Коллектив авторов – Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации (страница 37)
Дневник великой княгини Ксении Александровны
День, полный эмоций (и надежда на лучшее будущее!!). Слава Богу, все прошло отлично и торжественно – как и следовало.
Мамá одевалась наверху, а Ольга сидела у нас. Зашли к Ники и Аликс (семейство ждало в ее комнатах). Без четверти 2 начался выход. Ники шел один, перед ним несли корону и все регалии. В Гербовом зале городские дамы и множество народу вообще. Оттуда все великие княгини отправились через Романовскую галерею в Георгиевский зал, и там нас разместили на эстраде с правой стороны от трона. Туда же пришли все свитские, фрейлины, Мамá и Аликс и дежурные. Молебен уже начался.
Прямо против нас – все члены Государственного совета и высшие чины, с левой стороны члены Думы – между ними несколько человек с препротивными лицами и нахально презрительными выражениями! Они не крестились, не кланялись, стояли, держа руки за спиной, а некоторые в карманах, и мрачно смотрели на всех и все. Но среди крестьян были такие славные лица, несколько солдат – георгиевские кавалеры, казаки и т. д.
После молебна (служил Антоний – Евангелие было выбрано весьма тенденциозное для такого случая: слова Спасителя – просите, и дастся вам! и т.д.). Мамá и Аликс встали перед нами на эстраде, великие князья рядом с нами на ступеньках трона. Затем Ники поднялся по ступеням и сел на трон. Он это сделал так просто, и вместе с тем это была такая торжественная минута! Вслед за тем Фредерикс ему подал речь, которую он прочел, стоя, громким спокойным голосом – каждое слово проникало в душу, слезы подступали к горлу. Эмоции испытывали все мы неописуемые, и трудно передать, что чувствовалось. Это была великая историческая минута, незабвенная для тех, которые ее пережили. Он так хорошо сказал и именно то, что следовало, прося всех прийти ему на помощь и приложить все старания помочь родине. Когда он кончил, грянуло ура – подхваченное всеми и в других залах, что звучало великолепно. На хорах играли гимн (все это страшно эмоционально!!)110.
Вернулись тем же порядком – я шла с Борисом, Мамá и Аликс вместе, многие плакали! Мамá и Аликс плакали, и бедный Ники стоял весь в слезах, самообладание его наконец покинуло, и он не мог удержаться от слез! Вернулись с Ники на «Александрии» в Петергоф. Публика очень хорошо приветствовала, когда Ники, Мамá, Аликс и мы переходили через набережную, чтобы сесть в катер. Ура было большое, какой-то господин, стоя на тумбе, во все горло кричал: «Спасибо, Государь!» На балконах и в окнах Зимнего дворца стояли дамы и разные господа и тоже кричали ура, махали платками и приветствовали! Сидели наверху, пили чай, обменивались впечатлениями и радовались, что все прошло так хорошо и, главное, что этот день миновал! Ники радовался, что наконец будет спать хорошо – эту ночь он не мог, бедный, и каждую минуту просыпался с унынием и тоской на душе!
Дума – это такая мерзость, такое гнездо революционеров, что противно и стыдно за остальную Россию перед всем миром!
Дневник Николая II
В 9 час. поехал с Аликс и Алексеем на задний плац, где я произвел смотр Семеновскому полку. Полк представился изумительно. Поблагодарил его за службу в Москве. Вернулись в 10. Перед домом было производство юнкеров дополнительного класса Николаевского инженерного училища. Имел три доклада. После завтрака отправились на «Мареве» к Елагину [острову], затем к Кронштадту и в 6 час. пришли назад. Взяли с собой всех дочерей. Занимался. До обеда выкупался в море. Вечером были на Сергиевке и видели Григория!
Милые события произошли за эти дни. В Свеаборге был бунт в креп[ости] арт[иллерийской] и минной роте; дело окончилось бомбардировкой судами мятежных батарей и сдачей последних. Сегодня ночью в Кронштадте взбунтовались тоже минная рота и морские команды на берегу.
Нашему душке Алексею минул второй год. С утра начались поздравления. Его 4-я конная батарея поднесла ему полную форму офицерскую. Поехали к обедне и завтракали на Ферме с музыкой.
Узнал о взрыве в доме Столыпина[502], он, слава Богу, остался невредим, но сын и дочь ранены. Много убитых и раненых, полдома разрушено 111.
Обедали Милица и Стана. Весь вечер они рассказывали нам о Григории 112.
1907
«Светлое настроение» по случаю разгона Государственной думы. Признание брака великого князя Кирилла Владимировича. Плавание в финских шхерах. Семейные радости и печали
Дневник Николая II
В 10 ½ поехали в экзерциргауз на церковный парад л[ейб]-гв[ардии] Сводно-Казачьего полка. В первый раз по его сформировании видел полк в полном составе. Завтракали с офицерами во дворце. Перед отъездом снялись группой на подъезде. Принял три доклада. Гулял и работал на льду.
После чая пошли на другую сторону наверх и там имели радость повидать и поговорить с Григорием! Обедала Аня[503]. Долго принимал Столыпина.
Простояла чудесная погода. Настроение было такое же светлое по случаю разгона Думы 113.
Дневник великого князя Константина Константиновича
Днем вышел манифест о роспуске Думы, о созыве новой к 1-му ноября с. г. и, главное, об изменении избирательного закона. Итак, государственный переворот. Истинно русские люди могут вздохнуть свободнее.
Письмо императрицы Александры Федоровны Николаю II
Мой любимый,
Ты найдешь эту записку, когда будешь уже в пути 114. Да благословит и сохранит тебя Бог, мое милое сокровище, и благополучно вернет тебя мне и твоим малюткам. Я знаю, как глубоко ты переживаешь разлуку со сладким Бэби – и ему тоже будет скучно без его дорогого Папá.
<…> Я так надеюсь, что все пройдет гладко, без помех и неприятных разговоров – Гр [игорий] следит за твоей поездкой, и все будет хорошо.
Дневник великого князя Константина Константиновича
«Снисходя к просьбе Владимира[504]», как сказано в указе Сенату, Государь признал брак Кирилла; жену его повелено называть великой княгиней Викторией Федоровной, а их дочь Марию – княжной императорской крови.
Письмо великой княжны Ольги Николаевны отцу Николаю II
Мой милый дорогой Папá. Сегодня чудесная погода, очень тепло. Маленькие[505] бегают босиком. Сегодня вечером у нас будет Григорий. Мы все так чудесно радуемся его еще раз увидеть.
Письмо принца Уэльского Георга императору Николаю II
Мой дорогой Ники,
<…> Надеюсь, что теперь твоя новая Дума станет работать лучше, чем последние две, и что страна постепенно успокоится и будет доставлять тебе меньше волнений и тревог, чем в последние годы. <…> Преданный тебе кузен и друг Джорджи.
Цесаревич Алексей Николаевич. [1907]
Фотоателье «Boissonnas et Eggler»
1908
Встречи с «нашим Другом». Смерть дяди, великого князя Алексея Александровича
Записная книжка императрицы Александры Федоровны с копиями телеграмм, писем Григория Распутина
С величайшим днем торжества! Что явил Господь и великая Его Милость обитает на нас. И явил чудо, что создал нас из тьмы к свету, и показавши нам истинный свет.
Да, возрадовалась вся земля, да восхвалили народы радость рождения Твоего, и прошел звук из конца в концы земли. И день от дня возрастает слава на вас Божества и все народы радуются долголетию твоему, что Господь нередко хранил чудом нашего Батюшку Царя. Он хранит как ласково мать дитя. И умудряет Господь и укрепит в славе Своей, яко крепок Господь, а мы люди Его.
Дневник Николая II
Гулял и катался на шлюпках с Алексеем. Вечером виделись с Григорием у Ани В[ырубовой] и разговаривали около двух часов. Была первая гроза.
После обеда покатались и заехали к Ане В[ырубовой], где виделись с Григорием и долго с ним разговаривали.
Приехал в Петергоф в 6 ½. Аликс в это время разговаривала с Григорием, с которым я тоже виделся полчаса!
Утром получил грустную весть из Парижа, что дорогой дядя Алексей скончался от крупозного воспаления легких, продолжавшегося 6 дней. Умер любимейший из дядей, высокоблагородной, честной и добрейшей души. Царство ему Небесное!
Покатались и заехали к Ане В[ырубовой], видели Григория и долго разговаривали.