Коллектив авторов – Морские досуги №3 (страница 22)
В 2011 году в Одессу зашел мексиканский парусник «ARM Cuauhtemos BE-01». Белоснежный корабль, ошвартовался у морского вокзала Одессы и сразу стал центром внимания одесситов. В этом году у нас гостили наши родственники из Ханты-Мансийска-Анжела, Витя, и их дети Антоша и Геля. Я предложил им поехать посмотреть на парусник, а у самого были далеко идущие цели. Слегка повспоминав свой английский, я взял с собой «Записки подводников» на английском языке 2 экземпляра. Решил во что бы то не стало поговорить с капитаном. Тем более что как яхтсмен, я очень интересовался этим кораблем. Приехали как раз к разрешению свободного доступа на судно-часам к 15.00. Народа на корабль, желающего походить по палубам настоящего парусника, набралось немерено. Ну думаю в очереди стоять замахаемся и подошел к вахтенному офицеру. На матросах (как потом оказалось это были курсанты военного училища на практике) были одеты тельники в крупную полоску, шорты и красивые фуражки. А офицеры в белоснежных кителях с кортиками и в расшитых фуражках просто были красавцы. Если к этому добавить то что лица ребят были смуглые то контраст с формой был очень эффектен. Я об этом и сказал офицеру, поздоровавшись. Потом представился, назвал свое звание и сказал, что хочу вручить командиру парусника свою книжку и побеседовать с ним. Офицер улыбнувшись что-то сказал вахтенному на трапе и нас всю компанию без очереди пропустили. Меня попросили подождать на палубе, а мои родственники рванули по палубам. Через минуту офицер пригласил меня в каюту капитана. Навстречу мне поднялся невысокого роста, симпатичный смуглый офицер, в белоснежном кителе и с нашивками капитана 1 ранга. Я представился и он пожав мне руку назвал себя-Marco-Antonio Vila Vivaldo-командир корабля. Он пригласил меня в кресло, сел сам, напротив, и спросил — можно Вам предложить «Текиллу»? Я, конечно, согласился. Через пару минут матрос принес «Текиллу» белую и темную, соль лимоны и креветки. Так за небольшими глотками этого вкусного напитка мы повели разговор. Марко рассказал о том, что он на судне вырос от лейтенанта до капитана 1 ранга. Что корабль этот — является престижем Мексики и он с удовольствием представляет свою страну в разных краях океанов и морей. А курсантам на борту — это почетная служба и классная практика. Узнав, что я яхтсмен, он предложил тост за настоящих моряков парусников. Из иллюминатора его каюты была видна «Дружба»-наш знаменитый парусник, стоящий обшарпанный в Военной Гавани. — А почему «Дружба» не ходит? Спросил Марко. — Я попытался объяснить, что нет денег, никто не хочет вложить средства в ремонт судна. А курсанты Морской Академии тренируются на паруснике у берега. Марко покачал головой-сказал, что очень жаль, у него на родине парусные суда-их несколько-являются гордостью страны и никогда не было такого, чтобы не было финансирования парусника. Он пожелал нашему городу возродить плавание «Дружбы». Вспомнили с ним, что наш парусник участвовал в регате и был на хорошем счету среди кораблей его класса. Мы обменялись книгами, я получил официальное приглашение посетить их военно-морское училище. Высказав капитану свое уважение и восхищение состоянием корабля и вышколенностью его команды, я поблагодарил его за встречу и подарки. Мы вышли на палубу, где нас с удивлением встретили мои родные. Пожали друг другу руки, обнялись и я весь в высоких чувствах покинул этот прекрасный корабль.
Андрей Рискин
Небываемое бывает
Как после Петра Первого русские вновь удивили шведов
Подводная лодка 613-го проекта — железная сигара в тысячу с лишним тонн водоизмещения и длиной в 76 метров. Естественно, предназначена эта штука ходить под водой. Но был в истории доблестного советского флота случай, когда сия махина выползла на берег. И, увы, берег не турецкий, который нам не нужен, а шведский.
Осенью 1981 года наше судно-разведчик «Линза» мирно дрейфовало в нейтральных водах близ славного острова Борнхольм. Море было на удивление спокойным, боевая служба шла по плану, моряки находились в нормальном, то есть рабочем состоянии, так что мы с кэпом позволили себе по рыбачить.
Не успел наш Михалыч забросить спиннинг в надежде выловить тресочку к обеду, как на ростры прибежал радист:
— Срочная, товарищ командир!
Командир, неласково поминая далекую «землю», бросил удочку на деревянную палубу и пошел в радиорубку.
А через пару минут застучали наши старенькие изношенные дизеля, и «Линза», величаво развернувшись, дала полный ход курсом норд-ост.
К вечеру мы были уже вблизи шведской военно-морской базы Карлскруна. И смотрели интересное такое кино. Точнее, телевизор. Все шведские каналы в этот, как, впрочем, и все последующие дни, демонстрировали одну картинку: подводную лодку типа «С», залезшую носом на шведские камни, и наших бравых подводников, появляющихся один за другим в рубочном люке, дабы покурить и подышать свежим воздухом. Как этот «кит» (если хотите представить его себе, вспомните кинофильм «Командир счастливой «Щуки») сумел так далеко выброситься на камни, похоже, останется тайной, покрытой мраком, ибо сие по всем законам физики невозможно. Хотя в истории этой таинственное так тесно переплелось с нелепым, что шведы до сих пор не могут поверить, что причиной захода русской лодки в шведскую базу — по суперсекретному фарватеру — была банальная халатность наших мореманов!
Дело в том, что «Шведский комсомолец» — так потом прозвали на Балтфлоте лодку-неудачницу — не имел желания даже входить в шведские терводы. Но в тот ненастный осенний день, когда подлодка шла в подводном положении, отказала навигационная система определения места «Дека». Как на зло, вахтенным офицером в те часы стоял замполит корабля, всплывать для контрольного определения своего места по звездам не планировалось, ибо в предыдущие дни «Дека» работала безошибочно и о том, что творится что-то неладное, догадались, лишь когда стальное брюхо «Эски» заскрежетало по супостатским камням. Ведь, если верить штурманской прокладке, лодка должна была находиться в сотне миль от шведских берегов.
Потом наши долго доказывали шведам, что во всем виноваты безграмотные и плохо подготовленные офицеры советской субмарины. Шведы упрямо твердили свое: такого не может быть, лодкой командовали высококвалифицированные моряки, ибо только профессионалы высочайшего класса могли провести подводную лодку секретным фарватером, да еще и в подводном положении!
Спор этот не закончился до сих пор. В 1996 году ФСБ России раскрыла попытки шведской разведки (при помощи спецслужб Латвии) завербовать нескольких офицеров Балтийского флота, в том числе и бывших. Причем в ходе очной встречи с офицером Боборыкиным, служившим ранее в Лиепае, где и базировался «Шведский комсомолец», шведские разведчики интересовались в первую очередь: не была ли авария ПЛ отвлекающим маневром для прикрытия другой разведывательной акции спецслужб СССР? Любопытно, что тогда, осенью 1981 года, шведы погнали такую волну по поводу козней советской империи зла, что Министерство обороны нейтральной страны неплохо погрело руки — бюджет флота и сил обороны Швеции был значительно увеличен. Да и в последующие годы с завидным постоянством шведы трубили о русских подлодках, замеченных в терводах Швеции. И даже сбрасывали на них глубинные бомбы. Естественно, безуспешно, если не считать того, что после подобных бомбометаний можно неплохо порыбачить.
Больше всех пострадали престиж СССР и командир ВМБ Карлскруны капитан 1 ранга Андерсон, который был снят с должности за потерю бдительности. Он первым прибыл на нашу «Эску» и, пытаясь избежать скандала, предложил помощь в виде буксира — дабы снять лодку с камней и отправить восвояси, в родные воды Балтийского моря. Наши же сдуру заартачились, дали радио в Москву, сигнал был перехвачен, и… пошло-поехало.
Не получив согласия на свое предложение, командир шведской базы пригнал к месту аварии катерок с 20-миллиметровой пукалкой, поставил его на яшку позади нашей лодки, чуть поодаль установил щит-мишень, и шведы устроили показательные стрельбы. Чтобы убедить коварных русских: любая их попытка сняться с камней самостоятельно будет пресечена.
И пуляли несколько дней, пока наши дипломаты улаживали конфликт. Все это время наша «Линза» бродила вдоль кромки шведских тервод. И еще пара корабликов, уже боевых, правда. На всякий пожарный случай. Когда 613-ю стащили с негостеприимных шведских камушков и на буксире доставили в Лиепаю, начался разбор полетов, в ходе которого, ясное дело, досталось всем. Кроме двух особистов, которые не теряли времени даром, а фиксировали, что надо, на том самом, не нужном нам шведском берегу. Чекистов, поговаривают, поощрили.
«Шведский комсомолец» навсегда вошел в историю российского флота как уникальный случай флотского головотяпства. А шведы до сих пор ищут в своих терводах российские подводные лодки.