Коллектив авторов – Очерки истории Франции XX–XXI веков. Статьи Н. Н. Наумовой и ее учеников (страница 89)

«Подписать не значит ратифицировать» – статья с таким заголовком была опубликована в газете «Монд» на следующий день после заключения соглашения о ЕОС[1365]. Название публикации как нельзя более точно отражало весьма двойственное отношение французского общества и прежде всего ведущих политических сил страны к учреждению ЕОС. Уже с весны 1952 г. французский лагерь противников и критиков Парижского договора, в который по-прежнему входили коммунисты, голлисты и некоторые «умеренные»[1366], стал пополняться и крепнуть за счет части социалистов и радикалов. Дальнейшие события еще больше способствовали упрочению этого лагеря благодаря, по выражению известного французского публициста, философа и социолога Р. Арона, «тройной эволюции» (triple évolution): укреплению позиций противников договора в парламенте и обществе, росту их количества в правительстве и началу международной разрядки[1367]. Политическая и интеллектуальная элита французского общества разделилась на два лагеря – «седистов» и «антиседистов»[1368].

При этом рядовые французы, видимо, были весьма далеки от четкого понимания проблем военно-политической интеграции в Западной Европе. Проведенные осенью 1951 и в 1952 г. опросы общественного мнения выявили значительный перевес сторонников проекта создания европейской армии – 42 % в 1951 г. и 45 % и 1952 г. – над ее противниками (26 %)[1369]. Но те же опросы также продемонстрировали, что при выборе «наилучшего способа обеспечения безопасности Западной Европы» в условиях «холодной войны» за европейскую армию высказались в сентябре 1952 г. лишь 32 % граждан, в то время как 22 % опрошенных предпочли создание коалиции национальных армий[1370], что вряд ли говорило о твердой приверженности рядовых французов идее европейской армии и о четкой позиции по этому вопросу вообще.

Хотя договор о создании ЕОС был подписан в конце мая 1952 г., правительство передало его для рассмотрения в парламентских комиссиях лишь в начале 1953 г. По мнению политолога и журналиста Ж. Фовэ, подобная задержка объяснялась просто: сторонники договора «боялись, что им не хватит десятка голосов… и предпочли затягивать ратификацию, пока время не стало играть против них»[1371].

Еще одним немаловажным обстоятельством, препятствовавшим скорейшей ратификации Парижского договора, была сложившаяся после парламентских выборов 1951 г. непростая внутриполитическая конъюнктура. В парламентские круги, а затем и в правительство вошли не участвовавшие ранее в государственной деятельности голлисты, ярые противники ЕОС. В значительной степени именно потому, что судьба кабинетов образованного осенью 1951 г. правоцентристского блока (радикалы, МРП, СНИП) зависела от голосов противников ратификации, обсуждение соглашения затянулось больше чем на два года и в конечном итоге сделало непреодолимым противостояние «седистов» и «антиседистов».

Позиции последних существенно укрепились после снятия по требованию голлистов с поста министра иностранных дел «европеиста» Р. Шумана и его замены Ж. Бидо, поставившим на первое место внешнеполитической деятельности IV Республики проблемы «заморских территорий» Франции – Индокитая и Северной Африки. И хотя сам Бидо находился в лагере сторонников договора о ЕОС и попытался добиться (хотя и безрезультатно) изменения некоторых его статей – через заключение «дополнительных протоколов»[1372]– с тем, чтобы Национальное Собрание одобрило договор, его считали менее убежденным защитником ЕОС, нежели Шумана.

Одновременно с внутриполитической конъюнктурой в самой Франции значительно изменилась ситуация на мировой арене: со смертью И. Сталина в марте 1953 г. и с заключением в июле 1953 г. перемирия в Корее ослабла острота противостояния двух блоков. Создание ЕОС, задуманного в эпоху Корейской войны и в качестве контрмеры против возможной агрессии СССР, многим во Франции стало казаться уже не столь необходимым. Терял свою актуальность один из тезисов «седистов» о неизбежности под напором США германского перевооружения и наилучшего решения этой проблемы в рамках европейской армии. Ослабление международной напряженности ставило под вопрос саму необходимость участия ФРГ в обороне западного мира.

Не способствовала укреплению позиций французских «седистов» и разработка (согласно 38 статье договора) проекта образования Европейского политического сообщества, начатая в сентябре 1952 г. Ассамблеей ЕОУС: представленный через полгода проект так и не был принят правительствами шести стран.

Не найдя быстрого решения в парламентских дебатах, проблема ЕОС переместилась на страницы печати. С января 1953 г. по август 1954 г. в стране, по выражению Р. Арона, «развернулась самая большая политико-идеологическая кампания, которой Франция, возможно, не знала со времен «дела Дрейфуса”»[1373].

Позиции идейных противников соглашения о ЕОС отражала газета левоцентристского направления «Комба». Считая военную интеграцию стран Западной Европы «искусственным монстром», «безродным объединением», «чудовищным сооружением, предназначенным только для того, чтобы поставлять Пентагону пехоту или нового крестового похода…»[1374], газета призывала начать создание единой Европы с политической сферы через «принятие народами выработанной ими же федеральной конституции», а затем продолжить процесс в экономической области «путем упразднения таможенных барьеров, введения единой денежной системы, свободного движения людей, товаров и капиталов»[1375].

Безжалостная критика договора о ЕОС звучала также со страниц органа компартии «Юманите», назвавшего оборонительное сообщество «реваншистским Вермахтом», стремящимся вновь завоевать Калининград, Эльзас и Лотарингию» и подготавливающим гегемонию немецких трестов над Францией»[1376].

Одна из самых влиятельных французских газет – либерально-буржуазная «Монд» – предоставила трибуну как «седистам», так и их противникам, но все же большинство журналистов «Монд» выступало против ЕОС. Более того, ее популярный обозреватель М. Дюверже присоединился к аргументам «антиседистов», утверждая, что оборонительное сообщество, лишающее Францию своей армии, выгодно лишь ФРГ, которая силой оружия надеется добиться объединения Германии. «ЕОС – это война за Лейпциг и Кенигсберг», – писал он[1377].

Апологетами ЕОС выступали правая «Фигаро», чей постоянный автор Р. Арон защищал идею военной интеграции Западной Европы, и печатный орган МРП – еженедельник «Форс Нувель», отражавший официальную позицию народных республиканцев. С некоторыми оговорками (требование добиться американских гарантий и специального соглашения с Великобританией) принцип создания европейской армии поддерживал орган СФИО – газета «Попюлер».

Кампания вокруг ЕОС не нашла должного отражения в самых многотиражных газетах страны, ориентированных на рядового француза, – «Паризьен либерэ» и «Франс-Суар». Более того, они не заняли сколько-нибудь четкой позиции относительно ЕОС. Можно предположить, что это свидетельствует о незначительном интересе простых граждан к проблемам военно-политической интеграции Западной Европы. Опросы общественного мнения подтверждают не слишком высокую степень осведомленности Французов по этому поводу.

Весной 1953 г. 79 % французов слышали о договоре о ЕОС, но 52 % опрошенных не смогли уточнить, ратифицирован он уже Национальным Собранием или нет[1378], 6 % граждан считали, что ФРГ не входит в ЕОС, а 13 % полагали, что Великобритания – один из членов сообщества.

Как и год назад, большинство рядовых граждан (46 %) высказывались за создание европейской армии (против – 22 %), чуть меньше – 39 % – видели в ней «лучший способ обеспечить безопасность в Западной Европе» (за коалицию национальных армий выступали лишь 20 % граждан)[1379]. Вместе с тем 37 % французов выражали уверенность, что вхождение западногерманских воинских частей в европейскую армию «представляет угрозу безопасности Франции», хотя 28 % не разделяли эту точку зрения[1380]. По мнению журнала «Зондаж», участие ФРГ в ЕОС рассматривалось французами «как наименьшее зло» по сравнению с возможным возрождением западногерманской армии на национальной основе[1381].

К осени 1953 г. французский лагерь «антиседистов» значительно укрепился. Помимо прежних непримиримых противников ЕОС в него уже вошли представители других политических сил, традиционно считавшихся «европеистскими», – часть социалистов, опасавшихся возрождения Вермахта, и радикалов, которых не устраивали наднациональность ЕОС, узкие рамки Европы Шести и отсутствие в ней Великобритании.

Таким образом, практически все партии, кроме коммунистической и голлистского движения, оказались расколоты в вопросе о создании европейской армии. Ситуацию осложняли события в Индокитае (неудачные операции французской армии в ходе военных действий, начатых правительством IV Республики в декабре 1946 г.), повысившие «чувствительность» французских политиков к проблеме сохранения национального суверенитета в военной области, а также усилившийся нажим американской администрации. По свидетельству французского политического ежегодника «Анне политик», в течение всего 1953 г. США, увидевшие в ЕОС возможность создать «прочное ядро в центре оборонительной системы атлантического альянса», угрожали, что отказ от ЕОС приведет к ревизии их политики в Европе, в том числе к пересмотру вопроса о пребывании американских ВС на континенте[1382]. Этого больше всего боялись западноевропейские политики, понимая, что противовес советскому господству на континенте могут создать только вооруженные силы США.