Коллектив авторов – Морские досуги №3 (страница 10)
— Товарищ комбриг! Вы же знаете, что у него снега не выпросишь на вершине Эвереста. А Вам не только телефонный номер выделить можно, но пару от пирса до телефонного центра нормальную можно организовать. Ведь не все от меня зависит. База — хозяин кабелей за пределами пирса, а там заплатка на заплатке, нормальных пар мало. Вы же в курсе.
И все это веско и неторопливо излагаю.
Добавил:
— Товарищ комбриг, Вы же знаете: на флотилии всегда лимит номеров и хороших пар, отдадут кому-нибудь, потом жди.
Комбриг жмет кнопку. Рассыльный прибегает.
— Старпома ко мне!
Приходит старпом, меня видит. И думает, что опять меня е@ут, а его заставят этот процесс продолжить. И радуется заранее.
— Старпом, немедленно налить старшему лейтенанту 5 литров спирта. И самого лучшего, а не из какой-нибудь сраной бочки, где он пополам с мочой молодого поросенка. Помнишь, что ты налил проверяющему из штаба флота? Это надо, так сказать, интеллект иметь! Он отравился, а потом в своей ракетной управе такого наговорил, что у нас с тобой, а больше у тебя, конечно, очень светлое будущее.
Мне флагманский ракетчик с десятой эскадры Леушин вчера звонил. Онто не врет: он с этим проверяющим в Академии вместе учился. Смотри, обосрешься на стрельбах, разжалую!
Потом он помолчал, тупо так смотря в стол. Поднял голову, увидел меня. Вспомнил и с угрозой говорит старпому:
— Как нальешь старшему лейтенанту, лично мне доложишь.
Старпом хотел что-то возразить, пожаловаться на бедную жизнь, но вник в ситуацию и не стал жаловаться.
Мы вышли, старпом, ни слова не говоря, точно в две трехлитровые банки пять литров отмерил.
Я вызвал телефониста:
— Ровно через тридцать пять минут проверишь все пары со «Спартаком» с коробки, потом скоммутируешь комбрига и проверишь связь из его каюты, скажешь, что налаживаешь канал с телефонным центром Спартака, а через три минуты с ним должен проверить связь телефонист Спартака! Ни минутой раньше и позже. Сделать, как сказал, иначе отпуска не видать, как обезьяне слоновьего @уя, а дмб задержится на полгода!
— Да знаю я.
— Товарищ матрос! Не «знаю», а «есть», повторить приказание!
И как ебану кулаком в дверцу шкафа. Она и прогнулась. Стакан с края умывальника слетел и разбился.
Я еще подумал:
— К удаче!
Таким меня давно не видели.
— А по еблу? Смерти хочешь. Ты, блин, вник, или куда?
Матрос вник мгновенно и убежал. У меня, все же девяносто семь кило.
Через сорок одну минуту связь с комбригом была установлена и проверена со Спартака. Телефонист сидел у коробки, подключился параллельно и был в курсе. О чем и доложил, как я ему приказал.
Спектакль надо было закончить достойно. Я присел двадцать раз, смочил волосы водой, сдвинул галстук чуть набок, приказал телефонисту тихонько ждать меня у каюты комбрига. Потом опять изо всех сил грохочу ботинками, скатываюсь по трапу, стучусь, влетаю в каюту:
— Товарищ капитан первого ранга! Командир БЧ-4. Разрешите проверить связь? — Да её только проверяли со Спартака.
— Так точно, мне это известно! Но прошу разрешить убедиться лично: для бригады — это самый ответственный канал. А телефонист должен знать состояние Вашего персонального аппарата. Я приказал вам установить новый, югославский. Но проверить нужно.
— ???? Ну, давай…
— Старший матрос Петров! Войдите и проверьте связь командира бригады. Петров все сделал, как положено. И, надо же, догадался: надел белейшую робу, надраил хромачи и постригся! Вот так. Понял, подлец, что дмб может отодвинуться на неопределенный срок, а здоровье пошатнуться.
Вот классический пример творческой и вдумчивой воспитательной работы с личным составом. И все за полчаса!
И что ты думаешь, жизнь моя как-то сразу изменилось. И каплея я получил, потом флагманским назначили, и со второго захода в Академии оказался.
И комбриг и командир дали нормальные характеристики. И зашибать как-то само-собой перестал.
Валера подошёл к окну, смотрел на темные воды Малой Невки, на автомобили, на черные деревья парка через речку. На скамейку, темнеющую у уреза воды на песчаной полоске. В классе и коридоре четвертого этажа было тихо.
Потом он повернулся, согнул руки в локтях ладонями вперед и сделал что-то вроде физкультурного движения:
— Я, честно говоря, думал, что подохну на этом «Самарканде». Но не судьба, и мы вполне можем после сампо выпить по кружке пива.
Мне останется только добавить, что в Академию мы с Валерой поступали вместе. Нас всего было четыре человека на четыре места. И все радовались: спокойно и без проблем дружно едем в Ленинград. Но такой расклад не устроил ребят на кафедре связи № 43 в Академии: скорее всего, нужно было кого-то своего взять. Поэтому приказали зачислить только три человека: двоих, сдавших лучше всех экзамены, а третьим — старшего лейтенанта с подводной лодки, у которого был орден.
Поэтому этот парнишка (у которого была еще и лапа, а иначе, откуда орден?) пелевал на все. Он сдавал экзамены на тройки, а по вечерам отдыхал в кабаках. Парень он был компанейский!
К финалу сложилась картина: я набрал 24 балла из 25, второй — 17 баллов — тоже не слабая лапа, Валера — 16, а подводник — 15.
Думать нечего, Валера выпадал из колоды. Но он об этом не знал. А капитан 2 ранга И., бывший флаг-связист 201-й бпк, а тогда — старший преподаватель ТОВВМУ, знал, потому что получил приказание составить списки успешно сдавших экзамены на утверждение Главкома ВМФ. Он составил их как положено по уменьшающемуся ряду, но не как приказали. Хотя его инструктировали, япона мать, о необходимости нарушить числовой ряд.
Он просто забыл об указиве не брать Валеру Сахарова. Выкинуть его, так сказать, за борт жизни. А выкинул чисто формально парнишку-подводника. Ошибся нечаянно офицер И.!
Списки отправили, утвердили у Адмирала Флота Советского Союза С.Г.Горшкова, а когда спохватились, было уже поздно. Кто изменения к ним Главкому подавать будет в позе пингвина? Мол, возьмите другого, который плохо сдал экзамены, ошибочка вышла-с.
В общем, поезд ушел из Владика и прибыл в г. Ленинград, но с другим пассажиром.
Эту историю с зачислением мне рассказал сам капраз И. во Владивостоке уже после окончания Академии.
А парнишку-подводника я встретил через пару лет на аэровокзале в Москве, когда возвращался из отпуска. Он был весел и, как прежде, беззаботен: он-то летел в отпуск.
Валера после Академии служил в ТОВВМУ, стал начальником кафедры и капразом. Где он сейчас я не знаю.
Но … молодость прекрасна. И воспоминание греет душу.
Родился в 1948 году в семье военнослужащего. Закончил 11 классов с золотой медалью в г. Кишиневе. В 1971 году закончил Высшее военно-морское училище радиоэлектроники имени А.С.Попова, по специальности «радиосвязь». С 1971 по 1977 год служил на многих кораблях Тихоокеанского флота в должностях от командира группы связи надводного корабля до помощника флагманского связиста оперативной эскадры кораблей Тихоокеанского флота. В 1979 году закончил Военно-морскую академию имени маршала Советского Союза А.А.Гречко (факультет радиоэлектроники). С 1982 г. служил в Калининградское высшем военно-морском училище, закончил службу доцентом кафедры боевого применения средств связи. В 1994 году был уволен в запас.
Юрий Ткачев
Толстуха Элла
Такси везло по ночному Владивостоку троих флотских гуляк. Гуляли они до самого закрытия в любимом военными моряками ресторане «Зеркальном» по поводу получения месячного жалования на береговой базе катеров.
Старшего лейтенанта, специалиста ракетно — технической части и неутомимого ловеласа Саню Клопнева везли домой в Большой Улисс, а лейтенантам — вещевику Вите Гузин и начпроду Коле Токареву предстояло ехать дальше — продолжать вечер у Гузина в район бухты Тихая. По его словам, у него дома были почти целая бутылка водки и нестарая одинокая соседка. У всякой соседки, как известно, всегда найдётся подружка для компании.
Когда «тачка» проезжала мимо какой — то, мрачной, в свете уличных фонарей, девятиэтажки, Саня затыкал пальцем в окно.
— Я здесь был в гостях у одной официантки с «Зеркалов», — сказал он.
— У толстой Эллы, что — ли? — спросил Коля Токарев. — Бывал, как — же.
— Третий этаж, с площадки налево, длинный коридор, пятая дверь справа? — оживился Витя Гузин. — Так я у неё тоже ночевал.
Все трое удивленно уставились друг на друга.
— Привет «молочным братьям»! Поздравляю! — ехидно сказал старший лейтенант. — А что вы там делали?
Вопрос, конечно, интересный. Что можно делать у женщины, пригласившей тебя скоротать ночку? Наверно же не школьное задание у её детишек проверять.
Официантке Элле было почти сорок лет, и она бескорыстно любила возить из ресторана к себе домой молодых морских офицеров. Слабость к ним она питала. «Снимала» их пьяненькими и увозила. Завсегдатаи «Зеркального» это знали.
— Только, по — честному, — предупредил Саня Клопнев, — я тоже, пока едем, расскажу об этой удивительной ночи. Жуть просто, даже сейчас дрожу.
— Ну, что? Прошлой зимой, в январе, я пришел в «Зеркальный». До этого командир бербазы Плужник отодрал за недостачу консервов на продовольственном складе, поросёнок с подсобного хозяйства ушел в самоволку со свинарем матросом Рахмановым, жена, сука, снюхалась с флагманским физкультурником. Сами понимаете, никакого настроения. Ну, сел за стол, сижу мрачный. Элла подошла за заказом вся накрахмаленная, в завитушках. Заказал, как обычно графин водки и салат оливье. Выпил быстро два фужера, ковыряюсь вилкой в тарелке. Думаю, заказать ещё графинчик или не заказывать? Тут Элла подошла с запотевшим графинчиком. Сама догадалась, что не хватило. Салата ещё много осталось, почти полная тарелка, поэтому закусь больше не заказывал. Как она меня зацепила, как увозила с «Зеркалов» — вообще полный провал. Пока ехали, немного стал соображать. Помню, приехали, в район Мальцевской переправы, поднялись на третий этаж, вошли в её гостинку. Она помогла мне снять шинель и предложила прилечь в комнате. Ну, я не такой дурак, тут только приляг, сразу уснёшь! Никакой е… У меня уже сто раз так было. Спрашиваю, где душ? Думаю, искупаюсь, протрезвею и завалю, голубушку. Пошел, а там, блин, воду отключили. В этом «нашенском»[4] городе, когда — нибудь воду нормально дают? Тут толстуха на кухню зовёт. Пошёл. Накатила она мне стакан, и себе в рюмку. Закуску, утащенную с кабака, на тарелки разложила. Отбивные, горошек с майонезом, рыба какая — то, то, сё. Выпили с ней. Потом ещё по разику. Я и поплыл. Куда же столько водки жрать. Она говорит, ложись, я сейчас приду. Ну и прилёг. Проснулся в девять утра, лежу один. Смотрю ключ на стуле и записка. Я её храню, как память о той целомудренной ночи. Вот читайте: