четверым был как отец родной, беспомощно объединяла когда-то неразлучных друзей.
Беспомощно – потому что объединения не случилось. Все время от времени навещали Яза, но поодиночке. А если даже пересекались, то кто-то мгновенно вспоминал о неотложных делах и покидал хижину. Возможно, изменились взгляды на жизнь. Возможно, интересы стали слишком разными. Возможно, так решили Боги, играя в свои замысловатые игры… Печалило это старого Яза.