Коллектив авторов – Пушкин и финансы (страница 96)
После смерти Пушкина долг его казне в сумме 43333 Руб. 33 коп. был сброшен по распоряжению Николая, а долги частным лицам, выплаченные Опекой, составили почтенную сумму в 95 655 руб., из которых две третиXVI надо отнести на 1836 г.XVII
V
Подведем итоги. Реальных доходов в 1836 г. не поступило. Весь год Пушкин жил в долг, в точном и буквальном смысле этого слова. Представим себе, что никаких жизненных осложнений, кроме чисто материальных, у него не было. Возможен был выход из такого нелепого положения? Перевести огромный долг в одни руки, найти кредитора, который дал бы 140 тысяч, и потом платить ему в рассрочку в обстоятельствах того времени было невозможно. Пушкин хорошо понимал это. Только государство– вернее, только Николай – могло бы дать такую сумму, но мы знаем, что вышло из попытки Пушкина обратиться к царю с просьбой о выдаче суммы, которая вполне устроила бы его. Понятно, Пушкин не рискнул бы на новое обращение. Единственным выходом был окончательный разрыв с Николаем, двором, столицей и отъезд в деревню. В 1834 г. Пушкин был способен на восстание, но вряд ли у него хватило бы сил в 1837 г.
Материальный быт Пушкина. По неизданным материалам
П. Е. Щеголев
С разных сторон подходит пушкиноведение к изучению жизни и творчества Пушкина: на внутренней жизни поэта останавливается, с особым вниманием заостряя его на чувствительных моментах сердечной истории; с упорством стремится определить значение автобиографического элемента в произведениях Пушкина; но с меньшим уже упорством занимается обследованием среды, сводя его к изучению личных связей и знакомств писателя, и совсем мало интересуется изучением материальных и бытовых условий жизни поэта. А между тем эти условия едва ли не должны быть изучены в первую голову при построении биографии. Писатель привязан крепкими нитями зависимости к материальным и бытовым обстоятельствам своего существования; этим «первоначальным» чувством зависимости определяется отношение писателя и к среде, и к тем велениям, которые она дает ему. Нельзя поэтому отрицать важности разысканий в области материальной культуры, в какой-то мере творившей Пушкина, и необходимости в первую очередь подбора материалов, обычно не привлекавших исследовательского внимания.
Бытовым и имущественным отношениям Пушкина я думаю посвятить ряд очерков, основанных на материалах, преимущественно не изданных. На первый раз – о собственности, об имуществе Пушкина в целом, как оно определилось к концу жизни.
I
29 января 1837 г. умер Пушкин. 3 февраля министр юстиции Д. В. Дашков уведомил вдову поэта Наталью Николаевну о состоявшемся высочайшем соизволении на учреждение Опеки над малолетними детьми и имуществом А. С. Пушкина. Опекунами были утверждены друзья покойного – В. А. Жуковский и граф М. Ю. Виельгорский, затем важный родственник Н. Н. Пушкиной, граф Г. А. Строганов, и знакомый Пушкиным камер-юнкер Н. И. Тарасенко-ОтрешковI.
Первым делом опекунов были розыски и опись оставшемуся по смерти Пушкина имуществу. 20 февраля (за № 6II) опекуны донесли С.-Петербургской дворянской опеке: «недвижимое имущество умершего Пушкина состоит в сельце Михайловском, находящемся в Псковской губернии, в Опоческом уезде. Что же касается до движимого имущества, то вслед за сим представлена будет надлежащая оному опись».
В сущности, указание опекунов на то, что Пушкину принадлежало сельцо Михайловское, было неправильно. Михайловское было родовым имением матери Пушкина, и после смерти ее, случившейся 29 марта 1836 г., должно было отойти к наследникам, причем по закону муж покойной, С. Л. Пушкин, получил седьмую часть, дочь Ольга – четырнадцатую, а остальное делилось поровну между двумя сыновьями– Львом и Александром. Но до смерти Пушкина наследники не были введены в наследство; малолетние дети Пушкина должны были рассчитывать на причитающуюся их отцу законную часть имения. С.-Петербургская дворянская опека, получив донесение опекунов, 10 марта (№ 794) приказала:
«О учинении описи недвижимому имению, по состоянию оного в Опочецком уезде, в тамошнюю дворянскую опеку сообщить и просить, дабы опись учинена была при опекунах или их уполномоченном в двух экземплярах и доставить оные в сию Опеку, о чем и опекунов уведомить указом».
31 марта (№ 17) один из опекунов, граф Виельегорский, обратился к псковскому губернатору Алексею Никитичу Пещурову с личным письмом следующего содержания:
В числе прочих назначенных с высочайшего соизволения опекунов над детьми и имуществом покойного А. С. Пушкина я с величайшею готовностью поспешил принять на себя эту обязанность. Ныне С.-Петербургская дворянская опека уведомила нас, что, по сделанному от нее распоряжению, сообщено в Псковскую дворянскую опеку об учинении описи оказавшегося в Опоческом уезде имущества А. С. Пушкина при уполномоченных. Вместе с тем г. министр Дашков уведомил о сделанном предложении г-ну прокурору иметь за делом сим надлежащее рачение.
Будучи уверен, что и вы, милостивый государь, не преминете оказать всякое со своей стороны в деле сем содействие, – я покорнейше прошу вас от имени упомянутой Опеки предложить кому-либо из г. г. дворянских предводителей уездных стряпчих, или известных вам особ, принять на себя труд быть при означенной описи имения А. С. Пушкина. – Вместе с тем, я покорнейше просил бы Ваше превосходительство почтить меня своим уведомлением: не найдется ли порядочного живописца в Псковской губернии, который бы взялся за условленную плату снять два вида: один могилы А. С. Пушкина, находящейся в Святогорском монастыре, а другой вид домика, находящегося в селе Михайловском, где живал покойный Александр Сергеевич.
13 апреля на имя графа Виельгорского пришел следующий ответ от Пещурова: «на письмо вашего сиятельства от 31 марта, имею честь ответствовать, что Санктпетербургской дворянской опеки касательно описи имения покойного Александра Сергеевича Пушкина никакого сведения я не имею и г. губернский прокурор не получил также ничего от г. министра юстиции. – Я знаю только, что небольшое родовое имение матери Пушкина, урожденной Ганнибал, сельцо Михайловское находится в Опочецком уезде близь Святогорского монастыря, но до сих пор ни о каком распоряжении и кому оно после смерти матери его досталось – мне не известно. – Что касается до живописца для снятия вида с могилы Пушкина и с домика, где живал он в сельце Михайловском, то я постараюсь найти такового и не премину вас уведомить, но сие надобно будет исполнить не прежде, как летом, ибо вид будет несравненно приятнее».
Затем дело замерло надолго. Опекуны не торопились, власти не спешили, и через год, 31 марта 1838 г., граф Г.А.Строганов обратился вновь к Пещурову. Пещуров ответил 19 апреля. Повторяя в этом письме почти буквально содержание своего письма к Виельгорскому, губернатор прибавлял: «Дело сие и ныне в таком же положении, и как я, так и губернский прокурор, до сих пор об учинении описи имения Пушкина ни от кого ничего не получили. Отец покойного Пушкина Сергей Львович вызвался принять на себя обязанность опекуна по сему имению, о чем писано было к исправляющему должность Опочецкого предводителя дворянства, но кончено ли сие дело, мне неизвестно, и потому я затребовал от дворянской опеки сведений, по получению коих немедленно буду иметь честь уведомить ваше сиятельство.
Что касается до снятия видов могилы Пушкина и домика в сельце Михайловском, то виды сии готовы и были еще прошедшим летом, и я посылал занимавшегося оными Псковского губернского землемера Иванова к графу Виельгорскому, который, как сказывал мне г. Иванов, одобрил их. Один экземпляр сих видов при сем имею честь представить»[1049].
Вдогонку своему письму Пещуров 29 апреля (№ 2441) отправил в Опеку подлинное отношение Опочецкого предводителя дворянства от 25 апреля 1838 г. (№ 71) о сделанном распоряжении к описанию имения. Предводитель оправдывал Опочецкую опеку в медлительности: «Опочецкая опека, получив в 1837 году уведомление С.-Петербургской опеки, 22 марта того же года заключила: сообщение, записав, хранить в наряде, и когда явятся опекуны или их поверенные, то учинить должное исполнение, – но как по сие время никто из опекунов и поверенных их не явился, то опись имению произведена не была. По предложению же моему 13 апреля сего года дабы имение не оставалось в неизвестности, а потому предписано Земскому суду учинить опись всему имению при двух благородных свидетелях и доставить в С.-Петербургскую дворянскую опеку».
19 мая 1838 г. опочецкий земский исправник Васильев выполнил распоряжение Опочецкой опеки. При дворянском заседателе Куделине, уездном стряпчем Пастуховском и двух благородных свидетелях и при Сергее Львовиче Пушкине учинил Васюков опись имения Н. О. Пушкиной, описал дом, мебель, столовый прибор, флигеля, службы, наличный хлеб, крестьян и дворовых (налицо оказалось 71 душа мужского пола и 98 женского) и рекрутскую квитанцию. Опись была составлена, но Опека ее не получила, и через год без малого начала ее разыскивать. Псковский губернатор 18 мая 1839 г. уведомил графа Строганова, что «Опочецкая дворянская опека давно уже кончила опись имения покойного Александра Сергеевича Пушкина, и один экземпляр оной оставлен у опекуна родителя его Сергея Львовича Пушкина, а другой препровожден в С.-Петербургскую дворянскую опеку от 30 мая 1838 года за № 38-м».