Коллектив авторов – Несовершенная публичная сфера. История режимов публичности в России (страница 105)

Помимо умения создавать острый контент, достаточно занимательный, чтобы привлечь зрителей, Навальный, по мнению многих, мог похвастаться своего рода «медийной харизмой», которая тоже способствовала росту числа подписчиков[1454]. Летом и осенью 2013 года благодаря этой харизме и активности в СМИ ему, как ни странно, удалось набрать 27 % голосов (по официальным данным) на выборах мэра Москвы, хотя большинство экспертов предрекало ему однозначное поражение. В значительной мере именно из‐за его успеха и нежелания отказываться от своих политических амбиций (последний пример – его попытка выдвинуть свою кандидатуру на пост президента) популярные телеканалы по-прежнему относятся к Навальному настороженно. Путин по сей день отказывается публично упоминать его имя, а государственные новостные агентства, говоря о Навальном, называют его не активистом или политиком, а блогером[1455]. Те, кто определяет его этим словом, в котором многим россиянам до сих пор слышится что-то чуждое, если не презрительное, пытаются, в духе договора между властью и обществом, существовавшего в XVIII веке, отнести Навального к тому лагерю, представители которого имеют право «говорить», но не «действовать». Однако, учитывая, что наступает эра «цифрового поколения», которое избегает мейнстримных массмедиа и черпает информацию почти исключительно из Сети, есть основания полагать, что подобное умышленное замалчивание имени Навального уже неспособно ослабить его влияние. Все чаще лица из правящих кругов обращаются к YouTube, Twitter и другим интернет-платформам, составляющим сетевое публичное пространство, чтобы заявить о себе и даже чтобы сражаться с Навальным его же оружием, а это свидетельствует по крайней мере об осознании, что одного молчания уже недостаточно, чтобы помешать ему перейти от слов к делу и превратить интернет-пользователей в граждан с активной политической позицией.

Для расследований, которые Навальный стал проводить под эгидой своего Фонда борьбы с коррупцией[1456], он использовал все более продвинутые технологии, особенно в фильме «Он вам не Димон: яхты, дворцы, виноградники – тайная империя Дмитрия Медведева», который он выпустил в марте 2017 года[1457]. Фильм был задуман Навальным как повествование, сочетавшее в себе высокие технологии (включая спутниковую фотосъемку и впечатляющий, красочный монтаж), острую сатиру и откровенное расследование, данные для которого появились благодаря утечке некоторых документов или были взяты из открытых источников, – те и другие убедительно указывали на сомнительность подарка, который Алишер Усманов, олигарх и пятый среди самых богатых людей в России, сделал Дмитрию Медведеву, премьер-министру и бывшему президенту, передав ему роскошную подмосковную усадьбу. В фильме излагалась сложная схема, по которой дом и имущество, оцененные в пять миллиардов рублей (85 миллионов долларов), Усманов якобы безвозмездно передал благотворительной организации, которой руководит бывший однокурсник Медведева Илья Елисеев. Навальный использовал и фотографии с Instagram-страницы самого Медведева, чтобы восстановить сложную сеть взаимоотношений и доказать, что премьер-министр был главным владельцем не только этой усадьбы, но и дачи в горах неподалеку от Сочи, особняка на берегах Невы стоимостью в миллиард рублей, агрохолдинга в Курской области, животные для которого поставляются из США, личной яхты и виноградника в Тоскане. Как было сказано в самом начале, за неделю видео набрало более семи миллионов просмотров, а спустя три с лишним месяца после публикации его посмотрело почти 25 миллионов людей. Этот заметный документальный фильм, на который правящая элита, вероятно, обратила уже больше внимания, послужил главным поводом к публичным демонстрациям, организованным Навальным через месяц с небольшим, – акций протеста против «тайной империи» Медведева, в которых участвовало от 32 до 92 тысяч человек в разных городах России[1458]. Иначе говоря, несмотря на уже отмеченное традиционное разграничение права говорить и права действовать в политической сфере, разоблачительное видео побудило выйти на улицы обычных людей в таких масштабах, каких массовые протесты не достигали с выборов 2011–2012 годов и их бурных последствий.

Реакция официальных СМИ на «Димона», по сути, соответствовала уже обрисованному сценарию. В государственной «Российской газете» видео упоминалось лишь в связи с делом о клевете, которое Усманов возбудил против Навального, причем описание выглядело весьма схематично: в тексте не фигурировало ни имя самого Медведева, ни название фильма. А содержавшиеся в статье отсылки носили явно пренебрежительный оттенок: «Напомним, что месяц назад Фонд борьбы с коррупцией Навального опубликовал то, что он назвал расследованием»[1459]. Хотя интерес Медведева к цифровым технологиям хорошо известен, об этом видео он высказался больше месяца спустя, в ходе незапланированного интервью после посещения им тамбовской свиноводческой фабрики, назвав его «компотом из мути и чуши»[1460]. Первоначальная реакция Алишера Усманова, который подал на Навального в суд (ради «защиты чести и достоинства»), тоже типична для «оппонентов» Навального в прошлом.

В каком-то смысле правительство, подчеркнуто игнорируя Навального, поступало здраво: в мире медиа, и без того перенасыщенном контентом, тот, кто набирает много просмотров, если не лайков, уже приближается к победе. Именно поэтому многие сочли судебное разбирательство «удачей» Навального, хотя он его и проиграл: «Уже с первого дня процесса стало понятно, что вне зависимости от исхода суда иск о клевете, похоже, был ошибкой, потому что это лишь привлекло дополнительное внимание к Навальному. В битве с близким к власти бизнесменом он выглядит для народа априори более выигрышно»[1461]. В то же время, учитывая, что число интернет-пользователей неуклонно растет, а в публичную сферу вступает поколение, которое, чтобы узнать новости и сформировать собственное мнение, чаще всего обращается именно к интернету и социальным сетям, а не к телевидению, правительству все труднее – и для него все более рискованно – игнорировать как саму эту среду, так и ее главного активиста.

Поэтому, с тех пор как начался третий президентский срок Путина, пользователи Рунета наблюдали несколько попыток бороться с Навальным его собственным оружием – большей частью нелепых, нерешительных, показывающих, что, хотя государство в Сети может успешно взламывать, троллить, регулировать и осуществлять экономический контроль, ему намного труднее найти собственный «голос» в публичном онлайн-пространстве. Как заметил российский политолог Николай Миронов, «поколение Первого канала понимает, что интернет важен, но работать с этой средой им тяжело»[1462].

Поэтому через месяц после того, как Усманов подал в суд на Навального, а тот ответил ему постом на YouTube[1463], события разворачивались уже не по привычному сценарию. В своем видео (на нем мы еще остановимся подробнее) Навальный не только сообщал дополнительные сведения о недвижимости Усманова и сомнительных махинациях, с помощью которых он, обойдя закон, оказал услугу Медведеву, но и заявил, что при советской власти Усманов обвинялся в изнасиловании и отбывал наказание как опасный уголовный преступник, а свое огромное состояние нажил весьма неприглядным способом[1464]. Через месяц, очевидно решив, что публичные обвинения такого рода нельзя оставить без ответа, Усманов использовал все тот же YouTube и напрямую обратился к Навальному и к тем людям, которые «пока еще думают, что Навальный говорит правду»[1465]. Хотя в последнее время предпринимательская деятельность Усманова во многом была направлена на расширение империи новых медиа, в которую вошли и некоторые популярные русскоязычные соцсети (в том числе «ВКонтакте» и «Одноклассники»), для него самого эта среда оказалась совершенно новой – аккаунтами на YouTube и «ВКонтакте» он обзавелся, лишь когда решил ответить Навальному.

В своем первом обращении Усманов, не теряя времени, задает тон своей двенадцатиминутной речи, сразу прямо обращаясь к своему врагу на «ты» вместо принятого «вы» и обещая разоблачить Навального как «негодяя» и «лжеца», который занимается самопиаром. Кроме того, он указывает, насколько у них разные отношения с интернетом («…к интернету я имею гораздо более глубокое отношение, чем ты. Я его не пользую, я его развиваю»), подчеркивая, что сам он наделен властью человека, способного действовать, а не просто говорить.

Значительную часть своей речи Усманов посвящает противопоставлению двух персонажей: с одной стороны, Навального, которого он изображает в черных красках – как лживого политика, болтливого, но без реальных достижений, движимого завистью и стремлением к саморекламе; с другой – себя, честного и успешного бизнесмена, защищающего свои честь и достоинство, человека действия, который многого добился, но при этом немногословен. На то, что Усманов старается уклониться от прямого ответа на обвинение, указывает настойчивое употребление им глаголов «лгать», «врать» и однокоренных им существительных и прилагательных – всего за двенадцать минут такие слова звучат четырнадцать раз (и еще семь раз – во втором, трехминутном ролике), например: «твои потуги меня оболгать»; «лживый пиар»; «я хочу сказать о том, что ты лжешь»; «ты, как всегда, лжешь»; «ты врешь, что я преступник»; «вранье».