Коллектив авторов – Очерки истории Франции XX–XXI веков. Статьи Н. Н. Наумовой и ее учеников (страница 93)

Признавая необходимость общеевропейских действий по политико-экономическому восстановлению европейских стран, генерал категорически отвергал любое посягательство на их суверенитет. Он изначально являлся приверженцем концепции «Европы Отечеств», что подразумевало под собой создание в Европе организации в форме конфедерации при полном сохранении национального суверенитета государств-членов. Первоначально де Голль считал, что европейская «конфедерация должна состоять из Франции, Италии, Бельгии, Люксембурга, Нидерландов, Рейнской области и Швейцарии, а в перспективе и Великобритании»[1444]. Идея конфедерации была изложена де Голлем в 1944 году и на протяжении всей его политической карьеры оставалась практически неизменной, но менялись методы ее осуществления. Цель данной статьи – проследить эволюцию интеграционной политики де Голля в годы его президентства (1958–1969 гг.).

Взгляды де Голля на европейское объединение всегда отличались от мнения большинства европейских политиков. Значительная часть лидеров движения Сопротивления высказывалась за федералистский путь интеграции. Так, в «Манифесте Европейского Сопротивления» говорилось: «Страны должны преодолеть догму абсолютного государственного суверенитета, объединившись в единую федеративную организацию»[1445]. На позициях, схожих с де Голлем, из крупных политиков того времени стоял только премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, который выступал за создание Соединенных Штатов Европы, основанных на франко-германском партнерстве, но при этом осуждал принципы наднациональности и не собирался включать Великобританию в континентально общеевропейское сообщество. Взгляды де Голля, высказанные им в военное время, на принципы объединения Европы стали основой для формирования будущей государственной стратегии по интеграционному строительству и месту в нем Франции.

Во второй половине 40-ых годов генерал не исключал возможности участия в европейском объединении и Германии, ведь это позволило бы контролировать и сдерживать бывшего врага, что соответствовало интересам Франции и способствовало возрождению ее величия на фоне ослабления Германии. «Величие Франции» как главный государственный ориентир голлисткой политики стояло на первом месте, и генерал последовательно осуществлял идею возрождения своей Родины на международной арене. По убеждениям де Голля, данной цели было бы сложно добиться в случае появления общеевропейской федерации некоего наднационального государства, в которой национальные интересы Франции просто растворились бы на фоне европейских[1446].

После вынужденного «перехода через пустыню»[1447]генерал начал осуществлять свою европейскую политику только после своего возвращения к власти в 1958 году. Лозунг вновь сделать Францию с великой державой был прямой заявкой на активное участие Пятой республики в решении международных проблем, в том числе в общеевропейском интеграционном строительстве. Согласно воспоминаниям политического деятеля, голлиста Алена Пейрефита, де Голль говорил: «Каждая нация отличается от других, каждая из них самобытна. Если вы хотите, чтобы нации объединились, не пытайтесь объединить их так, как будто делаете каштановое пюре»[1448]. Очевидно, что в наднациональной Европе генерал видел угрозу суверенитету Франции, своим планам политической организации Западной Европы на межгосударственной основе. «Моя политика нацелена на создание концерта европейских государств для того, чтобы развитие самых различных связей между ними способствовало росту их солидарности», – писал де Голль в своих мемуарах[1449]. Но, прежде чем приступить к созданию политического союза европейской «шестерки» – членов Европейского Экономического сообщества (ЕЭС), де Голлю требовалось вывести страну из политического кризиса, вызванного войной за достижение государственной независимости в Алжире. Процесс деколонизации Алжира был вынужденным приоритетом голлистской государственной политики; его завершение с «годом Африки» и подписанием Эвианских соглашений в 1962 году[1450]позволило президенту де Голлю заняться такими важными проблемами своей государственной политики, как модернизация, политика социального либерализма и, конечно же, внешнеполитическая стратегия, в которой все больше важную роль играло интеграционное строительство[1451].

Европейская концепция де Голля прежде всего была нацелена на экономический и политический подъем Франции[1452], поэтому одним из его первых государственных шагов стало исполнение обязательств Франции по Римским соглашениям 1957 года, декларировавших создание ЕЭС и Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом)[1453]. Многие сомневались, что де Голль захочет следовать Римским соглашениям, поскольку он слыл противником любой наднациональности, которая легла в их основу. По свидетельству А. Пейрефита, «когда де Голль сменил Пьера Пфлимлена [на посту председателя совета министров – Д.А.], наши коллеги [сторонники европейской интеграции на наднациональных началах – Д.А.] больше не сомневались, что все их дело будет не только отложено, но и обречено»[1454]. Первый этап процесса ликвидации внутренних таможенных барьеров внутри Малой Европы, то есть между Францией, ФРГ, Италией и странами Бенилюкса, намечался Римским договором к 1 января 1959 г., и де Голль, вопреки неблагоприятным прогнозам, заявил о намерении полностью исполнить обязательства Франции по Римским соглашениям. По словам бывшего представителя при ЕЭС Ж.-М. Боэне, де Голль. Хотя и критиковал Римский договор, учреждавший ЕЭС, «увидел в нем рамки и инструменты, соответствующие его плану поставить на ноги французскую экономику и, помимо прочего, укрепить связи между Францией и ее соседями, в частности с ФРГ»[1455]. Вступление Франции в ЕЭС действительно привело к экономической экспансии «шестерки» и в целом ускорило темпы роста французской экономики, в первую очередь ее сельское хозяйство, получившее большую финансовую поддержку.

В рамках Общего рынка Франция приобрела для себя выгодные условия по производству и сбыту сельскохозяйственной продукции.

Отечественный интеграционалист Ю.А. Матвеевский отмечает, что уже к середине 50-х годов Франция добилась определенных успехов в развитии своей экономики – «был в основном восстановлен экономический потенциал страны», под руководством государства эффективно функционировали главные отрасли промышленности, «постепенно решалась демографическая проблема». Таким образом были сняты опасения де Голля, что в экономическом объединении западноевропейских стран «растворение…недостаточно экономически окрепшей Франции и дальнейшее привязывание ее к США»[1456]. Уступки де Голля, связанные с ратификацией Римских соглашений, показали, что его европейская политика может быть гибкой. В частности он понимал, что Сообщество по атомной энергии способно обеспечить энергетическую независимость Западной Европы посредством общих усилий и не дать возможность правительству ФРГ «создать собственную атомную отрасль при поддержке США и Англии»[1457].

Возможно, именно поэтому после ратификации Римских договоров де Голль сделал все необходимое для того, чтобы Франция могла в полной мере участвовать в осуществлении их основных положений, тем более что механизм этого участия фактически вступал в действие с начала 1959 года. Де Голль отдал распоряжение создать комитет экспертов для продвижения в ЕЭС французских национальных интересов, который возглавлял известный экономист Ж. Рюэфф. Комитет подготовил ряд рекомендаций и проектов по упрочнению экономики и финансов Пятой республики, в том числе по оздоровлению франка, который был девальвирован и получил твердое золотое обеспечение.

Для де Голля задача построения Общего рынка не исчерпывалась обеспечением ускоренного развития и модернизации французской экономики и, следовательно, французской мощи. Первые успехи Европейского объединения угля и стали[1458]позволили президенту увидеть в европейском строительстве механизм восстановления не только промышленности, но и внешнеполитического могущества Франции. Объясняя логику действий де Голля по вопросу строительства Общего рынка, А. Пейрефит писал: «Спасая Общий рынок, последний председатель Совета [министров – Д.А.] Четвертой республики [генерал де Голль – Д.А.] думал, что он заслужит внимание и доверие людей, которые начали строить Европу»[1459]. Кроме того, Общий рынок являлся «континентальным» сообществом, то есть, в глазах де Голля, противоположностью атлантического с тенденцией переориентации Европы на решение собственных проблем. В этом новом европейском сообществе Франции, по замыслу президента Пятой республики следовало играть главную роль, а значит и укреплять основы политики «величия».

По мнению отечественных ученых Н.Н. Наумовой и О.В. Богословской, «рассматривая Францию в качестве руководителя объединенной Европы, де Голль добивался признания за своей страной статуса великой державы не только правомочной осуществлять независимую национальную политику, но и имеющей ответственность за выработку общей политики Запада»[1460]. Схожую мысль высказывает и Ю.А. Матвеевский: «В ЕЭС он [де Голль – авт.] видел экономическую основу для политического объединения западноевропейских государств, которое должно дать возможность Франции играть более весомую роль как в Североатлантическом блоке, так и во всем мире»[1461]. Крупный отечественный специалист по истории голлизм М.Ц. Арзаканян на вопрос «чего хотел президент Франции от «единой Европы» дает совершенно верный ответ: «Он мыслил ее прежде всего не как наднациональное объединение, а как «Европу отечеств» и главное, не подверженную влиянию извне…де Голль выступал за объединение, независимое от НАТО, а ведущее собственную политику»[1462]. В беседе с А. Пейрефитом в 1960 году президент Пятой республики прямо сказал, что желал бы построить «европейскую Европу, а не американскую»[1463].