Коллектив авторов – Очерки истории Франции XX–XXI веков. Статьи Н. Н. Наумовой и ее учеников (страница 88)
В рамках этой новой стратегии 9 мая 1950 г. французский министр иностранных дел Р. Шуман выдвинул план создания Европейской Организации угля и стали (ЕОУС), настоящим автором которого был Генеральный комиссар по вопросам планирования во Франции Ж. Моннэ. Суть плана Шумана – Моннэ состояла в объединении сталелитейной и угольной промышленности обеих стран на наднациональной основе. Делегирование части национального суверенитета предполагалось начать не в политической области, где, как показала жизнь, этот процесс происходит особенно болезненно, а в экономической и притом четко определенной. Во главу угла ставилось равноправное сотрудничество Франции и ФРГ, а не англо-французское партнерство, до тех пор считавшееся непременным условием построения единой Европы.
Заключение по французской инициативе договора о ЕОУС (1951), создавшего прочную основу для примирения и сближения двух давних соперников – Франции и ФРГ, не только означало решение наболевшего для Франции «германского вопроса», но и открывало путь к объединению Западной Европы на качественно новой – интеграционной – основе. Членами первой в истории Наднациональной организации стали также четыре другие страны Западной Европы – Италия, Бельгия, Голландия и Люксембург.
Однако подписание соглашения о ЕОУС с самого начала было поставлено под угрозу в связи с резко обострившейся международной обстановкой из-за войны в Корее (1950–1953) и ростом противостояния внутри биполярной системы. В сложившихся обстоятельствах вопросы секторальной экономической интеграции Западной Европы тесным образом переплелись с проблемой безопасности Старого Света и, в частности, участия в его обороне ФРГ, на чем особо настаивали США[1345]. Перспектива воссоздания национальной немецкой армии, которая для многих французов ассоциировалась с возрождением германской угрозы, казалась для правительств IV Республики абсолютно неприемлемой. Однако в случае отказа весьма реальной становилась возможность заключения между США и ФРГ двустороннего соглашения о военном сотрудничестве в обход Франции и вопреки ее национальным интересам. Поэтому в Париже предложили решение проблемы германского участия в обороне Западной Европы «в том же духе и теми же методами, которые решили проблему угля и стали»[1346]. Этим решением стал «план Плевена» (также разработанный командой Ж. Моннэ) о создании европейской армии, куда должны были войти и воинские части ФРГ.
Впервые проект был представлен премьер-министром Франции Р. Плевеном депутатам Национального Собрания 24 октября 1950 г.[1347]Он предполагал создание европейской армии, единой с точки зрения командования, вооружения и финансирования и поставленной под командование европейского министра обороны, подконтрольного, в свою очередь, европейской ассамблее. В европейскую армию, согласно «плану Плевена», должны были войти и воинские части ФРГ. Предполагалось, что национальные правительства стран-участниц сохранят в своем распоряжении часть существующих воинских формирований. Также планировалось, что европейская армия будет развиваться в соответствии с общим планом обороны, разработанным Североатлантическим Советом, т. е. фактически под контролем НАТО.
Парламентарии встретили «план Плевена» довольно прохладно, поскольку предложение главы правительства касалось наиболее болезненной для французского общества проблемы – проблемы перевооружения, пусть и не на национальной основе, бывшего врага. Решительно против любой формы ремилитаризации ФРГ – национальной или европейской – выступили (порой с разных позиций) многие, в основном оппозиционные, политические силы Франции. Слева – коммунисты, опасавшиеся возрождения немецкого реваншизма и одновременно ориентировавшиеся на внешнеполитический курс СССР, который осуждал перевооружение западной Германии, справа – испытывавшая традиционное недоверие к немцам часть «умеренных» и националистически настроенные голлисты[1348], увидевшие в образовании европейской армии угрозу существования армии французской[1349]. «Перевооружение Германии, в любой форме и под любым предлогом, означает войну, войну на уничтожение», – заявил с трибуны Бурбонского дворца член ЦК ФКП Ф. Бонт[1350]. «Участие ФРГ в обороне Европы должно ограничиваться территорией, материальными поставками и людьми, но не солдатами, – сказал представитель «умеренных» генерал Омеран. – Носить оружие – это честь. Немцы ее недостойны»[1351].
С настороженностью отнеслись к «плану Плевена» социалисты (партия СФИО) и радикалы[1352], входившие в правительственную коалицию «третьей силы» (1947–1951). Лишь народные республиканцы (партия МРП), также участники коалиции, единодушно поддержали проект Плевена, представлявшийся им «единственным способом для ФРГ принять участие в западной обороне» и «достойным продолжением предыдущих этапов европейского строительства – Совета Европы и «плана Шумана»»[1353].
После долгих прений, продолжавшихся более 48 часов, французский парламент все же одобрил «план Плевена». «За» высказались 343 депутата, «против» – 225 (коммунисты, часть голлистов и «умеренных»)[1354].
Советская историография в свое время утверждала, что «план Плевена означал принципиальное согласие Франции на перевооружение ФРГ»[1355]. Это было действительно так. Вместе с тем необходимо добавить, что, выдвигая проект образования европейской армии, французские политические лидеры попытались вписать казавшуюся неизбежной под напором США ремилитаризацию ФРГ в более широкие рамки военно-политического объединения Западной Европы. На этот шаг их подвигли не только стремление воспрепятствовать заключению двустороннего соглашения между США и Западной Германией о военном сотрудничестве в обход Франции и, в перспективе, возрождению немецкой армии на национальной основе, но и желание довести до конца переговоры об учреждении ЕОУС, выгодной как для французской экономики, так и для укрепления позиций IV Республики в западном мире. Ж. Моннэ впоследствии признался своему помощнику П. Рейтеру: «Чтобы спасти ЕОУС, я придумал ЕОС»[1356].
В советской историографии также существовало мнение, что «план Плевена» был «инспирирован США»[1357]. С этим трудно согласиться, ибо, несмотря на то что, по некоторым данным, американская администрация прорабатывала идею создания европейской армии[1358], у нее существовал свой вариант участия ФРГ в обеспечении западноевропейской безопасности – формирование десяти западногерманских дивизий и их включение в состав НАТО под командование американского генерала[1359]. Поначалу США негативно отнеслись к «плану Плевена», посчитав, что он идет вразрез с их собственными[1360]. К тому же «план Плевена» показался им «уловкой» французов, преследовавших цель оттянуть германское перевооружение, предлагая взамен быстрому американскому решению проблемы «маневр на выигрыш времени»[1361]. Лишь после долгих консультаций в начале декабря 1950 г. США наконец согласились на создание европейской армии и открытие в феврале 1951 г. переговоров по этому поводу[1362].
Переговорный процесс длился чуть больше года и закончился подписанием 27 мая 1952 г. в Париже соглашения о создании Европейского оборонительного сообщества. Членами ЕОС становились те же шесть стран Западной Европы, которые годом раньше учредили ЕОУС. Парижский договор[1363]предусматривал слияние армий, флотов, воздушных сил стран-участниц для образования объединенной системы обороны с единой структурой, общей системой военного обучения и дисциплины, унифицированным обмундированием и стандартизированным вооружением. Европейская армия должна была действовать в рамках НАТО. Члены ЕОС теряли право свободно распоряжаться своими национальными армиями и могли их использовать только с согласия командования Североатлантического Альянса.
Договор о создании европейской армии оказался «менее наднациональным», чем, возможно, хотелось бы его французским творцам, поскольку главным органом нового сообщества становился Совет Министров, где вопросы особой важности должны были решаться единогласно. Именно Совет Министров определял политику ЕОС, в то время как другой институт сообщества – наднациональный Комиссариат – отвечал лишь за исполнение его решений. Вместе с тем отдельная статья – 38 – соглашения о ЕОС обязывала его участников приступить к разработке проекта «федеральной или конфедеральной структуры», которая позволила бы поставить европейскую армию под контроль политического органа и увенчать здание объединенной Европы политической «крышей».
Долгое время в отечественной историографии преобладало мнение, что главный смысл соглашения о ЕОС «заключался для Франции в том, что она теряла свою национальную армию, в то время как ее исконный враг – германский милитаризм – получал право на возрождение своих сил»[1364]. Такая оценка Парижского договора кажется слишком категоричной и упрощенной. Действительно, подписывая договор о ЕОС, Франция, окончившая войну в лагере стран-победительниц и являвшаяся крупнейшей державой европейского континента, лишалась своей национальной армии. При этом французские правящие круги отчетливо понимали: проведение политики дискриминации по отношению к ФРГ могло вызвать лишь подъем реваншистских настроений и быстрое перевооружение Западной Германии под эгидой США с ее дальнейшим вступлением в НАТО. Франции в тот момент было «выгоднее» продолжать начатый «планом Шумана» процесс сближения и тесного сотрудничества с ФРГ, заранее ограничить ее военную мощь и установить, пусть и европейский, но контроль над возрождением германской военной машины, нежели наблюдать, как Западная Германия при активной поддержке США самостоятельно восстанавливает свою экономику и национальную армию, создавая потенциальную угрозу для безопасности Франции в будущем.