Коллектив авторов – Петр I (страница 73)

Государь, однако, продолжает военные приготовления и к лету думает выставить в Литве 60-тысячную армию. По дороге я встретил огромный обоз медных орудий, отправленных к Смоленску, за которым должны последовать транспорты с бомбами, гранатами и прочими боевыми снарядами.

Сам царь намеревается пробыть в Воронеже около месяца, и, вскоре по возвращении своем в Москву, снова уедет отсюда, чтобы стать во главе армии на время предстоящей кампании⁴; потому мне приходится просить вас – не откажитесь дать инструкцию, следовать ли мне за государем в этот поход?

Ч. Уитворт статс-секретарю Харли

Москва, 28 февраля 1705 г. (11 марта 1705 г. н. ст.)

21 февраля я имел честь отправить вам отчет о непродолжительной аудиенции у царя перед его отъездом в Воронеж. При этой аудиенции комната была до того переполнена разными чинами, что мне неудобно было и упомянуть о каких-либо подробностях данного мне ее величеством поручения. Для переговоров по этому поводу царь указал, во время своего отсутствия, обращаться к начальному президенту посольской канцелярии и генерал-адмиралу Федору Алексеевичу Головину, который пользуется репутацией самого рассудительного и самого опытного из государственных людей государства Московского. Он несколько лет тому назад был губернатором Сибири, затем одним из послов, сопровождавших царя в его путешествии 1697 года; но в этих должностях Головин не научился ни одному из иностранных языков и держит при себе переводчика, который говорит по-немецки. Для иностранцев, имеющих сношения с Головиным, это составляет серьезное неудобство.

Религиозные обязанности и дела отсрочили обещанное мне свидание с Головиным до 24-го. В этот день, не допустив меня явиться к себе, как я желал, он счел нужным посетить меня первый и привез с собою своего секретаря-голландца и двух дьяков, чтобы они присутствовали при нашей беседе. По его приглашению я сообщил данные мне поручения:

1) Главная цель моей миссии, сказал я, дать царю устно новые и более полные уверения в том, что королева глубоко уважает его и дорожит дружбой с ним, как уже заявляла прежде в своих письмах.

2) Я сообщил о намерении ее величества поддерживать установившиеся добрые отношения с царем, о ее желании вступить с ним в более тесный дружественный союз ради обоюдных выгод в промышленных и торговых делах, страдающих в настоящее время от многих затруднений, которым подданные ее величества, торгующие в России, подвергаются с некоторых пор, к общей невыгоде обеих наций. С разрешения ее величества и поощряемые ею англичане, прибавил я, достаточно доказали свое расположение к торговле с Россией. За последние годы число английских судов в русских портах сравнительно с прежними годами увеличилось в восемь или в десять раз, что значительно повлияло на умножение царских пошлин и доходов царя, а также на общее благосостояние его народа; но по спискам судов, прибывающих в Архангельск, легко усмотреть, что в последнюю навигацию наша торговля упала почти на треть. Можно опасаться, как бы она не уменьшилась и еще более, если не будет принято поспешных мер для прекращения тех неприятностей и недоразумений, которые крайне смущают торговцев.

3) Упомянув о слухе, будто сэр Робинзон высказал что-то о намерении ее величества миновать царя, не заботиться о его интересах в случае заключения общего мира, я сообщил о данном мне приказании заявить, что если сэр Робинзон позволил себя подобные намеки, он сделал их, не имея на то никаких полномочий, что ее величество, в случае переговоров о мире, никак не пренебрежет интересами царя. Я также счел уместным выяснить это дело и указать причину возникших опасений и недоразумений, о которой при проезде через Данциг подробно осведомился у самого сэра Робинзона и у сэра Краненбурга.

На все эти заявления Головин отвечал: так как никакое посольство, никакое предложение не может доставить царю более удовольствия, чем то, которое дает ему уверение в дружбе ее величества, – государь, со своей стороны, конечно, готов по возможности содействовать всему, что способно поддержать и развить эту дружбу; потому его царское величество готов войти и в более тесный союз с королевой ради торговых выгод и т. д.; но так как подобное дело требует времени и соображения, он просит меня изложить в проекте все, что я имею предложить по этому поводу. Я заметил, что не могу взять на себя такого шага, не получив на то определенных полномочий, но полагаю, что в сущности под союзом дружбы разумелось устранение затруднений, препятствующих в настоящее время нашей торговле, и разрешение подданным ее величества вывозить произведения царских владений, преимущественно же смолу, деготь и прочие принадлежности кораблестроения. Тогда Головин пожелал узнать, будут ли эти предметы вывозиться из Архангельска или через Балтийское море, по которому и путь ближе, и перевозка названных предметов удобнее? В ответ на это замечание я выразил надежду, что царь, конечно, не предполагает возможным стеснять торговцев в выборе порта, предоставив им покупать и вывозить товары, откуда и как они сочтут для себя более выгодным.

Касательно обид, на которые жалуются купцы, Головин заметил, что необходимо в точности расследовать это дело: при каких обстоятельствах оно происходило и возможно ли помочь ему? Я обещал через несколько дней доставить письменное изложение жалоб, которые желательно было бы видеть удовлетворенными.

Затем Головин перешел к опасениям, как бы королева не миновала царя при заключении общего мира, хотя, по его уверению, государь никогда не признавал этих опасений, принимая в соображение свои добрые отношения к королеве и старинную дружбу, так прочно установившуюся между народами английским и русским. Что же касается до слухов, дошедших до царя, о нескольких выражениях, которыми будто бы обмолвился сэр Робинзон, до толков, помещенных в печати, и других частных сообщений, – государь всегда был уверен, что те или другие намерения известного характера приписываются ее величеству именно потому, что до сих пор царь постоянно доверялся дружбе королевы и принял ее посредничество при определении одной статьи последнего договора с королем польским. Затем Головин, в доказательство доверия, которое, по словам его, царь неизменно оказывал ее величеству, привел следующий факт:

Несколько месяцев тому назад в Москву явился французский посланник, сохраняя свой приезд в большой тайне, ни словом не предуведомив о своем прибытии, и от имени короля предлагал царю заключить выгодный союзный договор; предлагал добрые услуги и посредничество короля для заключения мира со Швецией под условием, чтобы царь отрекся от интересов и посредничества ее величества и ее союзников. Государь немедленно отправил его обратно с сухим отказом на оба предложения, заявив, что до сих пор не имел повода не доверять расположению своих старых друзей.

Заметив, что я в своих ответах умышленно избегаю слова «посредничество» и придерживаюсь исключительно общих уверений в дружбе и добрых намерениях ее величества, Головин счел нужным приступить ко мне более настойчиво и спросил, не имею ли я каких-либо особенных поручений именно по этому делу, по которому царь уполномочил его выслушать меня? Я ответил отрицательно, прибавив, что, по сведениям из лучших источников, для такого предприятия обстоятельства еще не достаточно назрели со стороны короля шведского. Головин возразил, что в Москве нимало не озабочены решениями и планами короля шведского, что «Господь, когда придет время, сокрушит гордыню и упрямство» (это его подлинное выражение), что в данную минуту царь желал бы только увериться в намерениях ее величества.

Далее он пустился перечислять действительные причины, вынудившие Россию начать настоящую войну со шведами: насильственный захват нескольких провинций, по справедливости принадлежащих государству Московскому; притеснения и обиды, которым подвергались русские купцы в шведских портах Балтийского моря; личные оскорбления, нанесенные царю в Риге, где с его послами обошлись как со шпионами, где он сам однажды подвергся опасности попасть в плен; когда же царь обратился к королю шведскому, требуя удовлетворения за эти обиды, король, вместо удовлетворения, издал декрет, в котором оправдывал и одобрял поведение губернатора, будто речь шла о споре между частными лицами из его подданных. Эти обстоятельства еще осложнились тем, что шведская печать продолжала отзываться о царе и его послах с крайнею непристойностью, несмотря на старание царя не допускать в издаваемых им актах ни малейшего выражения, способного нарушить уважение, которым коронованные особы обязаны друг другу.

Во всем вышеизложенном вы потрудитесь обратить внимание, какое особенное значение Головин придает той части данных мне инструкций, которая упоминает о желании ее величества вступить в более тесный дружественный союз ради торговых выгод; как ему хотелось понять ее буквально и как он часто возвращался к ней. Легко заметить, что здесь желали бы заключить формальный торговый договор с ее величеством. Когда я познакомил Гудфелло с этим обстоятельством, он заявил, что проживающие здесь англичане будут очень рады договору, так как до сих пор ведут торговлю только в силу простого царского разрешения, не имея никаких официальных данных, на которые бы их льготы и привилегии могли опираться, кроме контракта с табачной компанией, большинство статей которого уже не раз было нарушено. Да, может быть, царь и не считает себя особенно обязанным соблюдать условие, заключенное только с частными людьми: с собственными подданными царь обращается совсем произвольно, выполняя и отменяя данные им обещания, милости и грамоты по усмотрению; сделать необходимое, собственно говоря, отступление от этого обычая в пользу иностранцев, может быть, действительно крайне неприятно и неудобно для русского правительства. Я, впрочем, высказал Гудфелло, что не могу входить в дальнейшие подробности по этому поводу, не могу сделать ни малейшего шага, способного в чем-нибудь обязать ее величество, пока не получу на то более определенных инструкций и пока не буду убежден, что это дело не противно интересам и намерениям королевы. Потому прошу вас, не откажитесь снабдить меня распоряжениями по этому вопросу: если же найдено будет, что начать переговоры о трактате ее величеству выгодно, вы, надеюсь, пришлете мне проект статей и все прочее, что сочтете нужным для данной цели.