Прошел месяц Рамазан;
Пришел праздник Рамазан;
Дайте мне праздничный подарок,
Я отдам его своему учителю,
А Вас Бог вознаградит
За мое учение в день суда.
Прежде велся обычай такого же наурузлыка (науруз – новый год) весной, при появлении новой земли. Теперь этот обычай почти оставлен.
Число учащихся в одной школе колеблется от 5 до 30, реже до 40 мальчиков, а возраст поступления в школу в среднем может быть принять около 8 лет.
Обучение не обязательное. Все ученики низшей школы – приходящие.
Отец или другой старший родственник приводит мальчика в школу к учителю, причем последнему приносится блюдо палау или другое какое-либо угощение, произносится речь такого приблизительно содержания: «Господин! Мы поручаем нашего ребенка вам. Учите его, бейте. Если даже и убьете – мы не будем иметь на вас претензии. Мясо ваше, кости – наши».
Впоследствии большинство учителей пользуется данным родителями правом самым широким образом. Нам приходилось видеть мальчиков (да и девочек тоже), бежавших от учения потому только, что они не могли вынести чрезвычайной методичности битья, в особенности же по голове. Есть учителя, гуманное обращение которых с детьми не оставляет желать ничего лучшего, но в общем битье распространено очень сильно. У многих существует даже уверенность в том, что без этой меры никакого пути не будет и не может быть, т. е., в сущности, то же, что царило и у нас самих сравнительно еще очень недавно. Раз нам пришлось учить взрослого уже сарта арифметике. Малый оказался очень толковый; дело шло успешно, но, несмотря на это, взрослый ученик совершенно серьезно просил одного из нас поколачивать его время от времени, уверяя, что тогда ученье пойдет много ходчее.
И так, парнишку привели в школу. Первый урок начинается тем, что учитель берет его за руку и заставляет повторять за собой слова первой суры Корана. Затем переходят к азбуке. Вместо азбук-книжек, по крайней мере на первое время, употребляются или небольшие деревянные дощечки с ручками, или же пластинки белой жести, на которых учитель пишет пером часть алфавита.
Заучивание букв и зубрение слогов продолжается в среднем от 3 до 6 месяцев.
Первая книга, которую дают в руки ученику, – Коран на арабском языке, которого учитель по большей части и сам-то или совсем не знает, или знает очень плохо.
Обязательно для каждого учащегося Коран прочитывается, â la Гоголевский Петрушка[369], от корки до корки, на что уходит еще несколько месяцев. Далее всегда следует чтение (и опять-таки механическое) книги чар-китаб[370], содержащей в себе изложение правил омовения, молитв, поста и пр., написанной на персидском языке, которого ученики-узбеки тоже не понимают. (В арабском, персидском и тюркском языке алфавит один – арабский [371]).
В день разбирается по нескольку строк, причем дамулла учит только правильности произношения. Когда ученик привыкнет достаточно бегло читать чар-китаб, не понимая, конечно, содержания, то говорят: «сабатчикты» – утвердился, и переходят или к письму или к механическому чтению других книг, как, напр., Ходжа-Хафиз (один из персидских поэтов)[372].
Обучение в школе продолжается от 2 до 5 лет. Занятия – ежедневно, за исключением пятниц и праздников.
Ученики собираются рано утром, вскоре после восхода солнца; за час или за два до полудня расходятся по домам завтракать; в полдень собираются снова и сидят еще час или два, а то и до вечера. Иногда, по соглашению с родителями, летом месяца на два – каникулы.
В школе учатся по большей части по двое за одной книгой или дощечкой. На главном месте комнаты (у сте ны, противоположной входной двери) сидят читающие чар-китаб, Ходжа-Хафиз и др. книги; ближе к дверям – с Кораном и, наконец, у самых дверей – с дощечками.
Вся эта компания орет во весь голос то, что каждому задано вызубрить учителем.
Иногда сам, последний, во время такого урока отсутствует. Показав каждому, как читаются заданные строки чар-китаба, или Корана, или буквы и слоги, и надрав уши наименее понятливым, дамулла уходит по своим делам, не имеющим ничего общего с его профессией учителя.
Большинство кончивших обучение в приходской школе обращаются к обычным занятиям туземного населения, не исключая и земледелия; некоторые, выучившиеся порядочно писать, делаются переписчиками книг и зарабатывают в день приблизительно от 10 до 40 к.[373], или поступают в писцы, мирза, таких учреждений, где не требуется знания арифметики, которая в начальной школе не преподается.
Кончивший полный курс в мактабе имамом мечети может сделаться тогда только, если (при условии достижения зрелого возраста) изучит и представит доказательство своего знания: двух первых глав книги Мухтасар-ул-викайэ [374] (на арабском языке) о правилах омовений и молитвы, а также нескольких определенных сур Корана наизусть.
Меньшинство, желающее продолжать свое образование, по выходе из мактаба, поступает в медресе, высшуо туземнуо школу, в которой обучается арабскому языку, богословию и праву, проходя все это по книгам, написанным исключительно на арабском языке.
Ильм-и-фераиз[375], заключающая в себе как наследственное право, так равно и краткий курс математики (первые четыре правила арифметики и самое неудовлетворительное изложение способов измерения площадей простейших геометрических фигур, необходимого при измерении земли), изучается только особо желающими и сравнительно редко, несмотря на то, что пророк сказал: «Изучайте фераиз, в нем половина человеческих знаний».
Медресе имеются как во всех городах, так равно и в большинстве тех больших базарных кишлаков, где в прежнее время жили ханские беки, как, напр., в Яны-Курган Наманганского уезда, в Тюря-Кургане и Касане – Чустского и др.
В кишлаках обыкновенно не более одного медресе, а число учеников от 5 до 15.
В городах медресе двух различных родов:
1) малые, при некоторых из приходских мечетей, на 5-10 человек учащихся, и
2) большие, самостоятельные медресе, имеющие свои собственные (помещающиеся в здании медресе) мечети, своих имамов, свои вакфы[376] и учеников от 15 до 100 (реже, как, напр., в большом медресе г. Кокана, число учеников доходит до 200).
Число учителей-мударрисов, завися от общих размеров медресе и числа учащихся, колеблется от одного до десяти, редко 12-ти.
Число больших медресе в разных городах различно.
В Намангане, напр., их четыре; в Кокане – четырнадцать.
Сооружение медресе и снабжение его жизненными средствами считается богоугодным делом; потому все, существующие ныне, построены на частные средства ханов, хакимов, а также и состоятельных частных лиц.
Лицо, строящее медресе, дарствует обыкновенно еще и некоторое количество земли, доходами с которой пользуются как учителя-мударрисы, так равно и ученики-муллы (или шакирды).
Иногда кроме земли завещается небольшой, в несколько сот рублей, капитал и незначительная библиотека, составленная из тех книг, которые обыкновенно проходятся в туземных медресе.
Случается, что впоследствии вакф, обладаемый учреждением, увеличивается пожертвованиями и других, посторонних лиц.
Прежде ханы нередко отказывались в пользу того или другого медресе от податей, сходящих с какого-либо кишлака, почему доходы некоторых медресе простирались иногда до весьма значительных размеров.
Основатель медресе составляет обыкновенно документ – шэрт-нама, в котором значится: когда и кем построено медресе; сколько и где завещано ему земли; как должны делиться ежегодные доходы с нее между мутевали, заведующим хозяйством учреждения; мударрисами и тремя разрядами учеников.
Иногда в такой шэрт-нама упоминается также и о том, какие книги должны проходиться учениками каждого из трех разрядов, кто имеет право быть мутевалием, имамом находяйщейся при медресе мечети и проч.
Мутевали полает ½0–1/10 годового дохода с вакфа.
Получки мударрисов и учеников различны смотря по количеству земли, принадлежащей учреждению.
В среднем мударрис получает из вакфа от 30 до 100, реже до 200 р. сер. в год. (Кроме того, наиболее состоятельные ученики и их родители делают подарки ценностью от 3 р. до 40 р. по окончании изучения каждой отдельной книги.)
Ученик высшего разряда ежегодно получает от 15 до 35 руб., среднего – от 10 до 20 р. и низшего – от 4 до 12 р. (Цифры эти относятся к тем медресе, вакфы которых по размерам своим могут быть приняты за средние. Наиболее богатыми считаются медресе г. Маргелана).
Большие медресе строятся всегда из жженого кирпича; крыши, как и у всех почти туземных зданий, плоские, крытые землей. Само медресе имеет вид двора, окруженного со всех сторон высокой, от двух до четырех саж., стеной, ко внутренней стороне которой пристраиваются худжра, кельи для учеников и мударрисов, каждая на 1–4 человека, дарс-хана – нечто вроде аудитории, больше отдельных худжра; один или два навеса и, наконец, мечеть-ханака[377].
В больших медресе Кокана худжра расположены в два этажа. Число последних в одном медресе колеблется от 20 до 70.
Большая часть времени, как учениками, так и учителями, проводится в самом медресе, в дарс-хане или в худжрах. На ночь, да и то не каждый день (обыкновенно по четвергам и базарным дням только), по домам расходятся большею частью одни лишь женатые.
Занятия продолжаются обыкновенно круглый год, но не ежедневно. Дни недели подразделяются в этом отношении на тах-сыль (суббота, воскресенье, понедельник и вторник) – дни занятий, и таатыль (среда, четверг, пятница) – свободные дни, предназначающиеся также и для повторения пройденного.
