Коллектив авторов – От легенды до легенды (страница 134)
— О южных пределах, — улыбнулась ему Марина.
8
Дюваль сжал виски, надеясь хоть как-то остановить головокружение. В ушах гремел мотив, напоминающий «Гимн Разуму», а перед глазами крутились странные фигуры. Словно статуя Трех Купальщиц сражалась с тремя девицами в лавровых венках, а воины из Оперы подбадривали обе стороны.
Луи сосредоточился, музыка и фигуры исчезли. В библиотеке воцарилась тишина, только в корзинке в углу тихонько сопел щенок да осторожно покашливал застывший возле стола секретарь.
— Но, министр… — этот зануда все не унимался.
— Оставьте меня, я сказал.
— Лейб-медик заявил, что не ручается за вашу жизнь, если вы будете продолжать кровопускания! — Секретарь стоял на своем.
— Я справлюсь! — повысил голос Дюваль. — Не в первый раз…
Министр дождался, пока за секретарем закроется дверь, и вновь вернулся к пробирке. От одного прикосновения песок ожил, забурлил, принялся легонько стучаться о стенки.
— Комиссар, проснитесь!
Голос звучал тихо, словно пролетел сотни миль и ослаб по дороге. Дюваль вздрогнул, привычным жестом сжал пробирку в кулаке. Оттуда повеяло знакомым теплом, и часть разума отправилась по накатанной дороге в глиняное тело.
— Комиссар, мы на месте!
— Очень хорошо.
Кареты остановились. «Гвардейцы» распахнули дверцы и принялись срывать с себя ненавистную форму. Из карет, подбадриваемые матросами, осторожно выбрались узники Тисена. Бывшие слуги в потертых ливреях, офицеры в мундирах с оборванными знаками отличия, торговцы, знатные дамы с помятыми прическами и даже дети. Кто-то с трудом держался на ногах, кто-то никак не мог поверить, что он на свободе, кто-то плакал от радости, кто-то рассыпался в благодарностях. Но мало кто обращал внимание на стоящего в стороне депутата.
— Простите, что отвлекаю. Разрешите сказать вам два слова?
— Слушаю.
— Не знаю, как к вам обращаться — гражданин Грави или господин Грави, — замялся Фавар. — Первое привычно вам, второе мне. Я хотел выразить вам свою благодарность. Вы сняли камень с моей души.
— Извините меня, депутат, я сейчас. — И маркиз со всех ног припустился к бывшему узнику. Они обнялись, как старые друзья.
— Простите меня, Журо. — Фавар опустил взгляд. — Я втравил вас в такую передрягу.
— Перестаньте, маркиз, — прохрипел полковник. — Нам пришла одна и та же идея, но жребий пал на меня. Я знал, что рискую, когда бросал вызов этому… бывшему честному человеку.
— Но я должен был что-то сделать!
— Если бы вы добровольно полезли в петлю, это было бы глупо, — отрезал полковник. — И вообще я рад, что мы смогли встретиться. Теперь я уезжаю, а вы остаетесь. Распорядитесь этим шансом, Фавар.
— Ваше величество! — отрапортовала баронесса. — Команда «Морской волчицы» просит вашего разрешения на экспедицию в южные пределы в поисках новых земель.
По берегу покатился шум. Матросы довольно вскинули головы. Бывшие узники недоуменно переглядывались. Предстоящее путешествие пугало и радовало одновременно!
— Но нам сказали, что вы увезете людей за границу… — удивилась королева.
— Да, тех, кто захочет, мы высадим в первом порту. Но «Морская волчица» не пойдет на службу к иностранцам! А я смогу осуществить давнюю мечту отца.
— А как же адмирал? — не сдержалась канонисса.
— Линьяр прежде всего офицер и не вправе предать тех, кто доверился ему. — Марина опустила глаза. — Адмирал останется охранять Тибурский пролив!.. И я уважаю его выбор, — чуть помедлив, добавила она.
— А его не заподозрят в вашем бегстве? — уточнила Альена.
— Не должны, — нахмурилась баронесса, — на эскадре прикрывают его отсутствие. Считается, что адмирал болен. Он спокойно вернется на флагман и напишет донесение Собранию, что команда «Морской волчицы» взбунтовалась и увела судно. Остальные офицеры подтвердят.
— Тогда… удачи вам! — Канонисса в знак уважения склонила голову, и Марина ответила ей тем же.
— Да, пусть Свет не покинет вас, — пробормотала королева и небрежно махнула рукой.
— Главное, чтобы нас не покинуло Море, — негромко отозвалась баронесса, но Мария-Изабелла услышала ее и поморщилась.
— Оно отняло у вас отца и мужей, а вы все еще молитесь ему? — В каждом слове королевы сквозило презрение дочери Света к язычнице.
— Моряки никогда не переставали верить в Него, — с достоинством ответила Марина. — Оно не отнимает, а забирает к себе лучших и наказывает худших. Оно не губит, а защищает и ведет. Если в душах у людей не останется веры, что же будет с ними дальше?
Не дождавшись ответа, Марина направилась к шлюпкам, но неожиданно свернула и подошла к стоящему в стороне депутату.
— Гражданин Люсьен, — начала баронесса, — я хочу поблагодарить вас. За все. Не знаю, встретимся ли мы еще раз…
— Этого не знает никто.
— Но очень хорошо, что вы ко мне обратились. У меня для вас есть подарок. Его доставят прямо на борт, а пока он лежит в карете, надежно связанный. Некий Жиль Биду, помните такого? Он служил в вашем доме…
— И что мне с ним делать? — Глаза баронессы сверкнули.
— Не волнуйтесь, он не доставит вам особых хлопот. Но вы понимаете, что отпустить его нельзя? Здесь, на берегу, Биду мог увидеть или услышать то, что не должны узнать посторонние.
Марина кивнула.
— Впрочем, он и сам мечтает убраться из страны, так как боится Нуарона.
— Ничего, по дороге в южные пределы я из него сделаю человека, — пообещала баронесса.
— Он в вашем распоряжении! Только… маленькая просьба. Заставьте Биду подписать признание, как его нанял Нуарон и для чего. И в первом иностранном порту отдайте это признание газетчикам! А если еще нанять хорошего памфлетиста… Чем больше пятен на Совести Нации, тем лучше. Особенно для тех, кто остается здесь.
Баронесса нахмурилась, явно не представляя, как она справится с подобным делом.
— Хоть раз последуйте моему совету! Или хотя бы поручите это вашему рыжему, Малену. Он тот еще хитрец.
— Я постараюсь, — наконец отозвалась Марина. — И… спасибо вам за все!
Люсьен в ответ отдал ей честь, приложив два пальца к шляпе:
— Светлого пути!
Тем временем капитан «Морской волчицы» скомандовал матросам, и бывших узников принялись рассаживать по шлюпкам. Первая партия беглецов поднялась на борт… затем вторая… третья…