Корабли по очереди тактических номеров докладывали присутствие командиров на связи. Отрепетовали приказание и мы.
– Так, командиры, этот Ирвинг – будь он неладен идет на нас, всем приготовить корабли к плаванию в штормовых условиях, доложить в течении часа готовность и наличие на корабле личного состава.
Командиры кораблей по очереди тактических номеров подтвердили получение сигнала.
Наш командир начальнику штаба эскадры сразу доложил: – ТАКР «Минск» к плаванию в штормовых условиях готов! и добавил: – Прошу разрешения сниматься и следовать в назначенный район.
– Ты что командир? У тебя же два эшелона не в строю, а выход в море даже с одним не в строю запрещен по корабельному уставу. Стоять в бухте Руднева на бочке, скоро к вам подойдет еще один буксир! – опять ответил отказом, вроде даже с какой-то обидой начальник штаба эскадры.
– Ну, перестраховщики! Загубят корабль – обратился как бы в пустоту командир, но по связи ответил: – Есть! Понял, но в сильный ветер с нами не справятся и три буксира! и по громкоговорящий связи добавил в ПЭЖ (пост энергетики и живучести): – Механик будь готов любой момент дать ход!
– Есть! Механики не подведут! – раздался бодрый голос командира БЧ-5.
Командиры боевых частей, все бывшие уже на ходовом (кроме механика, руководившего своими из ПЭЖа – поста энергетики и живучести), доложили командиру о готовности к плаванию в штормовых условиях.
– Ну, ребята все по командным пунктам! Будет сегодня сложно! -проинструктировал по-военному коротко нас командир – связист будь здесь за пультом связи командира корабля!
Начало светать, дождь усилился и порывы ветра, по словам метеорологов, достигали уже 27 метров. На ходовой командный пункт (ГКП) поднялся замполит командира капитан 2 ранга Гараев Олег Михайлович.
– Ну что у нас тут – тайфунчик? – спросил он с некоторой усмешкой Вот помню я у нас на Черном море в 1972 году – начал он вспоминать какую-то давнюю историю.
Но командир поморщившись прервал его монолог:
– Олег Михайлович – ты бы по постам прошел, проверил, как люди? Проинструктировал, посмотрел, что там к чему, провел бы партийную работу!
– Да, сейчас соберу в парткоме замов и проинструктирую – с некоторой обидой за то, что его не дослушали, ответил Олег Михайлович и подойдя к пульту корабельной трансляции и аккуратно включив кнопки всех линий объявил:
– Замполитам боевых частей, дивизионов, секретарю парткома, секретарю комитета комсомола, начальнику клуба, редактору корабельной газеты прибыть в партком. Ну, я их всех сейчас настрою на Тайфун! -весело улыбнувшись, Олег Михайлович, покинул ходовой.
А из метеопоста доложили, что ветер усилился до 28 метров, а порывами достигает 31 метра в секунду. Да было видно, что усилился и дождь – струи стали почти горизонтальными. Из носовых швартовых устройств доложили, что бридель натягивается, как ниточка. Командир отправил помощника командира проверить крепление имущества и порядок на верхней палубе, а боцману приказал быть готовым к отдаче якорей. Подошел еще один буксир и командир по радиостанции «Рейд» проинструктировал командира буксира, как ему одерживать корабль.
На ходовой командный пункт поднялись военные «киношники», снимавшие фильм о корабле по заказу МО, и попросили командира разрешения побыть в ходовой рубке и посмотреть на действия команды. Командир разрешил, но попросил, чтобы они не мешали. И «киношники» затихли, как мыши во втором помещении за занавеской, рядом с прокладочным столом вахтенного офицера, на котором как всегда колдовал командир электронавигационной штурманской группы Сергей Клемин.
В 8 часов утра вахтенным офицером заступил командир зенитно-ракетного дивизиона Володя Ульянич. Ветер усиливался порывами до 35-40 метров в секунду, и командир снова запросил штаб разрешения на выход в море.
– Ведь порвет бридель и могут быть проблемы! – пытался он уговорить начальника штаба эскадры.
– Командир ты здесь первый раз, а у нас в августе и сентябре каждого года такое твориться. Не первый раз отстоимся! – заверил, успокоил командира и наверно больше самого себя, начальник штаба эскадры.
К 12 часам ветер усилился в порывах до 45 метров в секунду, и внезапно у нас порвало бридель. Из носовых швартовых устройств раздался мат боцмана и прошел нервный доклад:
– Товарищ эх…., бридель порвало!
Но уже это мы сами видели, как нас понесло мимо нашей бочки вместе с упиравшимися в борта из всех сил буксирами прямо на стоящую в миле от нас, ближе к берегу, атомную подводную лодку. Да и до ближайших скал и пляжа Тинкан было рукой подать.
– Боцман! Отдать оба якоря! – спокойно, как на учениях, скомандовал командир. Через включенную ГГС в носовых швартовых устройствах раздался характерный шум отдающихся якорей. Корабль развернуло опять против ветра.
– Связист доложи обстановку на эскадру – скомандовал спокойно командир. Спокойствие в его голосе вселяло надежду. С эскадры опять попытались нас успокоить:
– Ничего страшного командир держитесь на якорях, сейчас ветер начнет стихать!
И действительно ветер стал стихать и даже почти прекратился дождь.
Метеорологи доложили, что ветер порывами до 17 метров. Наступил почти штиль по сравнению с тем, что нам пришлось перед этим пережить.
– Товарищи офицеры! – обратился к нам повернувшись командир – Вы видите уникальное явление. Мы сейчас находимся в глазе Тайфуна. Такое видеть дано не каждому.
Я удивлялся, как это командир еще в такой момент умудрялся нас учить морским премудростям.
– В нулевой точке были, теперь побываем в глазу – как всегда пошутил химик, откуда-то из-за занавески.
– Вахтенный офицер скомандуйте в ПЭЖ, чтобы были готовы немедленно дать ход! Сейчас нас здорово тряхнет
И действительно через минут 20-30 ветер опять стал резко усиливаться и на корабль вновь обрушился ливень. В стекла ходового почти невозможно было ничего разглядеть, кроме «штормовских» ракетных загогулин.
– Ветер порывами до 50 метров! – доложили из метеопоста.
– Ну, сейчас порвет якоря – размышляя как бы сам с собой сказал тихо командир.
И действительно из носовых швартовых во время одного из порывов ветра устройств раздался хриплый голос боцмана:
– Товарищ командир……….. Порвало левую якорь цепь!
Корабль опять стало разворачивать бортом к ветру вместе с упершимися в борта буксирами.
Командир встал из кресла, подошел к машинным телеграфам и тихо сказал:
– Снимаемся! Боцман, выбирать правый якорь! Механик самый малый вперед! Связист, доложите на эскадру. Порвало левую якорь цепь, снимаюсь, выхожу штормовать в море!
В это время в предбаннике ходового раздался слегка истерический голос Юры Полякова:
– Прекратить съемку! Товарищ командир эти киношники тут все снимают!
– Юрий Милентьевич! Вы наверно немного устали, идите отдохните в каюту! – спокойно сказал командир. И как бы извиняясь перед киношниками сказал: – Он не спал всю ночь и немного нервничает. Извините!
С флагманского «Адмирала Сенявина» на наш доклад по связи раздался нервный голос начальника штаба:
– Командир, ну что ты паникуешь? Не как начальник штаба, а как такой же командир как ты прошу, не выходи! Отстоишься на одном якоре! Выйдешь, погубишь корабль и людей! У тебя же всего один эшелон в строю.
Но командир спокойно передвинул машинные телеграфы на «малый вперед» и с усмешкой как бы про себя сказал:
– А если порвет и правый якорь, на чем прикажите стоять товарищ контр-адмирал?
– Рулевой, штурман! Курс на боновые ворота! Буксирам передать спасибо за обеспечение!
– Корабль не слушает руля! – вдруг доложил рулевой.
– Ничего, сынок! Давай понемногу! Все будет хорошо – успокоил рулевого командир. К рулевому подбежал командир ЭНГ Сергей Клемин и стал что-то тихо говорить и помогать.
– Курс на боновые ворота 135 градусов – вдруг раздался с сигнального мостика спокойный голос, недавно отправленного отдыхать командиром, ВРИО старпома Юры Полякова.
– Юрий Милентьевич! Молодцом! Докладывать пеленга на боновые ворота с обоих бортов каждую минуту! – спокойно ответил командир, как бы успокаивая старпома и извиняясь за предыдущую резкость.
На ходовом, стояла тишина, что было слышно журчание приборов и легкий стрекот камеры белорусских киношников.
– Ну, командир! Ну, молодец! – подумали тогда многие из нас.
Прошли боновые ворота. Распахнулась дверь на ходовом, и появился сияющий замполит Олег Михайлович ГАРАНИН:
– Товарищ командир внизу все в порядке! Трусы и паникеры не замечены! Замполиты доводят линию Коммунистической партии, ее Центрального комитета и Советского Правительства до каждого матроса.
– И лично ее генерального секретаря…. – добавил шепотом, непонятно откуда взявшийся рядом со мной прошептал Сергей Юровский.
Командир улыбнулся, и заулыбались все присутствующие на мостике.
Мы вышли в назначенный нам штабом флота полигон и благополучно практически трое суток отштормовали всего на двух эшелонах. Но мало кто тогда даже в штабе флота понимал, что наш командир практически спас от гибели единственный на Тихоокеанском флоте авианосец, спас жизни тысячи людей.
Никто не хотел на флоте и на 10-ой Оперативной эскадре брать на себя ответственность за наш корабль, а он взял все на себя, и чего это ему стоило, знает только он и те, кто видели все это в далеком конце августа 1979 года.
