Коллектив авторов – Полвека в Туркестане. В.П. Наливкин: биография, документы, труды (страница 67)

При ханах существовало правило или обычай, в случае рождения тройни одного из детей воспитывать на казенный счет и, кроме того, отцу и матери давать еще некоторое личное вознаграждение.

Вместе с наречением ребенку имени запоминается и название того года, в котором он родился.

В этом отношении время делится на циклы, из коих каждый состоит из двенадцати лет, причем каждый год такого цикла носит свое особое название, а именно: мышь, бык, тигр, заяц, дракон, змея, лошадь, баран, обезьяна, курица, собака, свинья.

Так, напр., нынешний 1886 год носит название собаки. Оттого здесь очень часто вместо вопроса: «Который вам год?» – спрашивают: «Какой ваш год?» – т. е. как назывался тот год, в котором вы родились.

За домашние работы родильница принимается тотчас же, как только встанет с постели, но из дому или, вернее, со двора, почти совсем не выходит в течение целых шести недель. Мы сказали уже, что ребенка обмывают вслед за его появлением на свет; затем он остается немытым до двадцатого дня, когда его купают во второй раз и надевают на него вторую рубашку, а если время года холодное, то и ватный халатик, по возможности из шелковой материи.

Первая рубашка, надетая на новорожденного на 6-й или 7-й день, оставляется для последующего ребенка.

В некоторых местностях, как, например, в таджикских селениях Кокандского уезда, мальчика моют на 18-й день после рождения, т. е. двумя днями раньше обычного срока с тем, чтобы за его невесту взяли поменьше калына, а девочку – на 22-й, т. е. двумя днями позже, чтобы впоследствии за нее дали большой калын.

Далее ребенка купают еще реже, так как, по мнению туземцев, частое купанье мешает ему расти и полнеть; перед купаньем лицо и голова намазываются катыком (кислым молоком); последний плохо отмывается; на темени образуется нечто вроде коросты из перхоти и грязи, а благодаря общей недостаточности в чистом содержания у массы сартовских детей мы встречаем глазные болезни, разного рода сыпи, лишаи и др. накожные болячки.

При отсутствии молока у матери кормилица приглашается лишь в очень редких случаях; обыкновенно такого ребенка поят сначала коровьим молоком, а по достижении им возраста 4 5 месяцев начинают кормить мучной болтушкой с салом. (При сильной отрыжке и др. болезнях, считающихся холодными, всем вообще грудным детям дают кусочки бараньего сала, принадлежащего, как известно уже читателю, к горячей пище.)

Случаи подкидышей здесь очень редки, по крайней мере гораздо реже случаев отдачи детей-подростков на воспитание. Желая подкинуть ребенка, его несут на рассвете, незадолго перед утренним намазом, в мечеть; азанчи, придя сюда первым, для того чтобы прокричать азан, призыв на молитву, находит ребенка и сейчас же извещает об этом весь приход, один из членов которого, по желанию, берет подкидыша на воспитание. (Воспитательных домов нет.)

Подкидывание детей у бедного туземного населения заменяется обыкновенно отдачею их состоятельным людям на правах усыновления, причем у местного казы составляется документ (васика), в котором значится, что такой-то (или такая-то) отдал своего сына (или дочь) на правах усыновления такому-то (или такой-то) и навсегда отказывается от родительских прав на названного ребенка.

По прошествии шести недель городская женщина отправляется вместе с ребенком к своей матери, которая по обычаю обязана сделать ей угощение и подарить дочери головной платок, а внуку или внучке тюбетейку, халат и рубашку. Этим празднества, совершаемые по случаю рождения ребенка, заканчиваются.

Обрезание мальчиков производится обыкновенно в возрасте между 4 и 12 годами. Обряд этот, особенно в богатых семьях, сопровождается большим празднеством, продолжающимся около 3 дней.

Приготовления, в виде прикапливания подарков и пр., продолжаются иногда очень подолгу, а самые туи оседлого населения делаются осенью или зимой. Если туй происходит в кишлаке, то приезжие гости-мужчины в числе иногда нескольких сот человек располагаются на внешних дворах всех родственников и знакомых хозяина.

Каждый вновь приехавший гость направляется в михман-хану хозяина передать ему свой подарок и поздравить с предстоящим торжеством, а затем уже отправляется на отведенный ему двор, где таких гостей помещается обыкновенно по нескольку. Гость и его лошадь содержатся здесь на счет хозяина. В первый день гости лишь съезжаются и, собравшись компаниями по квартирам, забавляются разговорами, песнями, пляской батчей и пр.

Кто-нибудь из важных гостей получает название туй-баши; он распоряжается церемониалом празднества и раздачею призов на скачках.

Со всех сторон, заслышав о предстоящем туе, знакомые и незнакомые хозяину шлют сюда своих скакунов в расчете на приз.

Наутро где-либо за кишлаком устраивается уляк, скачка с козлом, которого один всадник вырывает из рук другого. После уляка в разных домах – опять батчи и другие увеселения. На третий день скачка на большое расстояние (20-0 верст) с призами, смотря по состоянию хозяина.

Нередко в приз получается заморенная за зимнюю бескормицу корова, которую получившему ее не удается даже довести до дому, так как она околевает от изнурения еще в дороге, не будучи в состоянии пройти 10–15 верст.

После скачки гости получают палау и подарки (халаты и лошади) и разъезжаются, после чего односельчанам или по крайней мере домовладельцам одного прихода раздаются палау и по 9 лепешек на дом.

Самое обрезание совершается после разъезда гостей-мужчин, а одновременно с этим на внутреннем дворе устраивается угощение для женщин.

В первые годы жизни ребенка, пока ему не наденут штанов, что для девочек происходит обыкновенно на 3-м, 4-м, 5-м году, одежда его состоит из рубашки с горизонтальным воротом (муллача) и халатика. На голову или надевается тюбетейка, или повязывается платок, безразлично, как мальчикам, так и девочкам; наиболее же употребительна тюбетейка. Низ, как халата, так и рубашки, никогда не подрубается; есть примета, что в противном случае последующий ребенок не будет жить.

Первые четыре-пять месяцев ребенок почти постоянно лежит в бишике. Затем бишик ему мало-помалу надоедает; ребенок начинает пищать, и этого совершенно довольно для того, чтобы началось бесконечное, продолжающееся иногда до трех, до четырех лет, нянченье, нередко идущее прямо в ущерб здоровью, так как избалованный, постоянно сидящий на руках ребенок крайне медленно выучивается ходить.

Помимо того, что все вообще сарты и сартянки очень чадолюбивы, быть причиною плача ребенка считается большим грехом, а потому стоит только ему пискнуть, как его сейчас же или начинают качать в бишике, или же берут на руки и ублажают всяческими способами. Нянчат его безусловно все члены семьи, могущие его поднять и свободные в данный момент от работы. Особенно не любят его нянчить мальчики-подростки, за что им нередко попадает и в виде ругани, и в виде пинков. В тех семьях, где у матери работы много, а нянек-подростков нет, желая унять грудного ребенка, не дающего днем работать, а ночью отдыхать от этой работы, сартянка прибегает к разного рода, не безвредным конечно, усыпительным средствам.

Зубы у сартовских детей прорезываются в среднем около десятимесячного возраста, если прорезывание зубов сопровождается какими-либо болезненными проявлениями, то обычными способами лечения ребенка в этом случае являются отчитывание, посыпание мукой, или купанье его в теплой еще крови только что зарезанного, чистого (употребляемого в пищу) животного.

По достижении ребенком годичного возраста, ему в первый раз стригут волосы.

Стрижет дед, отец, или кто-либо из старших мужчин в семье; иногда стрижка эта производится на дому; иногда же ребенка относят для этого на один из ближайших мазаров, где обряд этот сопровождается приготовлением палау.

Стригут голову обыкновенно не сплошь, а оставляя два пучка волос на висках, над ухом; когда пучки эти подрастут, их заплетают в маленькие коски, к концам которых у девочек привязываются кораллы, бусы, или амулеты. Девочек стригут вышеописанным способом лет до 7–8, после чего волосы отпускаются.

Ходить туземный ребенок в среднем начинает около годичного возраста, но случаи запаздывания очень нередки; приходилось видеть здоровых, сравнительно, на вид детей 2– и 3-летнего возраста, которые с трудом могли делать несколько шагов; приписать это можно тому только, что, балуя ребенка и желая ублажить чем бы то ни было, его носят на руках в таком возрасте и при таких условиях, когда это смело можно было бы считать совершенно лишним. В том случае, если полутора– или двухлетний, ребенок особенно сильно раскапризничается, и нет возможности его чем бы то ни было ублажить, мать начинает стращать его разными пугалами, из коих наиболее действенными считаются: буджу (бука), буре (волк) и урус (русский).

Кормление грудью продолжается обыкновенно очень долго, лет до 2–3; раньше оно прекращается только в том случае, если у матери пропадает молоко или наступает вторичная беременность; в бишике ребенок спит обыкновенно до тех пор, пока не приучится проситься на двор, что происходит в периоде между полутора и трехлетним возрастом.

Первые слова, которые выучивается говорить туземный ребенок, это названия матери, отца и материнской же груди. Отца и мать в разных местностях Ферганы дети зовут различно: или по-персидски, называя отца деда, а мать ача, или беве (сокращ. бе, от персидского бибй), или по-тюркски: отца – ата, или ака, а мать – ина или апа, (ата – отец; ака – старший брат; ина – мать; апа старшая сестра). При употреблении тюркских названий отца и матери, в очень многих местностях соблюдается следующее правило, оставшееся в наследие от прежней кочевой общинной жизни. Отец и мать называются словами ата и ина в том только случае, если в доме не живут дед, или бабка. В случае же их совместного жительства, дед носит имя ата (отец), бабка называется ина (мать), отец – ака (старший брат), а мать – апа (старшая сестра).