Коллектив авторов – Полвека в Туркестане. В.П. Наливкин: биография, документы, труды (страница 107)

Мутаваллии, мударрисы, муллы и имамы, как лица лишь временно связанные с интересами учреждения, отнюдь не заинтересованы будущим этого учреждения и принадлежащих ему имуществ; они заботятся лишь о том, как бы побольше получить из вакуфного дохода, ибо «apes nous le deluge»[625]. Вместе с тем власть предержащая, как было уже замечено выше, бездействует. Поэтому в таамир (иначе мараммат), в ремонт зданий и поддержание вакуфных имуществ в надлежащем виде, или совсем ничего не выделяется или же выделяется столь мало, что на эти средства поддержать эти здания не представляется возможным. А так как это повторяется из года в год, то здания самих мадраса и мечетей, а вместе с тем и принадлежащие им караван-сараи, лавки, мельницы, бани, деревянные желоба водопроводов и проч. преждевременно доходят иногда до состояния неисправимого упадка. Таким образом преждевременно стали рушиться три главнейших самаркандских мадраса – Ширдор, Тиллякор и Улуг-бек, ташкентские мадраса Барак-хан, Бури-ходжа и Шукур-ходжа и многие другие[626].

Та же участь постигла и многие караван-сараи, бани, лавки и мельницы, постепенно доходившие до степени совершенной негодности, так что когда впоследствии новый личный состав такого вакфообладающего учреждения желал поправить как-нибудь дело, то ему приходилось в течение нескольких лет полностью употреблять доход с уцелевших еще имуществ на ремонт пришедших в упадок, ничего не получая из этого дохода для себя лично.

Но возможность поправить дело указанным способом являлась тогда только, когда в распоряжении учреждения оказывалось имущество, на доход с которого можно было что-нибудь сделать. В противном случае такое учреждение погибало.

При совершенно таких условиях упразднилось, напр., ташкентское мадраса Шукур-хан, здание которого за непроизводством ремонта в течение многих лет пришло в совершенную негодность, а реставрировать его на ничтожный доход от единственного вакуфного караван-сарая не представлялось никакой возможности.

Б) Были случаи утраты старинных, давно пожертвованных вакфов за потерей документов, что происходило главным образом во время непрерывных прежде войн и междоусобий, а частью в случаях скоропостижной смерти мутаваллиев, или их неосмотрительности.

Ташкентское мадраса Кугальдаш, основанное в конце XVI столетия, раньше имело значительное число лавок в ташкентском базаре. Лавки эти, за непроизводством ремонта, постепенно пришли в негодность. Личный состав мадраса, тогда еще обладавшего значительными вакфами, не соглашался реставрировать разрушившиеся лавки на счет доходов с других имуществ. Тем временем нашлись услужливые люди, предложившие мадраса отстроить лавки на свой счет с правом бессрочного пользования ими с уплатой в пользу мадраса таги-джайя, аренды за занимаемое место. Сделка состоялась, и мадраса долгое время получало таги-джай; но когда пришли русские, торговцы отказались от уплаты таги-джая, а вакуфный документ оказался неизвестно когда и при каких условиях потерянным.

Такие утраты даже и при ханском правительстве, по-своему покровительствовавшем вакфообладающим учреждениям, весьма часто оказывались безвозвратными, ибо и при ханах, во-первых, не велось никакой регистрации вакуфным имуществам; а, во-вторых, не было обыкновения иметь засвидетельствованные копии вакуфных документов.

В) Были также случаи утрат земельных вакфов за непроизводством ремонта и вообще вследствие недосмотра за состоянием ирригационных систем. Головы арыков разрушались; арыки обсыхали, и нередко значительные участки земли постепенно превращались в пустоши.

Наглядным доказательством того, как было запущено вакуфное дело при ханах, как широко практиковались в этом отношении всевозможные самоуправства и отступления от шариата, служит, между прочим, существование такого, напр., вакфа, как ташкентский вакф Назар-бия, долгое время существовавший без всяких документов, так сказать на веру, невзирая на то, что он неоднократно был объектом споров и домогательств разных лиц и учреждений, которые ожесточенно вырывали его из рук друг у друга под покровительством власть имевших лиц, а главным образом в беспросветной тьме того бесправия, которое царило в области вакуфного дела. (Дело канцелярии генерал-губернатора № 52 – 1891 г.).

Положение вакфов со времени занятия края до 1886 г. В течение всего того времени, когда Туркестанский край переживал свою, если можно так выразиться, героическую эпоху, концом которой следует признать окончательное присоединение к Империи Ферганы, местная русская власть в такой степени была обременена заботами о прочном установлении наших границ, вызывавшем необходимость непрестанных почти походов и экспедиций, и упрочением в этих границах на первое время лишь главнейших, основных устоев нашей гражданственности, что все вопросы, вроде вакуфного, не требовавшие их немедленного же разрешения и регламентации, естественным образом отодвигались на задний план, тем более что у этой власти в указанный выше период времени не было и не могло быть того знакомства с шариатом, обычаем и местным мусульманским бытом, которое безусловно необходимо для правильного уразумения и оценки разных явлений этого быта и для создания того нового закона, которым вновь присоединенная окраина должна была бы руководствоваться в своей дальнейшей жизни в области дальнейшего развития своей гражданственности.

Тем не менее и в этом направлении наша местная власть старалась сделать все то, что ей было посильным: мы видим, что начиная с 1870 года делаются усиленные попытки создать проект детально разработанного Положения об управлении Туркестанкого края, которое, по утверждении его ВЫСОЧАЙШЕЙ властью, дало бы возможность разрешения многих местных вопросов, а в числе их и вакуфного, на почве закона.

Этого последнего Туркестанский край дождался лишь в 1886 году[627]; а до этого времени все вакфы (теоретически и частью практически) находились in statu quo[628], в том положении, в котором застало их занятие края нашими войсками, и прежде всего вне всякого контроля со стороны правительственной власти.

Незаконное употребление мутаваллиями вакуфных доходов и незаконная продажа вакуфных имуществ сделались обычными явлениями, которые по инициативе нашей власти никогда не преследовались. Даже более того. Время от времени к администрации поступали жалобы по вакуфным делам; но лишь в очень редких случаях жалобы эти разбирались администрацией и решались ею же в том направлении, в котором вакуфный вопрос трактовался проектом Положения, современным данному моменту. По большей же части, как это было замечено и сенатором Гирсом, администрация Туркестанского края тщательно уклонялась от всякого вмешательства в дела этого рода, частью за отсутствием закона, а главным образом вследствие совершенного незнакомства с делом нежелания брать на себя лишнюю обузу.

Вряд ли администрация была права, так широко практикуя в данном деле политику невмешательства и игнорирования, ибо нельзя без ущерба себе игнорировать все то, что играет сколько-нибудь значительную роль в жизни туземного населения[629]; игнорировать все это – значит умышленно закрывать глаза на то, с чем рано или поздно придется считаться, что поэтому необходимо не только знать, но, по возможности, и держать в своих руках, ради своего же благополучия. Это во-первых. Во-вторых, наша администрация прошлого времени вряд ли была права еще и потому, что если бы она дала себе труд вникать в разновременно возникавшие и предъявлявшиеся ей претензии по ваччуфным делам, она, попутно с этим, постепенно приобрела бы те знания, которых, как это будет доказано ниже, не имелось до последнего времени.

Выдающимся исключением представляется постановка (части) вакуфного дела в бывшем Заравшанском округе. (Ныне Самаркандский и Катта-Курганский уезды Самаркандской области).

Ввиду прошения, поданного муллами (учащимися) самаркандского мадраса Тиллякор[630], жаловавшимися на злоупотребления мутаваллия, бывший начальник Заравшанского округа генерал-майор Абрамов в 1873 году с разрешения Главного начальника края, сделал распоряжение о том, чтобы на будущее время земельные вакуфные имущества самаркандских мадраса Тиллякор, Ширдор и Улуг-бек [631] сдавались бы в аренду не мутаваллиями, а русской администрацией.

В 1874 году циркулярным предписанием начальника Зарав-шанского округа, от 17 июня за № 2820, отдача в аренду земельных вакфов уездной администрацией, а не мутаваллиями была распространена на все вообще вакфы округа; а в мае 1876 г. была учреждена особая комиссия для определения количества и доходности упомянутых вакуфных земель.

В 1878 году все вакуфные земли Заравшанского округа уже находились в фактическом заведовании русской администрации; они сдавались в аренду с торгов при управлениях начальников отделов (уездов), а доходы поступали в депозиты последних и выдавались мутаваллиям, обязанным представлять отчетность в употреблении этих сумм.

Нельзя, конечно, не пожалеть, что тот же порядок заведования вакуфными имуществами не был распространен в Заравшанском округе и на так называемые городские вакфы, т. е. на земли, находящиеся в черте городов, а равно на караван-сараи, лавки, мельницы и пр., находящиеся в городах и селениях.