Коллектив авторов – Морские досуги №3 (страница 12)

А тут мне сразу сказали, что такая честь лейтенанту выпадает очень редко. И сказал не кто иной, как командир бригады катеров капитан первого ранга Пискунов. Он меня срочно вызвал по прямому телефону с береговой базы.

— Ибя…я…я, химик, тебе предстоит очень ответственная поездка в самую глубину матушки России, — междометие «ибя» было коронной фишкой у нашего комбрига, — и ты должен пройти это испытание обычаями и нравами населения Уральского военного округа с достоинством. Показать на что способен офицер-тихоокеанец. Имей в виду, что народ там крепкий и «шило»; водой не разбавляет. Знаю, что говорю, поскольку сам родом с Урала.

Я только, что проводил газоокуривание хлорпикрином; личный состав дивизиона торпедных катеров, а суконная шинель мгновенно впитывает ядовитые испарения и так же быстро отдает их в теплом помещении.

Февраль во Владивостоке довольно прохладен и, поэтому, котельная береговой базы работала во всю мощь, жарко обогревая помещения штаба и кабинеты начальства. Комбриг потер ребром ладони, начавшие щипать глаза, и высморкался в носовой платок.

— Иди, химик, иди! Когда уже от тебя будет нести одеколоном «Жасмин» а не всякой гадостью?

— Служба такая, товарищ капитан первого ранга, — вежливо объяснил я ему, — я же химик, а мы химики, всегда пахнем дымом и хлорпикрином. Вы мне не сказали, что это за командировка?

Пискунов замахал руками. Он уже начал потихоньку плакать.

— Иди, химик, иди! У меня уже нет сил, тебя тут обнюхивать! Чудовский, он все тебе расскажет.

Мой первый командир береговой базы капитан второго ранга Чудовский нравился личному составу тем, что не надоедал своим присутствием в казармах матросов и кабинетах офицеров бербазы. У него в здании штаба бригады был великолепный кабинет со всеми удобствами.

Изредка, как бог Зевс с горы Олимп, командир бербазы величественно спускался по крутой лестнице ведущей из штаба к нам, и испепелял громами и молниями своё огромное хозяйство — склады, котельную, автопарк и медпункт с вечно поддатым доктором Петровым.

Но когда Чудовский не был раздражен подчиненными и потоком заявок от дивизионов катеров, он был вежливый и спокойный. Вне строя мы, офицеры, общались с ним по имени-отчеству. А отчество у него было тоже соответствующее — Королевич.

Я снял свою ядовитую шинель и повесил у него в предбаннике на вешалку.

— Разрешите, Антон Королевич?

— Заходите, Юрий Васильевич, — пригласил меня командир бербазы, — догадываюсь, зачем вы пожаловали. Пискунов вас уже вызывал?

— Вызывал, но конкретно ничего не сказал. Иди, говорит, к Чудовскому, — я пожал плечами, — вроде, как на Урал в командировку отправляют.

— Нам пришла разнарядка на химика. Будете в составе группы специалистов флота читать лекции офицерам запаса флота в Уральском военном округе, — сказал Чудовский, — командировочное удостоверение выписано вам в Свердловск;, полетите на самолете. Там запасников соберут, и вы им будете сладко петь про оружие массового поражения и как им, горемыкам, защищаться от него. Возьмите какие-нибудь наглядные пособия. Подготовьте двухчасовую лекцию. Я думаю, что за неделю управитесь.

Вот это да! Светлый лучик в серых буднях военной службы! Прощай бербаза! На недельку, до второго, я уеду в Комарово!

Сбор группы для убытия был назначен на 24 февраля, сразу после мужского праздника.

В небольшой чемоданчик я положил пару чистых военных рубашек, носки, сменное белье, конспект лекций по ядерному и химическому оружию. Туда же поместил учебную аптечку с различными таблетками от отравляющих и радиоактивных веществ и набор плакатиков по оружию массового поражения. Получил небольшой аванс в счет будущих командировочных и сухой паек на путь следования.

Девять лекторов, девять специалистов по всем направлениям военно-морского дела собрались в аэропорту Владивостока. Все с чемоданчиками или портфелями. Вернее сказать, лекторов было восемь, но в группе был обязательный тогда офицер особого отдела.

Погрузились в четырехмоторный ИЛ-18 и отправились в путешествие на Запад.

В штабе Уральского военного округа нас принял старенький, лысый генерал — ответственный за подготовку офицеров запаса.

— Ребятушки, — он, кряхтя, поднялся из-за стола, — сегодня отдыхаете в гостинице, а завтра в путь, военкомы предупреждены и ждут вас.

Тут же дедушка изложил наш дальнейший маршрут по городам Урала — Сыктывкар, Ухта, Печора, Пермь, Челябинск, Миасс, Краснотурьинск, Свердловск.

— В день приезда отдыхаете, а в последующие три дня читаете лекции офицерам запаса в месте, назначенном военкомом, — сказал генерал.

Вот тебе и на недельку до второго…! Мы еще не пришли в себя, как нам выдали новые командировочные удостоверения от УВО; на все это золотое кольцо Урала.

— Вы должны уложиться в тридцать пять суток, — напутствовал генерал, — гостиницы, не ваша забота, военкомы вас обустроят, они все знают. А сейчас идите в кассу, получите суточные на все эти дни.

Мы получили по триста пятьдесят рублей, из расчета по десятке на день. Максимальная зарплата лейтенанта в 1975 году составляла 230 рублей. Короче вышли из штаба округа богачами и решили обмыть это дело в ресторане гостиницы «Исеть», где нас поселили на сутки. Завтра перелёт в столицу Коми АССР Сыктывкар.

— Начнете с «комиков», — сказали нам в штабе округа, — там у вас три города — Сыктывкар, Ухта и Печора. А потом в Пермь.

Двое сразу же откололись от похода в кабак — особист и замполит. По статусу они должны быть выше этих офицерских увеселений и служить нам примером.

…Утром в гостиничной парикмахерской у старшего группы капитана второго ранга Гарькуши украли чемодан со всеми вещами, лекциями и деньгами.

Он, бедолага, туда зашел постричься перед отлётом в столицу Коми, а имущество оставил прямо у входа. Естественно шум, гам, милиция, заявление, свидетели…

Остался наш главный в Свердловске искать свой чемоданчик, а мы улетели в Сыктывкар. И больше Гарькушу мы не видели. Куда он потом делся, нашел ли свой чемодан, или нет, не известно. Но факт, что уральским офицерам запаса не довелось услышать о новых тактических приёмах в ВМФ, чему они особо и не огорчились. Группу возглавил политработник Колунов.

Десять дней в Сыктывкаре и Ухте пролетели незаметно. Дисциплинированные военкомы собирали полные залы слушателей. Моя лекция была последней.

Я выходил к трибуне и целых два часа пугал запасников апокалипсисом термоядерной войны, показывал плакаты с изображениями людей пораженных радиацией, ипритом и люизитом, пускал по рядам аптечку в оранжевом футляре. Эта штука в то время имела гриф «Для служебного пользования». Я переживал, что из зала она ко мне уже не вернется, но она возвращалась в целости и сохранности.

В Печору прибыли на поезде накануне Женского Дня — седьмого марта. Вечерело. На заснеженном перроне нас встретил печорский военком. Возраст у него был явно пенсионный. «Дембельский», как говорят на флоте. Неподалеку стоял такой же старенький автобус с табличкой «Служебный».

— Завтра я собираю людей в актовом зале школы, и вы проводите с ними занятия, — сказал нам военком.

— Товарищ подполковник, так это… завтра, как бы 8 марта, — растерянно напомнил замполит Колунов, — вы уверены, что соберёте офицеров?

— Это не ваши проблемы, — ответил бравый служака, — начало занятий в девять утра, а сейчас садитесь в автобус и езжайте в гостиницу «Печора». Располагайтесь и отдыхайте. Внизу там есть неплохой ресторан, только аккуратнее с выпивкой и всем…э…э…э…прочим. Не забывайте о завтрашних лекциях.

В Печоре народ, не дожидаясь восьмого числа, уже начал праздновать. Мужики «троились», брали в магазине бутылку местной «Московской» воркутинского розлива, популярные в народе сырки «Дружба», недорогие рыбные консервы и под интимное бульканье водочных струй беседовали о жизни.

Из некоторых дворов слышались отчаянные женские визги и вопли — там суровые печорцы заранее начали «поздравлять» своих жён с 8 марта. Где-то внизу, у самой реки Печоры играла гармошка, и ветер доносил обрывки матерных частушек и звонкий девичий смех.

Вошли в вестибюль гостиницы. На дверях ресторана висело бумажное объявление, приклеенное хлебным мякишем. С трогательным провинциальным простодушием оно извещало: «Ресторан закрыт. Гуляют работницы ресторана». Замполит подергал дверную ручку. Точно, закрыто.

Поужинали, называется.

Поднялись на пятый этаж и расположились в двух четырехместных номерах. Поскребли по сусекам — две банки тушенки, полбуханки черствого хлеба и сто граммов ирисок. Ни водки, ни вина, ни пива.

— Не, я так не могу, мой изнеженный военно-морской желудок требует калорий — жалобно простонал бородатый механик Юра Ковалевский, — химик, ты из нас самый молодой, иди, обаяй «гуляющих работниц» и пробей пару столиков в этом трактире. Если не вернёшься через полчаса, будем считать, что ты добился успеха и мы начнем спуск с вершины.

Я снова переоделся — нейлоновая, белая рубашка, галстук, черная флотская форма, и спустился к дверям ресторана. Сквозь грохот музыки мой настойчивый стук в двери достиг цели. Дверь открылась и необъятно полная женщина возникла в проёме. Сразу видно, что из начальства. За её спиной отплясывало не менее сотни представительниц прекрасного пола.