Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 54)
Журнал заседаний Временного правительства № 10 от 7 марта 1917 г. с постановлением об аресте отрекшегося императора Николая II и императрицы Александры Федоровны.
Слушали: 1. О лишении свободы отрекшегося императора Николая II и его супруги.
Постановили: 1) Признать отрекшегося императора Николая II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося императора в Царское Село.
Меню обеда царской семьи
В правом верхнем углу карандашом автографы обедавших в тот день с царской семьей:
Обед:
Консоме борщок
Каша и пирожки
Судак разварной, соус голландский
Жаркое индейки
Салат
Пудинг манный
Письмо вдовствующей императрицы Марии Федоровны королеве Греции Ольге Константиновне
Мой маленький, любимый, божественный ангел, если представится возможность, попытаюсь послать тебе весточку. Сердце переполнено горем и отчаянием. Представь, какие ужасные, не поддающиеся никакому описанию времена нам еще предстоит пережить. Я не пойму, как я жива после того, как обошлись с моим бедным, любимым сыном, и благодарю Бога, что была у него в эти 5 ужасных дней в Могилеве, когда он был так одинок и покинут всеми…
Это были самые страшные дни в моей жизни. Слишком сильные испытания посылает нам Господь, и мы должны нести их с достоинством, без ропота. Но так нелегко терпеть, когда вокруг такая нелюдская злоба и ярость. Какие унижения и какое равнодушие пережил мой несчастный Ники, я не могу тебе передать. Если бы я не видела это своими глазами, я бы никогда этому не поверила.
Он был как настоящий мученик, склонившийся перед неотвратимым с огромным достоинством и неслыханным спокойствием. Только однажды, когда мы были одни, он не выдержал, и я одна только знаю, как он страдал и какое отчаяние было в его душе! Он ведь принес жертву во имя спасения своей страны, после того как командующие генералы телеграфировали ему и просили его об этом. Все они были одного мнения. Это единственное, что он мог сделать, и он сделал это!
Бедный старый Фредерикс вел себя как настоящий рыцарь, был так трогателен к Ники, действительно единственно верный и сердечно преданный друг.
Нилов в последний момент не получил разрешение ехать с ним, что было действительно очень жаль и гнусно с их стороны. Можешь себе представить, я чувствовала, когда прощалась с моим любимым несчастным сыном, не зная, надолго ли мы расстаемся и увидимся ли снова. <…> Можно ли было представить, что все это произойдет здесь, в России, и что народ так быстро и с такой радостью изменит свои чувства. Как оскорблены, однако, наши священные чувства. Но есть много свидетельств выражения любви и трогательных верных чувств, которые так смягчают сердце. Я убеждена, что большая часть думает в основном так же, но страх за свою шкуру делает их невменяемыми.
Дневник Николая II
Сегодня днем внезапно приехал Керенский, нынешний мин[истр] юстиции, прошел через все комнаты, пожелал нас видеть, поговорил со мною минут пять, представил нового коменданта дворца[646] и затем вышел. Он приказал арестовать бедную Аню 177 и увезти ее в город вместе с Лили Ден 178. Это случилось между 3 и 4 час., пока я гулял. Погода была отвратительная и соответствовала нашему настроению!
Письмо великой княгини Ксении Александровны Николаю II
Я все сидела тут в надежде, что меня пустят к вам, и одно мое желание было вас увидеть. Теперь же выяснилось, что это неосуществимо, и 25-го я уезжаю в Крым.
Ты поймешь, как мне это больно и горько, но что же делать, приходится покориться. Сердцем и душой была все время с вами во время болезни дорогих детей, мучаясь вдали, не имея известий, страдая, как и сейчас страдаю, вашими страданиями – переживаю все с вами. Сегодня Мамá, Сандро и Ольга с мужем[647] едут в Крым. Они будут жить у нас[648]. Бедной Мамá будет ужасно больно туда возвращаться[649] – но, по крайней мере, мы будем все вместе, а это единственное утешение в такое время!179 Нам так тяжело, что мы не можем к вам приехать! Хочется верить, что все кончится хорошо для России и что войну сумеют довести до победоносного конца.
Сердце обливается кровью за тебя, за родину, за все, но велик Бог земли русской и надо верить и молиться, положиться на милость Божью. Дай Бог встретиться при лучших обстоятельствах – но где и когда, и как?[650]
Дневник Николая II
Разбирался в своих вещах и в книгах и начал откладывать все то, что хочу взять с собой, если придется уезжать в Англию 180.
В небывалых условиях провели этот праздник – арестованные в своем доме и без малейшей возможности сообщаться с Мамá и со своими!
Начали говеть, но для начала не к радости началось это говение. После обедни прибыл Керенский и просил ограничить наши встречи временем еды и с детьми сидеть раздельно; будто бы ему это нужно для того, чтобы держать в спокойствии знаменитый Совет Рабочих и Солдатских Депутатов! Пришлось подчиниться во избежание какого-нибудь насилия.
Дневник княгини Е. А. Нарышкиной[651]
Утром прибежала Мери [Бенкендорф][652] с известием, что роют могилы для жертв революции перед Александровским дворцом. Затем пришел комендант передать, что министр юстиции просит меня пройти в приемную Государя. Иду за ним, – он (Керенский) мне говорит, что нужно отделить Государя от Государыни. Хочет оставить детей Государю. Я сказала, что императрице будет слишком тяжело, если ее разлучат с детьми. Это, безусловно, необходимо, ввиду найденных у Ани [Вырубовой] важных бумаг. Вероятно, под влиянием окружавших ее негодяев, глупенькая сделала какую-нибудь неосторожность. Министр пошел сообщить Государю о принятом решении. Он вернется к нему сегодня в 6 часов, по-видимому, для допроса. Впечатление ужасное.
Дневник Николая II
<…> сегодня происходили похороны «жертв революции» у нас в парке против середины Александровского дворца, недалеко от Китайского [театра]. Слышны были звуки похоронного марша и Марсельезы 181.
Перед завтраком христосовался со всеми служащими, а Аликс давала им фарфор[овые] яйца, сохранившиеся из прежних запасов. Всего было 135 чел[овек].
Днем начали работать у моста, но вскоре собралась большая толпа зевак за решеткой – пришлось уйти и скучно провести остальное время в саду. Алексей и Анастасия вышли в первый раз на воздух.
После завтрака вышел <…> с Алексеем в парк и все время ломал лед у нашей летней пристани; толпа зевак опять стояла у решетки и от начала до конца упорно наблюдала за нами.
Днем с Татьяной и Алексеем на работе. Лица солдат и их развязная выправка произвели на всех отвратительное впечатление.
Узнали, почему вчерашний караул был такой пакостный: весь из состава солдатских депутатов.
Холодный день с ветром. Погулял полчаса и затем сидел с детьми, пока Аликс была у обедни. Днем приехал Керенский и отвлек меня от работы на льду. Сначала он говорил с Аликс, а потом со мною. После чая читал. Вечером посидели наверху, чай пили вместе и спали также вместе.
Дневник княгини Е. А. Нарышкиной
Наши девицы предложили свои услуги для занятий с детьми. Иза[653] принялась за дело очень серьезно. Императрица взяла на себя преподавание Закона Божия и немецкого языка, Государь – уроки истории и географии цесаревичу, Настенька[654] – историю искусства и музыки. Очень хорошо: это их занимает и вносит луч культуры в демократизованную внутреннюю жизнь. Эта последняя черта замечена одним из молодых офицеров, которые меняются для охраны Государя. Правда, что они сами сошли с пьедестала, и Государь осваивается со своим заточением; лишь бы дали возможность не нарушать привычного время провождения: прогулки и чай в пять часов и т. д.
Дневник Николая II
За границей сегодня 1-е мая, поэтому наши болваны решили отпраздновать этот день шествиями по улицам с хорами музыки и красными флагами. Очевидно, они вошли к нам в парк и принесли венки на могилу!
Погода как раз испортилась ко времени этого чествования – пошел густой мокрый снег! Вышел погулять в 3.15, когда все кончилось и глянуло солнышко. Поработал полтора часа с Татьяной.
Чудный теплый день. Утром хорошо погулял. От 12 час. был урок географии с Алексеем. Днем опять работали над нашим огородом. Солнце здорово пекло, но работа успешно подвигается. Читал до обеда и вечером вслух.
Вчера узнали об уходе ген[ерала] Корнилова с должности главнокоманд[ущего] Петрогр[адским] воен[ным] окр[угом], а сегодня вечером об отставке Гучкова, все по той же причине безответственного вмешательства в распоряжения военною властью Сов[ета] рабочих депутатов и еще каких-то организаций гораздо левее. Что готовит Провидение бедной России? Да будет воля Божья над нами! †
Дневник княгини Е. А. Нарышкиной
Мы переживаем ужасные времена. Гучков ушел, генералы уходят; никто не может обуздать это разнузданное, взбесившееся войско. Солдаты разбегаются и дезертируют толпами: «О, Русь, забудь былую славу» <…> На душе отчаяние. Правительство заседает днем и ночью. Керенский говорит с горечью: «Жалею, что не умер два месяца тому назад; тогда я бы, по крайней мере, закрыл глаза с иллюзией о свободе родины. Вы – свободные граждане, или взбунтовавшиеся рабы?» Приходят к решению продолжать войну.