Коллектив авторов – Очерки истории Франции XX–XXI веков. Статьи Н. Н. Наумовой и ее учеников (страница 92)
Не прошло и двух недель после голосования французских парламентариев, как 23 октября 1954 г. в Париже на встрече представителей стран Брюссельского пакта, а также США, Канады, ФРГ и Италии была заключена целая серия договоров, вытекавших из Лондонских решений и вошедших в историю как Парижские соглашения[1425].
Во-первых, соглашения закрепляли за ФРГ полный суверенитет в области внутренней и внешней политики.
Во-вторых, в связи с расширением Западного союза за счет вступления в него ФРГ и Италии создавалась новая организация – Западноевропейский союз (ЗЕС). Таким образом, его членами становились семь западноевропейских стран – Великобритания, Франция, ФРГ, Италия, Бельгия, Голландия, Люксембург. ЗЕС должен был способствовать не только «развитию сотрудничества, но и прогрессирующей интеграции стран Западной Европы»[1426]. Вхождение ФРГ в ЗЕС позволяло ей воссоздать национальную армию со своим Генеральным штабом в составе 12 сухопутных дивизий, а также военно-морского и военно-воздушного флотов; ФРГ обязалась не производить и не иметь на вооружении атомное, бактериологическое и химическое оружие, не прибегать к военной силе для разрешения пограничных споров. Во главе ЗЕС стоял Совет из министров иностранных дел государств-членов, решения в котором принимались единогласно, не считая вопросов, связанных с контролем над вооружением, где допускалось принятие решений большинством голосов. В этом и заключался «элемент наднациональности», провозглашенный П. Мендес– Франсом, поскольку создание исполнительного органа по контролю над вооружением откладывалось на потом.
В-третьих, на конференции в Париже страны-члены НАТО приняли резолюцию о присоединении ФРГ и Италии к Североатлантическому пакту. Наряду с этим была подписана серия двусторонних франко-германских соглашений, касающихся развития сотрудничества в области торговли и культуры.
После заключения Парижских соглашений П. Мендес-Франс предпринял все усилия, чтобы их ратификация состоялась как можно скорее и у депутатов не было времени «передумать». Он доказывал, что подписанные договоры открывают перспективу не только для военно-политического, но и для экономического, культурного сотрудничества, в особенности между Францией и Западной Германией. Отказаться от Парижских соглашений из-за того, что они «идут недостаточно далеко или не так быстро» в направлении западноевропейской интеграции, означало, по его словам, «окончательно закрыть дверь постепенной интеграции в Европе»[1427].
На момент открытия дебатов по ратификации Парижских соглашений во Франции (20 декабря 1954 г.) позиции политических сил уже определились: против соглашений сложилась двойная оппозиция – с одной стороны, коммунистов, с другой – большинства МРП и части представителей иных партий[1428].
ФКП по-прежнему выступала против любых форм германского перевооружения и назвала заключение Парижских соглашений «политикой национальной измены»[1429]. Часть социалистов, несмотря на позицию руководства СФИО, также высказались против, опасаясь возрождения германского милитаризма и требуя проведения переговоров с СССР по вопросу об объединении Германии еще до ратификации Парижских договоров[1430]. В лагере противников соглашений оставались некоторые члены СНИП и большинство народных республиканцев, сохранивших «верность политике европейского строительства» на наднациональной основе[1431].
К концу дебатов выяснилось, что соглашения не соберут в Национальном Собрании такого же большинства, как Лондонские решения. В стан их противников перешла часть радикалов и голлистов. Не отвергая перспективу западногерманской ремилитаризации в принципе, они опасались установления господства ФРГ в Западной Европе. Как и часть социалистов, эти депутаты требовали проведения переговоров с Советским Союзом по германской проблеме[1432].
Вообще, у нового проекта ремилитаризации ФРГ оказалось в парламенте не больше сторонников, чем в августе у ЕОС: первую же статью Парижских соглашений о создании ЗЕС отвергли большинство депутатов[1433]. Видя, что договоры могут повторить судьбу ЕОС, в ходе дальнейшего обсуждения Парижских соглашений (статей о вступлении ФРГ в НАТО, потом еще раз первой статьи о создании ЗЕС) П. Мендес-Франс четыре раза (!) ставил вопрос о доверии правительству, демонстрируя тем самым, что кабинет министров придает очень большое значение их принятию.
Угроза правительственного кризиса, а возможно, и роспуска парламента[1434]оказала огромное воздействие на депутатов: они одобрили остальные статьи соглашений, а затем и первую статью[1435]. Можно предположить, что то же самое могло произойти и с договором о ЕОС, если бы Мендес-Франс с таким же упорством стал его защищать.
В итоге в предпоследний день 1954 г. – 30 декабря – состоялось решающее голосование по тексту Парижских соглашений. Они были приняты с небольшим перевесом: 287 голосами против 260 при 78 воздержавшихся[1436]. За ратификацию отдали голоса большинство социалистов, радикалов, голлистов и «независимых». Против проголосовали коммунисты, 17 социалистов, 27 радикалов, большинство народных республиканцев, часть голлистов и «независимых». Таким образом, как и в случае с ЕОС, французские партии оказались расколотыми при обсуждении нового проекта ремилитаризации ФРГ, при этом ФКП была опять «против», голлисты – скорее «за», МРП – скорее «против». Это явилось ярким свидетельством не только все еще неизжитого, несмотря на провозглашенную политику франко-германского примирения и сближения, недоверия французов к бывшему врагу, но и их неоднозначного отношения к перспективам военно-политической интеграции.
Рядовые граждане также неоднозначно восприняли заключение Парижских соглашений: при ответе на вопрос, «считаете ли вы эту систему (Парижские соглашения. –
Принятие большинством французских депутатов, опасавшихся в первую очередь возрождения германского милитаризма, Парижских соглашений кажется непоследовательным, противоречивым актом, особенно после провала договора о ЕОС, предоставлявшего гораздо больше гарантий мирному развитию событий в Западной Европе. Однако, как выяснилось, ремилитаризация бывшего врага на национальной основе (чего так долго пытались избежать французские правящие круги), но в рамках межгосударственного военно-политического объединения, включающего давнего союзника и «гаранта безопасности» Франции – Великобританию, оказалась куда более приемлемой для политических сил страны, нежели «растворение» французской армии в наднациональном оборонительном сообществе, где Франция могла оказаться «один на один» с потенциально более мощной в военном и экономическом отношении Западной Германией. Кроме того, на многих французских депутатов действительно «возымели свое действие уверения сторонников новой формы военного союза в Западной Европе в том, что Парижские соглашения являются шагом на пути к объединению Европы»[1439].
Однако в целом крах ЕОС и принятие Парижских соглашений показали неготовность политических кругов Франции передать свои полномочия в военно-политической области наднациональным органам и предопределили на многие десятилетия межгосударственный принцип развития сотрудничества в этой сфере.
Провал планов военно-политической интеграции имел огромное значение для дальнейших шагов на пути строительства единой Европы. После неудачи с ЕОС на первый план выдвинулась идея учреждения экономического наднационального объединения, что привело к заключению в 1957 г. Римских соглашений о создании Европейского экономического сообщества, определивших общую Стратегию развития интеграционного процесса в ХХ веке.
Наумова Н. Н., Атакишиева Д. Г
Эволюция интеграционной политики де Голля (середина 50-х конец 60-х. гг. ХХ в.)[1440]
Генерал Шарль де Голль входит в ряды тех политиков, которые стояли у истоков европейского строительства. Еще в годы Второй мировой войны в рамках Французского комитета национального освобождения (ФКНО)[1441]под его руководством широко обсуждались проекты объединения стран Европы[1442]. Комиссар по международным делам Э. Альфан в 1943 г. высказался за формирование «в будущей Европе секторов свободной торговли, выходящих за рамки территорий государств». Экономист Ж. Монне, один из разработчиков планов послевоенного интеграционного строительства, настаивал на том, что «Европа должна стать единым экономическим целым со свободным товарооборотом». По мнению самого де Голля, необходимость создания интеграционного союза была очевидной – следовало «спаять единство народов Западной Европы, имеющих общие традиции и взаимодополняющие экономики». В него могли бы войти «помимо Франции Бельгия, Нидерланды, Люксембург, возможно Рейнская область, возможно Италия, Испания и Швейцария». По свидетельству Э. Альфана, де Голль не скрывал «трудностей реализации этой идеи, но нереализуемой ее не считал»[1443].