Почему-то не любили сначала на Тихоокеанском флоте наш северный корабль и экипаж и старались всячески показать это. Да наверно и не понимали, что наш корабль отличается от простого большого противолодочного корабля и уровнем, и организацией службы.
Несколько месяцев перед этим мы приказу штаба Тихоокеанского флота разрабатывали график шестидесятисуточного приготовлению к боевой службе нашего авианосного корабля, причем почасовой и на каждого члена экипажа отдельно. Как объяснили нам, чтобы можно было проверить, кто из экипажа в какое время, чем должен заниматься. То есть прибывает начальник и проверяет, что с начала поступления команды о приготовлении к боевой службе прошло, к примеру 17 суток и шесть часов. Значит, в это время ну к примеру матрос Митрофаненко (боевой номер к примеру 4-13-31) должен крутить в это время эту гайку на штыревой антенне № 5а и если он ее не крутит или она уже закручена – значит корабль не боеготов, задача отрабатывается неправильно или вообще не готовиться к выполнению задания партии и правительства. 36 томов по более чем 600 страниц в каждом да еще в трех экземплярах выполнили мы эту «боевую задачу» без сходов на берег, в ущерб общим корабельным и личным делам, что бы в штабе могли это исключительно творение (поэму нашего времени), непонятно кому нужное, положить в дальние шкафы, чтобы забыть и потом по-тихому уничтожить. Конечно, планирование иногда было необходимо, но не до таких же маразмов.
Командир показал нам всем метеокарту и спросил своим негромким и как всегда спокойным голосом:
– Про ИРВИНГ слышали?
Из новостей нам уже было известно про Тайфун, зародившийся где-то в экваториальной части Тихого океана с таким именем и который что-то натворил в районе Филиппин. Также было известно, что ураганы на Атлантике называли женскими именами, а тайфуны на Тихом океане почему-то мужскими именами. Но Филиппины – это так далеко от нас, что мы просто не улавливали связи между этим тайфуном и вопросом командира.
И не ожидая ответа на свой вопрос, командир как бы задумавшись, немного сказал:
– Надо бы подготовить корабль к его приходу!» и приказал нам: «Старпом, штурман, механик, помощник – приготовьте корабль к плаванию в штормовых условиям. Остальным каждому по своей части проверить матчасть и подготовить ее и людей к выходу в море.
Мы привыкли к немногословности своего командира и знали, что зря он не будет с утра собирать нас и давать нам подобные указания. Пожалуй, для механика это была самая сложная работа. Один эшелон машин был в планово-предупредительном ремонте и практически разобран (на корабле шла плановая замена трубок на котельных установках и профилактика главных турбозубчатых агрегатов), а на втором эшелоне движения внезапно произошла авария ГТЗА и часть деталей, только вчера были отправлены в ремонт в Дальзавод. В строю остались лишь два эшелона движения. А этого по флотским нормативам было очень мало для плавания в сложных штормовых условиях. Резерва практически нет.
– Мы не сумеем вывести эшелон из ППР за сутки – доложил корабельный механик, командир боевой части пять высокорослый и немногословный Саша Марчуков – Это физически сделать просто невозможно.
Знаю, что невозможно и нельзя не ввести! – ответил командир голосом, не терпящим возражений, немного грустным, но твердым: – Но ты Александр Иванович обеспечь работу оставшихся механизмов без проблем, возможно, придется выходить. Сам понимаешь – ситуация. Напряги максимально своих и не подведи!
– Выходить на двух эшелонах? Но это же невозможно, это противоречит всем флотским документам и корабельному уставу -вмешался второй человек на корабле, после командира ВРИО старпома Юра Поляков. Ему согласно кивнул любитель уставов и службы, помощник командира Леша Ковальченко, по кличке «ЛОША», за свою неутомимость и несгибаемость в любых вопросах (особенно связанных с применением физической силы).
– Всем готовить свою материальную часть к плаванию в штормовых условиях, и ты старпом и ты помощник уж постарайтесь не подкачать. Доклад о готовности мне здесь через 21 час – не заметив замечаний старпома и помощника, с улыбкой подытожил утреннее совещание командир.
– Так это же в 4 часа утра? – спросил слегка задумчивый и очумевший и успевший в уме все просчитать «время Ч» начальник химической службы и душа офицерской кают-компании Сергей Юровский.
– Ты Сережа (а командир называл ласково почему-то одного начальника химической службы) лично можешь прибыть ко мне в 3 часа ночи для доклада, если тебя не устраивает 4 часа. Ну, успеешь же ты подготовить свои противогазы до трех часов ночи? – пошутил с улыбкой командир.
– Ну вот, сам напросился на доклад в 3 часа и не мог бы этот тайфун задержаться часиков на восемь, к примеру – тоже улыбнулся химик. Не умел он обижаться, а с шуткой всегда легче жить.
– Зам ты где? – начал искать глазами замполита командир.
– Да он с утра как всегда своих политбойцов собрал в парткоме.
Инструктирует по проверке политинформации на завтра» – доложил всегда бывший в курсе всех дел Юра Поляков. Мы уже привыкли к тому, что замы, как представители партии и лично ее Центрального комитета игнорируют общекорабельные сборы. Надо будет, потом расскажут им обо всем.
– Старпом вызови его ко мне в каюту. Надо проинструктировать, чтобы своими политическими мероприятиями, он не мешал экипажу готовить корабль. Особо не спешить, но чтобы к 4 часам ночи все было готово – с шуткой и улыбкой закончил совещание командир. Помощник тут же уже все просчитавший в уме добавил: – Товарищи командиры боевых частей послушайте изменение графика заступления на ходовую вахту. Вахтенным офицером на ходовом в 4 часа ночи заступает старший лейтенант Валишин, в 8 часов утра его меняет капитан-лейтенант Ульянич, в 12 заступает капитан-лейтенант Глушаков, последующий график будет объявлен дополнительно».
Озадаченные командиром «бычки» (жаргонное наименование на кораблях командиров боевых частей и начальников служб) направились с шутками вниз завтракать. По кораблю уже прозвучала любимая флотская команда:
– Команде руки мыть!
А перед приемом пищи и адмиральским часом настроение на корабле всегда хорошее. Горячий чай по утрам с намасленными бутербродами и кашей всегда поднимал настроение, а Тайфун то ли будет, то ли нет и тем более что явно не раньше, чем через 16 часов.
– Связист – задержись! – вдруг приказал мне командир, когда офицеры покидали штурманскую рубку, где в походных условиях всегда проходил утренний доклад и где собрал, так внезапно нас командир.
Я пропустил всех на выход и остался. Как бы подчеркивая мою близость к секретности, командир любил давать мне некоторые задания персонально. Да и все командиры боевых частей привыкли к тому, что связисту даются персональные задания, и даже иногда подшучивали над этим.
– Ну тебе персональная палка чая – догоняй, а то в кают компании ничего не оставим – как всегда пошутил скатываясь по трапу Сережа Юровский.
Да и слишком много информации о корабле, офицерах, планах, перспективах постоянно проходило через боевую часть связи, о которой кроме командира корабля никто не должен был знать. И командир знал, что связисты знают эту информацию и никогда его не подведут.
Я уже знал из телеграмм и метеосводок, проходивших ранее через экспедицию корабля, что информация об этом тайфуне, со странным названием «Ирвинг» и с флота, и с эскадры поступала постоянно уже третьи сутки. Только вот Приморье не значилось в маршруте прохождения тайфуна. По всем сводкам он должен был уйти через Японию к Камчатке и Курилам. Но видимо командир знал или чувствовал что-то такое, чего не знал я.
Я внимательно посмотрел на командира, и он как бы поняв мои сомнения ответил:
– Чувствую, что пойдет через нас. Надо быть готовыми. На юге Японии он принес уже много проблем. От работы связи сегодня и завтра будет много зависеть. Держи постоянно связь с АСС, запроси на утро пару буксиров к четырем часам. Связь с эскадрой и буксирами проверь и подай вахтенному офицеру на пульт «Рейда» (название радиостанции, которую мы с огромным трудом выбили на Черноморском флоте) и на пульт командира на ходовой. И с четырех часов утра – будешь здесь постоянно. Вопросы есть?
– Все понятно товарищ командир – с некоторым волнением ответил я.
Ну что ж командиру всегда виднее, тем более, что он никогда не ошибался и обладал как мне казалось даром предвидения. В этом я убедился на многих случаях при совместном плавании и в Средиземном море, и в Атлантике, и в других местах со сложными условиями плавания.
В кают-компании весело шумели офицеры, по трансляции играла веселая музыка, а дежурный замполит с некоторым пафосом поздравлял кого-то с днем рождения. За отдельным столом сидели и смеялись киношники из Министерства обороны, снимавшие о нас по заказу МО СССР, какой-то учебный фильм. Настроение у всех было хорошее. Завтра суббота, нет выходов в море, и офицеры рассчитывали провести время в кругу семьи. Информация командира еще не дошла до всех, и только за столами командиров боевых частей было сдержанное молчание.
Погода утром стояла хорошая и светило солнце. Ни ветра, ни дождя, ничего не предвещало появление тайфуна. Да и никто из нас особо об этом тогда не думал. Молодости не свойственны подобные размышления, все думы были о другом, более насущном и приземленном.
