Коллектив авторов – Несовершенная публичная сфера. История режимов публичности в России (страница 106)
Усманов пренебрежительно отзывается о профессиональной компетентности Навального, ставит под вопрос его юридическое образование и утверждает, что он просто политик, пытающийся привлечь к себе внимание:
…Ты, говорят, там какие-то юридические курсы заканчивал, еще тем более в таком высоком заведении, как Йель. Видимо, ты там явно не занимался юриспруденцией. Ты готовился к политической карьере, которую пытаешься сегодня реализовывать…
Если бы ты был настоящим юристом, ты бы знал…[1466]
Он и в целом выражает сомнение в образованности Навального, чтобы показать несостоятельность его расследования якобы совершенных Усмановым махинаций:
Тебе все-таки надо читать книжки по недвижимости…
Ты что, вообще не знаешь таких понятий, как ВВП, единица ВВП на душу населения, паритет покупательной способности и другие вещи?
Если ты с этим, так сказать вот, низким уровнем познаний собираешься идти в политику, я думаю, то это очень опасно. Ты обязательно где-то споткнешься.
Ты просто неуч[1467].
И он высказывает предположение, что, помимо политических амбиций, Навальным движет прежде всего зависть к деловым качествам и успеху Усманова:
…Чувствую страшную зависть лузера и неудавшегося бизнесмена, который начал свой бизнес с откатов на местных сделках. Мучает это тебя, видимо, сильно.
Потому что я вообще живу в счастье, Леша, в отличие от тебя[1468].
К тому же в следующем видеоролике Усманов называет Навального «необразованным демагогом», обвиняет его в стремлении к «дешевому популизму» и сравнивает с Полиграфом Полиграфовичем Шариковым, творением советского Франкенштейна и люмпен-пролетарием из написанной в послереволюционный период повести Михаила Булгакова «Собачье сердце»[1469].
Себя Усманов, наоборот, характеризует как успешного бизнесмена, человека дела, у которого за плечами многолетний опыт и серьезные достижения и который принес стране немало пользы, платя миллионные налоги, создавая новые вакансии и развивая интернет. Любопытно, что ответ на обвинение во взяточничестве, ключевое для ролика самого Навального, у Усманова занимает всего пару секунд и звучит в самом конце перечня из пяти пунктов, причем в первых четырех обсуждаются менее существенные вопросы, связанные с репутацией и личными качествами. И здесь, добравшись до сути обвинений, Усманов прибегает к техническим канцелярским выражениям, которые никак не опровергают предполагаемых незаконных махинаций:
И вся эта история с землей, с домом – это огромная, многолетняя, многоступенчатая, так сказать, сага. В которой было три заинтересованные стороны, и мне пришлось платить не за то, что сделка была, а за то, что она не была между ними, – и каждому пришлось платить. Одному активы, чтобы он отказался от прибыли, какую он хотел делать на своей земле, другому – займы и деньги за то, чтобы он землю уступил. И в конечном итоге каждый получил то, что он хотел[1470].
И сторонники и противники Усманова обратили внимание прежде всего на разговорный, неформальный, а иногда даже грубый тон его обращений, из которых они едва ли получили кристально ясные объяснения всех тонкостей, связанных с продажей недвижимости. Как уже было отмечено, он обращается к Навальному фамильярно, на «ты», и пренебрежительно называет его Лешей. Противопоставляя собственные спокойствие и хладнокровие крикливости Навального («Ты на всех углах кричишь…»), Усманов опускается до уровня примитивных насмешек или намеков на криминальное прошлое («Из нас двоих уголовник – это ты»; «Ты просто неуч»), разговаривает свысока («Ты вот сейчас сядь поудобнее…»; «Тебе все-таки надо читать книжки по недвижимости…») и в конце концов предает своего оппонента анафеме («Тьфу на тебя, Алексей Навальный!»)[1471].
Помимо интонации самого обращения, видеоролик, снятый на iPhone 7 Plus, отличался откровенно низким качеством. На нем Усманов в рубашке с коротким рукавом сидел за столом, на котором разложены ноутбук, записная книжка и стоит стакан воды. Ирония заключалась в том, что, по свидетельству многих источников, пятый среди самых богатых людей России, крупнейший акционер основных онлайн-медиа и социальных сетей снимал эти видео на борту своей личной яхты «Дильбар» (которую оценивают в 500 миллионов долларов)[1472]. Кроме того, по информации Би-би-си, записывая свои ролики, Усманов обратился за PR-консультацией к Сергею Минаеву, писателю, стороннику Путина и участнику различных интернет-инициатив, также известному своими вульгарными, вызывающими и подчеркнуто брутальными онлайн-проектами, которые создавались еще на заре появления социальных сетей в Рунете[1473]. Очень может быть, что Усманов и снимавший его ролики оператор намеренно выбрали такой дилетантский подход, чтобы – в духе пользовательского контента на просторах интернета – подчеркнуть искренность олигарха, не претендующего на профессионализм. Некоторым из тех, кто поддерживал Усманова, этот образ, как мы увидим ниже, и правда пришелся по вкусу, хотя подавляющей части аудитории бросилась в глаза неувязка между обликом говорящего и его риторикой.
Как в посте, который Навальный опубликовал, когда Усманов подал на него в суд[1474], так и в двух других своих ответах на видеообращения олигарха[1475] он выбирает другую тактику и другой тон. Если Усманов пытается перейти на личности, противопоставляя себя оппоненту, Навальный сразу же возвращается к более общим темам: коррупции, которая стоит за богатством и политическими связями одного из самых состоятельных людей России, и политическим лидерам, которые позволили ему преумножать это богатство. Он приветствует попытку Усманова вынести дискуссию на более широкую аудиторию, сообщая своим зрителям, что их мнение значит для него больше, чем решение суда. Также Навальный в своих роликах неоднократно пытается побудить аудиторию перейти к действиям, предлагая ей выразить недовольство политической обстановкой участием в предстоящих массовых антикоррупционных митингах, назначенных на 12 июня, День независимости России («День России»).
В то время как Усманов в своем обращении старается дискредитировать Навального, противопоставив его портрет своему (Навальный как завистливый крикун, которого хватает только на разговоры, vs Усманов как бизнесмен, для которого важны действия), Навальный придерживается жесткого стиля документального расследования, который и в прошлом обеспечил ему успех. Он не только еще более углубляется в построенные на коррупции махинации Усманова (подробно рассказывая, какими сомнительными путями тот нажил свое состояние), но и с прокурорской въедливостью разбирает его «защитную речь», ссылаясь на находящиеся в открытом доступе документы и другие доказательства, опровергающие заявления олигарха, которые, заключает он, не имеют ничего общего с правдой («Нет, нет, нет!», «Что?!», «Как вообще можно в этом?»). Ироничное негодование Навального призвано подчеркнуть несостоятельность возражений Усманова:
Вы дурите нас, Алишер Бурханович.
Версия с обменом – полная туфта, но не могу отказать себе в удовольствии насладиться деталями этого нелепого вранья.
Хорошая попытка, Алишер Бурханович, но нет, не получается у вас снова выгородить дорогого Дмитрия Анатольевича Медведева. Это просто еще одна наглая и открытая ложь.
И, наконец:
Мы их поймали на взятке, они месяц думали, что сказать, и придумали какую-то ахинею…[1476].
При этом он продолжает обращаться к оппоненту исключительно на «вы», соблюдая, в отличие от Усманова, определенный речевой этикет. Подорвать авторитет олигарха он пытается скорее насмешливыми и ироничными замечаниями. Говоря о махинациях Усманова, он прибегает к выразительной лексике, а не к прямым оскорблениям:
…Он
…С момента, как Алишер Бурханович
То есть еще раз: вы зарабатываете на российских сырьевых богатствах, принадлежащих всем нам, и вы
Комментируя речь Усманова, Навальный ставит ему на вид неподобающе фамильярный и вульгарный тон его обращения – он косвенно иронизирует по поводу нерусского происхождения Усманова (узбека по национальности) и высказывает предположение, что его «хамская» манера речи обусловлена незнанием правил русского речевого этикета: «Я хочу напомнить вам, что в стране, где я живу – и она называется Россия, – принято обращаться к незнакомым людям на „вы“ и уж точно не записывать видеообращения в такой специфической хамской манере». Едкая ирония, которая кроется за вежливой по форме речью Навального, проявляется и в его ответе на заключительное проклятие Усманова («Тьфу на тебя, Алексей Навальный!»), когда он желает последнему «доброго здоровья» и «жить подольше»: «…Для того чтобы я, когда я стану президентом России, отправил вас на скамью подсудимых вместе со всеми вашими подельниками, включая Дмитрия Медведева, которому вы платили взятки, в том числе поместье на Рублевке за пять миллиардов рублей»[1478].
Наконец, еще одно резкое отличие – в качестве самого видео. Навальный, который уже больше десяти лет использует интернет и новые медиатехнологии для трансляций и распространения информации, снимает свой ролик в лаконичном интерьере студии с задником и телесуфлером, иллюстрирует его множеством графических материалов (документальных свидетельств, фотографий, видеоклипов) и для создания комического эффекта сопровождает свой рассказ юмористическими мемами, поочередно сменяющими друг друга, – в противовес откровенно дилетантскому видео Усманова.