Коллектив авторов – Очерки истории Франции XX–XXI веков. Статьи Н. Н. Наумовой и ее учеников (страница 87)
Таким образом, «чудо Пинэ» оказалось всего лишь иллюзией. Проблемы, которые на короткое время были им решены, вновь проявились в полной мере к концу правления «нового Пуанкаре». Вместе с тем нельзя не согласиться с известным французским политологом Р. Ремоном, полагавшим, что «эксперимент 1952 г.» стал своеобразной и «весьма своевременной стартовой площадкой для выхода французской экономики из фазы послевоенной реконструкции, финансируемой главным образом за счет инфляции и обесценивания франка»[1333]. Долговременная финансовая стабильность, подготовленная политикой Пинэ, началась позже – в июле 1953 г.
Критически оценивая результаты «эксперимента Пинэ», Берстейн и Мильза все же увидели в нем и положительный аспект: «будущие правительства после передышки, данной им Пинэ, вновь могли увеличить государственные ассигнования и возвратиться к политике экономической экспансии… что превратило 1953–1955 годы в период наивысшего экономического расцвета IV Республики»[1334].
По мнению самого Пинэ, в его экономической политике не было ошибок: «Следовало действовать так, как я действовал… если бы инфляцию в тот момент никто не сдержал, она стала бы развиваться с невероятной скоростью»[1335].
Необходимо отметить еще один итог деятельности кабинета Пинэ. С помощью своих либеральных мероприятий, методов и стиля он превратился в популярного руководителя государства и часть своей популярности «перенес» на СНИП, чьи лидеры доселе были мало известны среднему французу. В лице Пинэ СНИП приобрел наконец политического деятеля национального масштаба, способного придать больший вес и значимость либеральному движению «независимых». После своего премьерства Пинэ стал почетным председателем СНИП и, вслед за П. Рейно, «настоящей эмблемой и живой рекламой «независимых»»[1336]. Благодаря инвеституре Пинэ и возросшему влиянию СНИП в него влилась еще одна политическая сила – группировка Республиканского и социального действия, состоявшая из бывших голлистов, которые разделяли либеральные воззрения «независимых».
Вообще, период второй легислатуры (1951–1955) оказался весьма плодотворным и удачным для СНИП, утвердившего свои позиции на партийно-политической сцене и в государственном аппарате IV Республики. В 1953 г. Совет министров возглавил другой лидер СНИП – Ж. Ланьель, а в 1954 г. президентом республики избрали «независимого» Р. Коти. И хотя СНИП, оставаясь «партией кадров», так и не превратился в массовое политическое объединение, а внутрипартийные разногласия и соперничество оказались не преодоленными, он мог по праву считаться одним из наиболее влиятельных политических формирований середины 50-х годов. Именно СНИП ассоциировался у французов с либеральными традициями и с либеральной политикой, в первую очередь с политикой Пинэ, которая показала приспособляемость многих либеральных положений к новым условиям послевоенной Франции. Пинэ и его соратники твердо стояли на защите главных либеральных ценностей: свободы индивида, его частной собственности, рыночных отношений; они последовательно боролись против политики «тотального этатизма»[1337], угрожавшей, с их точки зрения, финансовой стабильности, развитию частного предпринимательства и экономическому процветанию государства.
Н. Н. Наумова, И. Е. Чеснова
Франция и проблема учреждения военно-политического объединения и Западной Европе (1950–1954)[1338]
В 2004 г. исполнилось ровно 50 лет с момента отклонения Францией договора о создании Европейского оборонительного сообщества (ЕОС) и подписания Парижских соглашений, на долгое время определивших стратегию военно-политического сотрудничества стран Западной Европы. Вот уже более полувека проблема военно-политической интеграции Европы остается актуальной и не утихают споры по поводу ее целесообразности и реальности.
Сейчас Европейский Союз – это прежде всего единая экономическая Европа: военно-политическое объединение развивается гораздо медленнее. И хотя в этой сфере ЕС значительно продвинулся вперед (создание еврокорпуса и сил быстрого реагирования, формирование механизма единой внешней политики, учреждение многостороннего политического форума постоянной Европейской конференции – и даже попытки принятия европейской конституции), до той единой военно-политической Европы, которая задумывалась 50 лет назад, и сейчас очень далеко.
Планы учреждения наднационального военно-политического сообщества в Западной Европе потерпели крах 30 августа 1954 г. после исторического голосования французского парламента, отвергнувшего договор о ЕОС. Взамен французские политические лидеры предложили решить проблемы военно-политического объединения не на наднациональной, а на межгосударственной основе, что привело к заключению в октябре 1954 г. Парижских соглашений.
Политическая борьба вокруг ЕОС, а затем и Парижских соглашений во Франции имела большое значение как для внутриполитической жизни страны, так и для дальнейших шагов на пути строительства единой Европы. Несомненный научный интерес представляют вопросы: почему полвека назад учреждение ЕОС потерпело неудачу, почему в итоге были заключены Парижские соглашения и какова роль в этих инициативах Франции. Найти ответы на эти вопросы – цель настоящей статьи.
Хронологические рамки исследования охватывают период от момента выдвижения в октябре 1950 г. «плана Плевена» о создании европейской армии до ратификации французским парламентом Парижских соглашений в декабре 1954 г.
Проблемы создания и краха Европейского оборонительного сообщества исследовались, хотя и неравномерно, как в зарубежной, так и в отечественной исторической литературе[1339]. Французские ученые, вслед за известным журналистом и политологом Ж. Фовэ, связывают провал ЕОС с особенностями внутриполитической конъюнктуры во Франции первой половины 1950-х годов. Советские ученые сразу же после выдвижения «плана Плевена» негативно оценили попытки учреждения наднационального военно-политического объединения в Западной Европе и утверждали, что ЕОС намеревалось «обеспечить военную интеграцию западноевропейских стран под эгидой агрессивного Североатлантического пакта, включить ФРГ в систему «интегрированной» Европы и перевооружить ее»[1340]. Они объясняли крах договора о ЕОС развернувшейся во Франции борьбой против «милитаризации» Европы, высоко оценивая деятельность французской коммунистической партии (ФКП).
В настоящий момент российские политологи пересмотрели прежние категоричные формулировки советских историков[1341]. В выдвижении договора о ЕОС они видят прежде всего стремление Франции подготовить строительство «второй после экономической опоры» объединенной Европы»[1342]. По их мнению, в середине 1950-х годов в обстановке сохранявшегося взаимного недоверия государств-членов «возобладало опасение, что быстрое формирование военно-политического объединения ущемит в конечном счете французские интересы»[1343]. Однако общей картины, показывающей причины провала ЕОС во Франции и ее практически немедленного согласия на подписание Парижских соглашений, создать пока не удалось.
Договор об учреждении Европейского оборонительного сообщества был подписан в мае 1952 г. шестью странами Западной Европы – Францией, Германией, Италией, Бельгией, Голландией и Люксембургом. Инициатором этого являлась Франция – именно французский премьер-министр Р. Плевен в октябре 1950 г. выступил с предложением о создании «европейской армии», которое явилось основой соглашения о ЕОС. Выдвижение этого проекта было вызвано напряженной обстановкой «холодной войны», повлиявшей на развитие объединительных процессов на европейской арене.
После войны в ряде западноевропейских стран, в том числе и по Франции, весьма популярной оказалась европейская идея – идея создания единой Европы, корни которой восходят еще к эпохе средневековья. Этому способствовали как военно-политические факторы (начало «холодной войны» и раскол мира и Европы на два противостоящих друг другу лагеря, поиск нового места Западной Европы в послевоенной системе международных отношений), так и факторы экономические (переплетение экономических интересов, интернационализация производства, начало распада колониальных империй, а значит, потеря рынков сбыта и источников сырья, разрыв прежде единых европейских экономических связей и узость национальных рынков).
Многим французам, увлеченным идеей объединения Европы, реализация европейского строительства виделась поначалу в появлении наднациональной политической организации – европейской федерации, способной стать в условиях начала «холодной войны» третьей силой наряду с СССР и США. Они полагали, что ядром нового объединения, основой европейского возрождения станет тесный союз Франции и ее традиционного союзника – Великобритании[1344]. На Лондон поначалу ориентировались и французские политические лидеры, надеясь на его поддержку в решении одного из важнейших вопросов послевоенной внешней политики IV Республики (1946–1958) – контроля над возрождением Западной Германии (давнего противника Франции на континенте) и недопущения роста ее политического и экономического влияния.
Активное обсуждение во Франции перспектив создания европейской федерации на фоне английского противостояния установлению французской гегемонии на европейском континенте подтолкнуло правящие круги IV Республики к решению актуального «германского вопроса» в рамках единой Западной Европы. В конце 1940-х годов Франция выступила с инициативой создания собственно европейской организации – Совета Европы (СЕ). Однако переговоры об учреждении Совета Европы показали нежелание Великобритании втягиваться в европейский объединительный процесс. Поэтому появление в 1949 г. СЕ, так и не сумевшего обеспечить создание подлинной европейской федерации (из-за отсутствия у его органов наднациональных полномочий и противодействия британских делегатов), не устранило ни проблемы западноевропейского объединения, ни важного для французской внешней политики вопроса о контроле над возрождением Западной Германии. В этих условиях французские правящие круги решили «повернуться лицом» к бывшему врагу и пойти на сближение с ФРГ. Примирение Франции и Западной Германии стало рассматриваться ими как стержень европейского объединения и основа французской европейской политики.