Коллектив авторов – Морские досуги №1 (страница 12)

– Может командир перестраховывается? – высказал я свои сомнения за столом командиру дивизиона ЗАС Жене Тимошенко.

– Да и бог с ним с этим Ирвингом, сход может накрыться завтра и запланировали шашлыки и футбол! А будет или не будет тайфун не наша забота. Пусть у командира голова болит – ответил мне слегка раздраженный Женя, знавший уже от Сергея Юровского, полученную от командира информацию.

После обеда потихоньку с юго-востока начало натягивать тучки. Но служба службой, а адмиральский час по расписанию. Часам к пяти совсем закрыло небосвод, слегка потемнело и наши мысли уже стали, не такими приземленными, как были.

– А может командир прав? – начинала беспокоить мысль.

Все приказания командира с утра уже выполнялись неукоснительно и везде на корабле суетились матросы, мичманы и офицеры – готовящие свою материальную часть к бою и походу. На верхней палубе раздавались приказания боцмана, помощника и старпома, внизу боролись со своими «вахлаками» механики, которым наверно было сложнее, чем всем нам.

К вечеру с эскадры поступила команда «Ветер-3» и приказание подготовить корабли к плаванию в штормовых условиях. «Ветер-3» – это команда, по которой необходимо провести некоторые мероприятия, связанные с усилением ветра. Буквально через полчаса команда «Ветер-2». По этой команде находившиеся на берегу офицеры и мичмана вызываются на корабль, отменяется сход на берег и увольнение команды, запрещается движение баркасов и катеров по рейдам и гаваням. Ветер усилился до 20 метров в секунду, при этом ветре нам (ТАКР «Минск», единственному из кораблей эскадры, стоявшему на внешнем рейде по причине отсутствия причала) надлежало сниматься с якорей и бриделя и уходить штормовать в назначенный полигон Уссурийского залива. Командир запросил по радио разрешения на выход в Уссурийский залив, но начальник штаба эскадры категорически запретил выходить на двух машинах.

– Отстоимся на рейде, ничего страшного не предвидится. Ветер чуть посильнее, да и дождь небольшой. Вы что там намокнуть боитесь? А еще моряки! – веселым голосом спросил он у командира.

Но шутка начальника штаба эскадры не вызвала веселья у командира.

Он вызвал старпома и приказал при увеличении ветра более 25 метров в секунду готовить корабль к выходу в море. А мне приказал вызывать буксиры не на 4 часа утра, а на час ночи.

К вечеру из бухты Абрек стали выходить корабли от причалов на внешний рейд. Недалеко от нас встал на якоря крейсер управления «Сенявин» под флагом командира эскадры, немного подальше встали красавцы большие противолодочные корабли «Ташкент» и «Петропавловск», под прикрытие острова Путятин встал на якоря гвардейский ракетный крейсер «Варяг». Почти вся наша 175 бригада ракетных кораблей оказалась на рейде бухты Стрелок.

Гидрометеорологи постоянно докладывали об усилении ветра. Сначала 22, затем буквально сразу 24 метра в секунду. Старпом, нервно ходил в канадке по левому сигнальному мостику. Пошел мелкий, но довольно сильный дождь. А ветер все держался рядом с установленной командиром граничной отметкой в 25 метров в секунду, никак не переходя через нее. Все командиры боевых частей находились на ходовом мостике, кроме помощника командира, механика и командира авиационной боевой части подполковника Петрука, занимавшихся своими делами внизу.

Командир снова запросил по радио разрешения у начальника штаба эскадры выходить в море и снова получил категорический отказ.

– Старпом приготовление к бою и походу! Связист вызывай буксиры! -несмотря на полученный отказ, приказал командир.

Прозвучал по трансляции сигнал звонком и горном:

– Боевая тревога. Корабль экстренно к бою и походу приготовить!

Я вышел на связь с оперативным Приморского флотилии и попросил срочно прислать два буксира. Надо сказать, что у нас несколько раз обрывало перед этим якорь цепи и бридель и в штабе Приморской флотилии к нашим запросам относились с должной ответственностью. Но на этот раз оперативный ответил, что в наличии имеет лишь один небольшой буксир, остальные обеспечивают выходы на внешний рейд кораблей эскадры и подводных лодок из бухты Павловского.

Ветер усиливался и учитывая, что у нашего корабля была не полностью равномерно обтекаемая ветром форма, а с левой стороны выступал спансон для взлета самолетов нас начало водить на бриделе то влево, то вправо, отклонения достигали 40 градусов. Бридель натягивался в моменты выхода в крайние положения, как ниточка.

– Боцман докладывать, каждые пять минут положение бриделя. Якоря к экстренной отдаче приготовить – скомандовал в носовые швартовые устройства командир. Чувствовалось, что командир немного нервничает, что за ним никогда не наблюдалось.

Другие корабли стояли, как вкопанные против ветра с лихо натянутыми якорными цепями.

Ночь прошла практически незаметно. Подошел небольшой буксир и начал удерживать нашу корму от колебаний. Но маленькому буксиру это было практически не по силам. Он упирался в корму давал полный ход, но его вело вместе с нашей кормой, уж очень велика была наша масса. Хотя нельзя сказать, что он не оказывал нам никакой помощи.

Ветер держался в районе 24 метра в секунду, и командир задремал в своем кресле. На ходовом всем распоряжался Юра Поляков. В три часа ночи на мостик поднялся наш начхим Сергей Юровский доложить командиру, что химическая служба к плаванию в штормовых условиях готова. Командир уже проснулся и спросил Сергея:

– Ну что Сережа противогазы готовы к плаванию в штормовых условиях?

– Так точно, товарищ командир! Противогазы готовы, и служба химическая тоже!» – ответил, как всегда с улыбкой и шуткой начальник химической службы.

«Молодец вовремя. А когда, наконец, сдашь на ходового вахтенного офицера? – так же улыбкой ответил командир.

– Правила рейдовой службы изучаю и огоньки эти ночные, будь они неладны, для меня все они почему-то на одно лицо – отшутился начхим.

Надо сказать, что поставить начальника химической службы стоять вахтенным офицером была давняя мечта командира. На таком же авианосце «Киев» лучшим вахтенным офицером был их начхим Витя Захаров и командиру очень хотелось, чтобы и наш начхим тоже стоял ходовую вахту. Сергей же упирался всем ножками и ручками, чтобы не стоять эту вахту.

– Ракетчиков и минеров хватает, а для меня это лишний геморрой -разъяснял он нам свою позицию в каюте. Но командиру он ответить так не мог, поэтому при каждой сдаче зачетов на вахтенного офицера запускал, так называемую «дурку». Командир раз в месяц собирал вахтенных офицеров на ходовом на проверку знаний. Задавал вопросы, показывал контрольные карточки и по кругу и спрашивал значение огней кораблей в море. Каждый раз, когда доходила очередь начхима тот на полном серьезе отвечал:

– Рыбак, товарищ командир!

– Ну что же ты Сережа? Это не рыбак, а судно более 45 метров следующее влево – укоризненно говорил командир и шел дальше по кругу. И когда возвращался опять к Юровскому, тот на полном серьезе снова говорил «Рыбак!». Все уже привыкли к этому и улыбались, предчувствуя бесплатный концерт. Командир ценил юмор Юровского и дружески подыгрывал ему в этом.

И вдруг, когда в очередной раз дошла Сергея, и командир показал ему карточку и тот ничуть не сомневаясь даже не глядя ответил, как всегда:

– Рыбак, товарищ командир!

Командир посмотрел на карточку, там действительно были огни рыбака:

– Молодец, правильно! Ну, ведь можешь выучить, если захочешь! Старпом подготовить приказ о допуске начхима к несению ходовой вахты -серьезно сказал командир.

Начхим покрылся потом и чуть не со слезами на глазах сказал:

– Товарищ командир, они для меня они все рыбаки! Ну, извините, не глядя, ответил.

Ответ начхима встретил смех собравшихся офицеров. Так начхим ходовым вахтенным офицером не стал, но командир любил его подначивать за это.

Горизонт начинали мазать далекие багровые сполохи. На ходовом стоял полумрак и лишь зеленоватым светом светились приборы. Команды подавались вахтенным офицером на боевые посты полушепотом. Командир сидел в своем кресле было непонятно, то ли он дремлет, то ли думает. Но иногда из командирского кресла раздавались команды или замечания вахтенному офицеру, которые показывали, что командир всегда в курсе всех дел.

Все офицеры и вахтенные ходили по ходовому, таким образом, чтобы не побеспокоить командира, обходя его кресло подальше и старясь шуметь как можно меньше. Скоро рассвет. Потихоньку начал усиливаться дождь, в темноте угадывались силуэты кораблей, стоявших на рейде залива Стрелок. В четыре часа ночи заступил на вахту командир группы минно-ракетного оружия Марат Валишин и вполголоса доложил о заступлении на вахту командиру

– Товарищ командир старший лейтенант Валишин вахту принял исправно.

В это же время на ходовой поднялся экспедитор ЗАС матрос Геоеверя с телеграммой ЗАС.

– Товарищ командир, разрешите доложить! – обратился экспедитор к командиру. Командир, включив небольшой свет у маленького столика быстро прочитал телеграмму.

«Ну что ж как я и говорил ИРВИНГ идет на нас – объявил громко командир всем на мостике – Связист связь с эскадрой, начальника штаба на связь!

Не успел я вызвать, как пульт командира корабля сам проснулся:

– Внимание всех на связи начальник штаба, командиров на связь!