Коллектив авторов – Несовершенная публичная сфера. История режимов публичности в России (страница 81)
Что привело к такой постоянной активности?
Мемориал Бориса Немцова первоначально развивался по сценарию, стандартному для такого рода мемориалов, то есть воспроизводился за счет спонтанной неорганизованной активности не связанных друг с другом людей, эмоционально травмированных трагическим событием. Уничтожение мемориала коммунальными службами и идейными противниками Немцова, принявшее регулярный характер вскоре после его появления, привело к формированию вокруг мемориала группы активистов, которые с 28 марта 2015 года установили постоянное дежурство на мосту[1211]. «Когда начались погромы, дежурства приобрели регулярный характер. ‹…› Я поняла, что люди нужны. ‹…› Когда необходимость была в дежурствах – я пришла, потому что [мне было] стыдно» (Т., волонтер мемориала)[1212].
В процессе противостояния участников мемориализации активным оппонентам мемориала, стремящимся удалить его из публичного пространства, режим функционирования мемориала перешел из «спонтанного» в «стационарный» через месяц после гибели политика. К этому моменту мемориал обретает имя «Немцов мост» – так называют его не только активисты мемориала и сторонники переименования Большого Москворецкого моста, но и их противники (хотя последние – в уничижительном смысле): «Он все равно стал уже в обиходе Немцовым мостом, это уже понятно. Пусть его не назовут [официально] Немцовым мостом, для меня это не очень сейчас важно. Пусть не назовут, но скажешь Немцов мост, и все москвичи знают, что это такое» (Т., волонтер мемориала).
Активисты «Немцова моста» заявляют, что они намерены поддерживать мемориал до тех пор, пока не только убийцы, но и заказчики не будут привлечены к уголовной ответственности, а на месте убийства Бориса Немцова не будет установлен памятный знак (самодельная табличка с надписью «Немцов мост», имитирующая дизайн московских уличных указателей, находится в центре мемориала наряду с плакатами «Борись!»). По словам одного из активистов, «эта история вышла за рамки обычной траурной панихиды, это уже политическое мероприятие»[1213].
Действительно, эволюция мемориала Бориса Немцова наглядно демонстрирует, как рутина низовой мемориализации может трансформироваться в действие политического, некоммеморативного характера. Предметом подобной трансформации становится и поведение людей, которые из спонтанных участников превращаются в «стражей мемориала» – «рыцарей моста», воспроизводящих определенный ритуал, и традиционные структурные компоненты самого мемориала. Например, имя погибшего, трансформированное в звучный лозунг («Борись!»), памятные знаки или даже такая рутинная и «политически нейтральная» мемориальная атрибутика, как цветы. Помимо портретов, цветов и свечей, мемориал включает также символический календарь, который отмечает, сколько дней прошло со дня убийства Немцова (в то же время он отмечает и возраст самого мемориала).
Цветы – традиционный мемориальный атрибут, однозначно маркирующий публичное пространство как «место памяти». Наличие цветов – одно из условий сохранения такого места, воспроизводства его мемориальной функции: «Мемориал существует, пока здесь есть ваши цветы», – гласит сайт активистов «Немцова моста»[1214]. Противники мемориала Бориса Немцова, в свою очередь, руководствуются обратным соображением – «нет цветов – нет мемориала». Если с ходом времени, как это происходит в большинстве случаев низовой мемориализации, мотивационный потенциал мемориальной семантики цветов, констатирующей состояние скорби, естественным образом ослабевает, то в ситуации усиления публичного конфликта, как в случае мемориала Бориса Немцова, он заново актуализируется, но уже с другим, внемемориальным смыслом, которым дополняют эту семантику конфликтующие стороны. В итоге мемориал воспроизводится благодаря уже не столько спонтанным эмоциональным, сколько планируемым и политически мотивированным действиям. Продолжая удерживать «место памяти», мемориал испытывает перформативный сдвиг, а трансформация мемориальной функции цветов стала одним из первых симптомов такого сдвига. Примечательно, что и сами активисты осознают эту трансформацию, называя ее «цветочным протестом».
Как именно это произошло?
Когда через месяц после убийства Бориса Немцова провластные активисты начали регулярно разрушать мемориал, а городские службы – регулярно убирать цветы с Большого Москворецкого моста, активисты предложили заказывать цветы на мост через специальные интернет-сервисы. Вскоре один из цветочных дистрибьютеров добавил Большой Москворецкий мост как один из вариантов «доставки по умолчанию»[1215], а другой создал отдельную страницу для заказа цветов к мемориалу[1216]. В ходе противостояния активистов с городскими властями и политическими оппонентами, стремящимися удалить мемориал из публичного пространства, живые цветы как сильный мемориальный атрибут стали уже не только и даже не столько маркировать «место памяти», сколько поддерживать хрупкий баланс между его формально мемориальной («есть цветы – есть мемориал») и неформально протестной компонентой («цветы будут всегда вопреки противникам»). Полностью сохраняя свою мемориальную семантику, цветы, заказанные через службы доставки или купленные на пожертвования активистами, стали в буквальном смысле инструментом противодействия оппонентам, которые своими акциями по «зачистке» моста хотят ликвидировать обозначаемое цветами «место памяти».
Аналогично мемориальной атрибутике перформативный сдвиг испытало и поведение активистов.
Непосредственной задачей активистов «Немцова моста» является ежедневное техническое обслуживание мемориала – регулярная замена цветов, восстановление мемориала после атак оппонентов, контроль над расходом пожертвований, а также организация и поддержание круглосуточных дежурств. Дежурства разделены между двумя командами: активистами группы «Немцов мост», созданной собственно с целью поддержания мемориала (дежурят с вечера воскресенья до утра субботы), и членами движения «Солидарность», одним из создателей которого был Немцов (дежурят оставшееся время в выходные дни). Поскольку поддержание мемориала требует расходов, в первую очередь на живые цветы, активисты открыли специальный «цветочный» интернет-кошелек, на который собираются пожертвования. Кошелек привязан к сервису онлайн-аудита, чтобы любой желающий мог узнать число собранных пожертвований и как они потрачены. Помимо «цветочного» существует отдельный счет для сбора денег на обустройство мемориала и на нужды дежурных. Подробные финансовые отчеты о всех тратах – от видеокамеры для фиксации нападений и проездных на метро для дежурных до цветов и свечей – выкладываются на официальной странице группы nemtsov-most.org.
Семантика действий активистов мемориальная, она направлена на маркирование «места памяти» и констатацию скорби посредством траурной атрибутики и ритуалов – ежедневных, ежемесячных и ежегодных минут молчания. Но, оставаясь формально мемориализацией, их действия испытывают перформативный сдвиг, так как маркирование «места памяти» и констатация скорби реактуализуются уже в противостоянии сторонников мемориала и их идейных оппонентов.
Рассмотрим, как именно это происходит, на примере минуты молчания. Аналогично «цветочной инициативе» минута молчания стала еще одним устойчивым функциональным действием, удерживающим «место памяти» и воспроизводящим мемориал в ходе противостояния активистов с оппонентами. Увеличивается, вплоть до ежедневной, частотность ритуала. Сейчас торжественная минута молчания объявляется на мемориале Бориса Немцова ежедневно в 23:31[1217]. Такой же ритуал, но с бóльшим числом участников и более торжественно, совершается каждое 27‐е число месяца[1218], через каждые шесть месяцев со дня смерти, а также в День России[1219]. Как и в случае с цветами, семантика и функция этого ритуала мемориальные: он «переключает» эмоциональный режим участников из рутинно повседневного (на многих фотографиях мемориала мы видим смеющихся жизнерадостных людей на фоне цветов и траурных портретов) в траурный, возвращая к трагической причине их присутствия на Большом Москворецком мосту. Но одновременно этот несомненно важный для активистов мемориальный акт расширяет семантические границы траура. Это не только акт памяти и скорби, но и акт протеста (
Подумайте сами – у нас ведь не так много возможностей как-то высказать свою позицию. Люди, стоящие в пикетах, подвергают себя серьезному риску. ‹…› Нам запрещено собираться на митинги и шествия. Нам запрещено публично выступать и обращаться друг к другу. Но нам пока еще не запрещено молчать! 27‐го числа минута молчания собирает много людей. Приходят те, кто знал Бориса. В этот день многие приносят на мемориал цветы. Я был на такой минуте молчания. Это производит серьезное впечатление. Когда много людей стоит и молчит об одном и том же – это сильно. Мимо идут прохожие, разговаривают, обсуждают свои дела… А в метре от них стоят суровые люди с непокрытыми головами и молчат. И так каждый день. Из месяца в месяц[1221].