Коллектив авторов – Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг. (страница 47)

Это было в апреле 1879 г. Власти известили население еще за день, что прибудет царский посланник, который им передаст волю царя-освободителя. Какой болгарин тогда мог не благоговеть перед словом русского императора. Перед полуднем все колокола всех пазарджикских церквей начали звонить. Население стало стекаться к церкви Святой Богородицы на Вароше. Мы прекратили преподавать и пошли в церковь. Она была переполнена публикой, которая стояла смирно и лишь время от времени с любопытством обращала глаза к главному входу. В какой-то момент появился высокий статный человек в генеральском мундире. После него вошел полковник Шепелев, бывший пловдивский губернатор, а сейчас — первый русский комиссар в международной комиссии, и некоторые другие офицеры. У генерала Обручева был величественная и самоуверенная походка. Когда он шел среди расступившейся публики, его голова возвышалась над другими… Он отвечал на почтительные поклоны с учтивостью, но и достоинством. Шел тихо и прямо, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, но не давая повод думать, что делает это из любопытства. Он шел прямо к архиерейскому трону, поднялся на две ступеньки, не усаживаясь на сам трон, обратился к присутствующим. (На ступенях церкви его встретило местное духовенство, облачившееся в свои церковные одежды.) Он осмотрел их, подождал немного, пока они разместятся, и стал читать манифест императора, который держал в руке. Он читал его по-русски отчетливо и выразительно. После того пригласил главного священника прочесть его по-болгарски. Как русский текст, так и болгарский перевод присутствующие выслушали с глубоким вниманием. Генерал Обручев бросил еще один общий взгляд и произнес речь, которая начиналась словами: «Вы слышали и поняли ли слова государя императора Александра? Поняли ли, чего он хочет?» В этой своей вразумительной речи он сказал болгарам, что не будет турецких гарнизонов в Балканских горах, что будущее страны зависит лишь от болгар, что договор, подписанный императором, не может не выполняться…

После его речи был совершен молебен с коленопреклонением за здравие и благоденствие царя-освободителя. Пока мы еще не вышли из церкви, мне сказали находиться в комнате церковного настоятельства, бывшей в церковном дворе, поскольку генерал Обручев пожелал частным образом увидеться с некоторыми пазарджикскими видными жителями и деятелями. Комната была весьма скромно обставлена и являлась частью одноэтажного здания. Приглашенных для встречи лиц было четверо. Войдя в комнату, генерал Обручев обратился к нам с вопросом, понимаем ли мы по-русски. Когда мы ему ответили утвердительно, он начал: «Господа, вы недавно слышали императорский манифест и мои объяснения. Сейчас я хочу, чтобы вы мне сказали, каковы причины, по которым населением в вашем округе не хочет примириться с новым порядком вещей? Скажите мне откровенно, ясно и будьте уверены, что я постараюсь оценить ответы со всей русской чистосердечностью». Мы переглянулись между собой, поскольку предварительно не договорились, ни как будем говорить с царским посланником, ни кто будет отвечать на его вопросы. Один из наших товарищей меня толкнул, и я понял, что он хочет, чтобы начал я… Я извинился, что мое знание русского языка слабо, но высказал надежду, что мы сможем друг друга понять.

У самого населения возражения против Берлинского договора и некоторых положений Органического устава были ясно сформулированы, так что их было нетрудно изложить, не утруждая высокопоставленного собеседника. Я начал прежде всего с турецких гарнизонов, которые, согласно Берлинскому договору, Высокая Порта имела право держать на Балканах. Об этом пункте генерал Обручев высказался с большей категоричностью, чем в церкви: «Гарнизонов не будет не только потому, что султан обещал через меня государю императору, но и поскольку те, кто это выдумал, сейчас видят их бесполезность для целостности Турции. Что касается сохранения внутреннего порядка, у вас есть милиция под командованием русских и болгарских офицеров, достаточная для его сохранения. Все зависит впредь от вашего благоразумия, вашей твердости и вашей любви к самостоятельной жизни». Один из товарищей припомнил, что высшие офицеры будут назначаться султаном и, следовательно, действовать в духе турок, а не болгар. Генерал не остановился надолго на этом вопросе, сказал лишь: «Настоящая власть будет не в руках высших офицеров, а тех, кто командует дружинами. Да у Высокой Порты есть и другие, более существенные трудности, она не хочет создавать себе новые».

Мы надолго остановились на личности будущего генерал-губернатора. Тут генерал оказался более словоохотлив. Наши страхи заключались в том, что он [губернатор] как человек Высокой Порты будет действовать так, как действовали до сих пор турецкие вали[406]. Действительно, Берлинский договор предусматривал, что им будет христианин, но мало ли христиан, турецких чиновников, сказали мы, было хуже самих мусульман? Католик-левантиец, армянин, грек никак не будет лучше Реуфа, Сулеймана. Особенно учитывая, что Органический устав предоставляет большую власть восточнорумелийскому генерал-губернатору. Мы перечислили и некоторые из более важных его атрибутов. «Прежде всего, — ответил генерал Обручев, — не верно, что уставом дана столь большая власть генерал-губернатору. Напротив, он во многих отношениях похож на генерал-губернатора английской свободной колонии. Он во всем будет подчинен Областному собранию и его Постоянному комитету. Но если и существуют какие-то опасения в этом отношении, они исчезнут перед лицом вашего первого генерал-губернатора. Он из вашей народности. Хотя и бывший турецкий чиновник, он не заразился распущенностью турецкой администрации. Он будет столь же патриот, как и вы. На его добросовестность можете положиться». У меня создалось впечатление, что царский посланник был лучше знаком с новым Органическим уставом области, чем мы, и будто был извещен о жалобах, которые услышит от населения в своем путешествии.

Третий вопрос, на который мы обратили внимание царского посланника, был состав Областного собрания. Согласно Органическому уставу, в Областное собрание входило тридцать шесть избранных депутатов, десять — по праву и десять — назначенных генерал-губернатором. Поскольку генерал-губернатор назначался султаном, поскольку главные администраторы[407] назначались также султаном по предложению генерал-губернатора, то даже избранные депутаты могли оказаться под влиянием Высокой Порты; а относительно оставшихся двух категорий — они непременно отразят дух и волю турецкой администрации.

Конечно, теоретически наши страхи имели основания. Менее патриотичное население, чем фракийское, менее скомпрометированное правительство, чем турецкое, более небрежная оккупационная власть, чем турецкая, в первое время веру могли расшатать у болгар, что так называемая Восточная Румелия полностью болгарская. Но генерал Обручев не допускал ничего подобного. Его миссия состояла в том, чтобы убедить болгар: Россия решила исполнить Берлинский договор и будущее румелийцев зависит от них самих. В этом втором вопросе он был очень настойчив. «Вы знаете, господа, — обратился к нам генерал почти что с речью, — какие усилия приложили наши делегаты в международной комиссии, чтобы защитить права этой измученной страны, и они преуспели в этом в большой степени. Выработанный Органический устав дает вам полную автономию, оставляет вам возможность ее развивать и создать себе настоящее народное управление. Насколько мне известно, громадное большинство этой страны — болгары. Если оно не расколется, если поставит себе священным долгом провести болгарских депутатов пропорционально своей численности, теоретические неудобства и справедливости рухнут сразу же в первое время. Кроме того, депутаты по праву в большинстве будут вашими, поскольку кроме двух или трех (тут понимались греческий владыка, турецкий муфтий или кто-то из других меньшинств, но он не вспомнил никакого имени) все остальные будут болгарами или сочувствующими болгарам. Что касается назначения десяти человек депутатов, не стоит забывать, что генерал-губернатор не имеет права назначать их по своему усмотрению. Он будет должен их выбрать из списка самых важных землевладельцев, промышленников и людей свободных профессий, которые в большинстве своем будут болгарами же. Да и результаты выборов не могут не быть руководством к действию для генерал-губернатора, который будет назначать десять депутатов. Постановления Органического устава о национальностях, с одной стороны, в ущерб вам, но, с другой стороны, они дают вам гарантии против произвольных назначений Высокой Порты и генерал-губернатора. У вас нет права извиниться в тот же день и за соперничество с турками и греками. Первые очень не подготовлены для свободного национального или экономического развития, а вторых очень мало числом, чтобы они могли представлять какую-либо опасность. Русское оккупационное управление сделает все, что может, дабы подготовить вас к самостоятельной жизни. Когда в страну приедет новый генерал-губернатор, то найдет все управление в ваших руках, и у него не будет никакого желания делать коренные перемены, которые приведут к потрясениям. Вот почему я вам сказал, что все зависит от вашего умения и такта».