Коллектив авторов – Любовь в Венеции. Элеонора Дузе и Александр Волков (страница 65)

Покидая вокзал, скажи гондольеру: «Трагетто Сан-Маурицио». Находясь поблизости от трагетто скажи: «Кампо Сан Вио», а оттуда направляйся к моему дому, то есть к церкви Салюте[465]. Я буду там. Но более вероятно, что ты уже увидишь меня на вокзале.

А теперь позволь сказать тебе, что твое беспокойство по поводу этой ужасной работы слишком велико. Смелее, какого черта, мы пережили много других моментов и похуже в жизни. […] Как только ты уедешь из Италии, ты больше не будешь чувствовать этой тяжести, я тебя уверяю, и время пролетит быстро.

Мне не нравится твое окружение в Милане. Мне страшно, да, мне страшно, – потому что я знаю человеческое сердце лучше, чем ты. […]

Я говорю тебе, что только Италия действует на тебя так мрачно. Да хранит тебя Бог и напиши поскорее, когда приедешь. [без подписи]

[P.S.] Приезжай обязательно – вот о чем нужно подумать, никому не говоря – в последнюю минуту, если понадобится.

[3.11.1891; Венеция – Милан]

[…] Эх, чтобы я только ни отдал, чтобы ты была здесь рядом со мной, хотя бы один день! Если дольше – намного лучше.

Спокойно быть только с тобой, ты в постели, я рядом, чтобы заботиться о тебе, а ты бы заботилась обо мне. Береги себя хоть немного. Подруга, твоя жизнь в Милане опасна для сердца, поверь мне!

Да, приезжай, приезжай, даже если тебе немного нездоровится. Только шесть часов пути, а здесь я отведу тебя наверх, где мы будем одни. Пройти лишь четыреста шагов. Останешься и забудешь всё. Отдохнешь немного, но как следует, без напряжения ума, которое бывает в Милане. […]

Дай Бог, чтобы ты как можно скорее отправилась в Россию, где есть люди, которые будут заботиться о тебе, где ты на время забудешь о своей Италии. В моих мыслях только твое здоровье, твой сон.

[5.11.1891; Венеция – Милан. I]

[…] Если приедешь, возьми с собой только очень маленькую ручную сумку, чтобы не нанимать facchini[466], и сразу выходи из поезда. Я буду у выхода — подам тебе знак, ты пойдешь за мной. Если меня там нет – значит, я увидел знакомых, тогда иди на Кампо Сан Вио напротив трагетто Сан Маурицио. Там дай два франка гондольеру и направляйся в сторону моего дома.

Если я не встречу тебя сразу, возьми гондолу и отправляйся в отель «Виктория». Если меня здесь нет, значит, со мной что-то случилось. Завтра ты сможешь забрать свои вещи на вокзале по квитанции. Вот и всё. [без подписи]

[5.11.1891; Венеция – Милан. II][467]

Есть кое-что, что я не могу понять. Скажи мне, положив руку на сердце, ты ничего от меня не скрываешь? Я прочитал между строк твое письмо от 1-го числа. Ты говоришь: «Я люблю тебя, это единственное слово, которое я могу найти в эти дни, такие грустные и переполняющие мое сердце!»

В чем дело?! Почему? Во имя того, что тебе дорого – почему бы не сообщить мне о своем унынии? […] Ты чего-то не договариваешь – это мое ощущение. […]

Ты даже не сказала мне, отправляла ли перевод моего письма Бойто. Почему? Ты сообщаешь общие вещи, а не факты! Ты говоришь, например, что, если бы не я, ты хотела бы умереть! Что всё больше разочаровываешься в человечестве! Почему!?… Где факты и причины? […] Я провел эти дни в ужасной тревоге. […] Если у тебя есть хоть малейшее беспокойство, как у меня, я настоятельно требую, чтобы ты приехала любой ценой – ведь на кону стоит моя жизнь.

Ты не имеешь права не слушать меня и должна указать мне способы помочь тебе. После этого будет слишком поздно. У меня есть план на всё – даже на свою смерть, если понадобится.

[6.11.1891; Венеция – Милан]

Получил две телеграммы. Спасибо. Однако не будь опрометчива, и, если видишь, что здоровье не позволяет тебе уехать, подождем.

Только не забудь написать мне, когда будет возможность.

Если я только зря тебя огорчил – горе мне, но только если и правда зря. Какое невероятное счастье! Мы чувствуем счастье, когда оно граничит с несчастьем. Не забывай, что поезд всегда опаздывает, и ты приедешь только около семи часов.

Я буду на вокзале. Сегодня я тоже пошел туда присмотреться.

Я могу стоять на мосту. И прекрасно видеть всех, будучи незамеченным.

Если вокруг тебя есть люди, я тебе не покажусь, но буду точно знать, что ты приехала и побегу ждать тебя на Кампо Сан Вио.

Не забывай, что это на Большом канале. В общем, просто скажи: «Большой канал, Кампо Сан Вио», этого достаточно. Только если гондольер не знает, где это находится, скажи: «напротив трагетто Сан Маурицио». Я прохожу маршрут за двенадцать минут. Тебе понадобится от пятнадцати до двадцати минут.

Значит, я буду там раньше тебя.

Если, наоборот, я увижу, что опасности нет, подойду к тебе, быстро посажу в гондолу и сам в нее сяду, так будет лучше, если это осуществимо. Но накинь не слишком плотную вуаль и пропусти перед собой всех, не торопись. Все спешат выйти – пропусти их и тихонько приди одной из последних.

Возьми с собой дамскую сумку, чтобы не нанимать носильщика, оставь багаж.

Мы увидимся в доме, когда сможем.

Однако, если ты опоздаешь, я спокойно буду ждать, не волнуйся. […] Если тебе, всё же, надо взять с собой что-то, шубу или большую сумку, приготовь 30 сантимов, чтобы быстрее отвязаться от носильщика. […]

[12.11.1891; Венеция – Милан]

[…] Старушка Хатцфельдт была очень, очень добра со мной. Вчера я провел там вечер. Сегодня собираюсь поужинать у нее дома. Она заметила, как мне грустно, и настояла, чтобы я вернулся сегодня снова.

Вчера перед ее домом загорелся палаццо. Мы наблюдали это до полуночи. То был первый пожар, который я увидел в Венеции. […]

Думаю, Вам надо будет приехать 19-го числа и прямо в дом Хатцфельдт к ужину, то есть сойти с гондолы и отпустить ее дальше с Нанин и вещами в отель.

Ровно в девять часов Вы скажете, что Вам пора домой и уйдете, взяв гондолу у дома до Сан Вио.

Я опережу Вас на десять минут, сказав, что хочу посмотреть, всё ли в порядке у Вас в отеле, и пойду ждать на Сан Вио.

Бедная старушка долго ждет Вас. Она очень Вас любит и искренне восхищается.

Нужно доставить ей это удовольствие! […]

[13.11.1891; Венеция – Милан]

[…] Мое сердце полно тобой, а глаза – твоим милым, дорогим лицом.

Я снова стер весь портрет и сделал его в черно-белом варианте – впервые с той красотой и выражением, о которых всегда мечтал.

Теперь я счастлив. Я оставлю портрет в таком виде, пока не приеду в Петербург, где хочу сделать его с тем светом, который мне нужен, и с тем освещением – иначе он того не стоит. Портрет интересует меня только тогда, когда он сделан не ради выражения внешнего сходства, а ради того какое впечатление он производит после нескольких просмотров.

Я решил ничего не делать с домом. То есть не отдавать ни на продажу, ни в аренду, а закрыть на неопределенный срок. Мы не можем предсказать будущее. […]

Вчера я ужинал с доброй старушкой. Завтра или послезавтра пойду снова.

Я не работаю. Позже – сейчас так серо, так плохо!

В следующем году в этот период поедем в Луксор с тобой – если ты не передумаешь. Думаю, в этом году я останусь в Европе, работая в Дрездене, а в Петербург приеду в феврале. Я еще не уверен. Будем работать, моя подруга…

[14.11.1891; Венеция – Милан)

[…] Если ты не хочешь идти к Хатцфельдт, нужно немедленно написать ей, что не сможешь ее посетить, а также сообщить об этом мне.

Для меня это не имеет значения, лишь бы ты была здесь и я снова тебя увидел.

Впрочем, я думаю, будет лучше, если ты сразу пойдешь к старушке на ужин, поскольку дома с этим трудно. Затем мы вместе спустимся и пойдем до Сан Маурицио, откуда на трагетто доберемся до Сан Вио.

Или я пойду на десять минут раньше тебя. Мы могли бы выйти вместе, а потом на улице я тебя опережу, чтобы не идти вместе, если хочешь.

Храни тебя Бог! Я твой и только твой.

Александр

[P.S.] Прижимаю тебя к сердцу, моя подруга, мой единственный друг! Да, отель, который ты назвала, хороший, и тебе нужно попытаться найти там номера.

Попроси тот, что был у Жуковского. Он платил пять рублей в день.

Очень хорошо – одного отеля достаточно, а для горничной найдется другой.

[15.11.1891; Дрезден – Турин. Письмо дочери Дузе – Энрикетты, к своей матери[468]]

Дорогая мама,

Я давно не получала от тебя писем и надеюсь вскоре получить их. Мне еще нужно выучить одно или два слова, и тогда я закончу первую немецкую грамматику. Я уже умею составлять небольшие словосочетания и даже небольшие письма. Здесь всегда идет дождь, но сегодня хорошая погода. Здесь, в Дрездене, я чувствую себя довольно хорошо, но не могу дружить с маленькой девочкой по имени Эдвига. Я надеюсь, что твое здоровье такое же хорошее, как и мое. Мне бы хотелось всегда быть рядом с тобой, чтобы я могла целовать тебя много-много раз, но не могу. Я всегда думаю о тебе, дорогая мама, о прекрасных часах, которые я провела с тобой в Италии, где я была счастлива, но теперь мне нужно учить немецкий язык, что на самом деле кажется мне немного трудным. А потом думать, что скоро я пойду в школу… Меня, которая так плохо знает немецкий язык, можешь себе представить, окружили кучей маленьких [немецких] девочек… Давно я не получала письма ни от кого, ни от графини, ни от Молескотта, ни от Хелен Оппенгейм… и т. д. Я очень прошу тебя, дорогая Мама, от всей души, прислать мне итальянскую книгу, потому что я действительно провожу час или два, не зная, что делать, – если я хочу прочитать немецкую книгу, то оставляю ее, потому что не понимаю, и так всегда. Я должна еще раз сказать тебе, дорогая мама, что я также учусь игре на фортепиано, и можно сказать, что я уже немного продвинулась. До свидания, дорогая Мама, много-много поцелуев от твоей Энрикетты, которая надеется вскоре получить письмо от своей Мамы. Твоя маленькая дочка Энрикетта, которая будет любить тебя всегда всегда.