Коллектив авторов – Полвека в Туркестане. В.П. Наливкин: биография, документы, труды (страница 77)

У зажиточного сельского населения двоеженство наиболее часто практикуется теми каракалпаками, кипчаками и недавно осевшими киргизами, у которых одновременно с более или менее значительными запашками, находящимися на дне долины, имеется еще и скот, уходящий ежегодно летом на горные пастбища. В этих семьях одна жена находится постоянно при земле, а другая весну, лето и часть осени проводит в предгорьях и горах со скотом.

В среде богатого, особенно городского, населения обладание несколькими женами является своего рода шиком, необходимостью, обязательной для каждого приличного и состоятельного человека так же, как у нас, напр., считается шиком обладание красивой и дорогостоящей актрисой и певицей; но громадная разница между двумя этими явлениями лежит в последствиях подобных сожительств для обеих женщин. В то самое время как наша содержанка, будучи прогнанной, поступает в разряд чуть не парий человечества, одна из четырех жен мусульманина, разведясь со своим мужем, не только не теряет даже и малейшей частицы своих человеческих прав, всегда и без большого труда находя себе другого мужа, но, наоборот, выигрывает даже в том отношении, что становится вполне свободным человеком, так как над ней не тяготеют более ни власть родителей, ни экономическая зависимость от последующих мужей, которые женятся на ней в большинстве случаев уже без уплаты калына.

Впоследствии отношения туземцев к многоженству, по всей вероятности, видоизменятся; очень возможно, что если только условия развода чем-либо не осложнятся, то случаи многоженства даже и значительно уменьшатся, но это дело будущего, а потому скажем: qui vivra – vera[459].

Гораздо интереснее и назидательнее прошлое этого явления.

Прежде, во времена ханов, каждый жил под более или менее тяжелым клерикально-правительственным гнетом[460]. Духовенство (книжники и фарисеи ветхозаветной жизни) напоминало правительству о необходимости строгого охранения религии, устоев теократического государства, а обществу оно предлагало наблюдать за своими сочленами, внушать, увещевать, не допускать, а в случае нужды и представлять к начальству. Каждый, занимавший сколько-нибудь солидное общественное положение, конечно, не решался компрометировать себя тем или другим запретным поступком, а при нужде искал такого пути, такого выхода, который давался бы ему самим шариатом и был бы, следовательно, законным. Наскучив женою, чувствуя потребность или по крайней мере влечение к новым, свежим впечатлениям, он брал вторую жену. Зачем было ему рисковать жизнью или хотя бы шкурой, заводя любовницу, когда шариат указывал ему в этом случае иной, гораздо более удобный и вполне легальный путь, особенно если к тому же имелись и достаточные материальные средства.

Все сказанное, касаясь только обеспеченных в материальном отношении людей, конечно, отнюдь не устраняло ни любовных похождений, ни проституции, так как наравне с легальным многоженством всегда имелись условия для существования и этих последних явлений; тем не менее менторское направление и карательная политика ханских правительств вели прямо к расширению в обществе пределов практики многоженства так же, как и к привитию в нем обычаев вроде батчей, причем главнейшими вводителями этих мод и обычаев всегда являлись те же ханы, у которых и жен, и батчей, и наложниц в буквальном смысле слова было без числа.

Таким образом, мало-помалу установились отношения к многоженству как к такому учреждению, при посредстве которого половые прихоти и потребности мужчины могут удовлетворятся вполне законным образом и которое в то же самое время может до некоторой степени играть роль вывески общественного положения данного лица.

Оттого и до сих пор, следуя по инерции привычкам и традициям доброго старого времени, каждый почти сарт, не вкусивший еще обычных сладостей многоженства, стремится к последнему в большинстве тех слуаев, когда обладает сколько-нибудь сносным достатком.

Лишь наиболее благоразумные, или наенные горьким опытом, или в достаточной мере насмотревшиеся и наслышавшиеся о прелестях сожительства с несколькими женами зараз, или, наконец, наиболее расчетливые, говорят в сердце своем: «Пусть другие заводят хоть по десяти жен, а уж я обойдусь луг ше как-нибудь с одной. Коли и с этой-то подчас ладу нет, что же с двумя будет! Нет, други милые, хотите жениться, женитесь, а меня не проведешь – дудки!»

Некоторым наука эта достается так дорого, что даже детям, и тем зарекают брать больше одной жены, разумеется, одновременно.

И так, в богатых классах многоженство практикуется главным образом как средство или способ легального удовлетворения требований комфорта и прихотей мужчины, в зажиточных – оно дает возможность или введения в дом нескольких работниц, или снабжения хозяйками нескольких хозяйств, принадлежащих одному и тому же лицу, но находящихся или ведущихся в разных местах. В бедных классах, где хозяйство обыкновенно очень несложно, а помышления о комфорте, разумеется, отходят на задний план, многоженство практикуется, особенно в кишлаках, сравнительно очень редко. Тем не менее бывают все-таки случаи, когда бес любострастия овладевает бедняком и он заводит двух-трех жен, несмотря на то, что и одной-то досыта накормить ему нечем. Так, около кишлака Нанай мы знали две киргизские семьи, из которых в каждой было по две жены, причем вторые были взяты под предлогом бездетности первых.

Имущество первой, бездетной, семьи состояло из кибитки (юрты), 4-летнего жеребенка и одной коровы; земли не было; муж занимался очень малоприбыльной охотой (в горах) и выделкой деревянной посуды.

В другой семье земли также не было; имелись плохонькая, продырявленная кибитка, две дойные козы и трое детей; муж занимался углеобжиганием.

Кроме таких поводов к многоженству, как стремление к комфорту или желание ввести в дом лишнюю работницу, предлогами, выставляемыми мужчиной, очень часто являются еще:

1) бездетность первой жены; 2) отсутствие у нее сына и 3) то обстоятельство, что первая жена была взята в замужество не девушкой, а вдовой или разведенной[461].

Мы сказали, что старшая жена всегда почти относится к последующим бракам своего мужа враждебно, а вместе с тем религия советует и даже обязывает мусульманина брать вторую жену не иначе как с согласия первой, причем точно такие же дары, какие делаются невесте, будущей второй жене, муж обязан сделать и первой; другими словами, столько же, сколько он тратит на свою вторую свадьбу, он должен дать первой жене или в виде денег, или в виде иных подарков.

Нам известно несколько таких примеров, когда вторичный брак служил поводом и причиною развода по ициативе первой жены, не соглашавшейся на вторичный брак мужа. В одном из таких случаев огорченная жена не только развелась со своим неверным супругом, но даже предварительно, в день второй его свадьбы, нанесла ему еще и заушение¹. Развод состоялся через несколько дней и тем более легко, что женщина была состоятельна, имела свой дом, сад и землю.

Не вдаваясь в подробный разбор теоретической стороны довольно сложного и запутанного мусульманского бракоразводного права, мы ограничимся лишь общим и по возможности кратким сводом главнейших частных случаев местной, туземной практики разрешения этого вопроса.

Развод (талак[462] ^[463]) совершенно свободен в том случае, если совершается с обоюдного согласия обоих супругов.

Жена имеет право требовать развода в нижеследующих случаях:

1) если муж беспричинно нанесет ей побои с оставлением ясно видимых знаков на теле;

2) если муж без ее позволения (или согласия) берет вторую жену;

3) если он в течение шести месяцев не даст ей пропитания;

4) если он увозит ее (без ее согласия) из места постоянного жительства на расстояние больше трехдневного пути;

5) если он впадет в сумасшествие;

6) если он окажется прокаженным (махау).

Предварительное расторжение брака достигается произнесением (супругами или одним из супругов) слова «талак», после чего религия советует переждать три дня. Время это дается обоим для того, чтобы обдумать предстоящий шаг. Если в течение означенного срока примирения не произойдет, супруги отправляются к казы, заявляют ему при законном числе свидетелей о своем решении развестись и получают разводный документ.

Если развод совершается по желанию мужа без уважительных на то причин, последний должен выдать удаляемой им жене мэхр и, кроме того, лишается права требовать возвращения ему калына или расходов по свадьбе.

Если же такой развод произошел по настоянию жены, она лишается права на мэхр и, кроме того, должна возвратить мужу уплаченный им за нее калын.

В отношении возможности восстановления расторгнутого брака по последствиям своим развод подразделяется на два главнейших вида:

1) если при совершении его слово «талак» было произнесено один или два раза, шариат допускает простое примирение между разошедшимися супругами и не препятствует восстановлению брака без совершения нового обряда бракосочетания;

2) если же при совершении развода слово «талак» было произнесено три раза, брак считается окончательно расторгнутым, а разведенная может вступить в новый брак со своим прежним мужем не ранее того, как, выйдя замуж за другого, разведется с этим последним.